Прекрасные бездельники... Глава 26

На ужин в столовую явились только я и Дуглас. Сидя напротив, Фред с интересом наблюдал, как я перебираю содержимое тарелки и часто, по глотку, пью холодную воду из большого хрустального бокала.

- Тебе нездоровится? - спросил он наконец.

- В какой-то степени, да… - ответила я неохотно. - Признаю свое поражение, Фредди. Ты выиграл эту партию, и, между тем, мне бы хотелось быть отсюда как можно дальше, но я остаюсь всего лишь по одной причине.

- Вот как! Позволь узнать по какой?

- Тебе не следовало приглашать танцовщиц из Бомбея. Их танцы по-настоящему увлекли меня, и теперь я просто не могу себе представить, как в будущем я смогу обойтись без этих прекрасных нарядов и чудной музыки Карим Карима!..

Дуглас озорно сверкнул глазами, но тут же спохватился и, наигранно вздохнув, вымолвил:

- Дорогая, я болен той же болезнью.

- А почему на ужине нет Роялса? - спросила я осторожно, тщательно подбирая слова. - Вероятно, как всегда, мое общество лишает его аппетита? Или он снова боится стать объектом для моих насмешек? Но я же обещала вести себя пристойно, во всяком случае, до отъезда бомбейцев.

- Дело здесь не во мне и не в тебе, - мне показалось, что у Дугласа изменилось настроение, а вместе с этим и голос. - Вероятнее всего, Бакин решил вспомнить свое старое увлечение. Теперь он целыми днями околачивается в Кинг-холле на репетициях бомбейцев и распевает божественные гимны под хорошо слаженный оркестр. Так что сейчас он увлечен чем-то более интересным, чем унылый ужин в нашей компании.

- Он явно пренебрегает нашим обществом! Как ты это терпишь?

- В любом случае, я не лишен приятного общения с тобой, моя прелесть. И этого у меня никто не отнимет. Что касается досуга… Разве для каждого из нас в этом доме не нашлось занятия для души?

- Только не пытайся убедить меня, Фредди, в том, что ты выбиваешься из сил, чтобы сделать мое времяпровождение здесь приятным, - насупилась я, отодвигая полупустую тарелку. - Я чувствую себя втянутой в какую-то безумную игру, где на меня свалилась куча проблем, справиться с которыми я не в силах. Говорят, ты снова собираешься устраивать ночное представление. Я уже не жду, что твоя очередная затея закончится для меня чем-то хорошим.

Фред попытался было раскрыть рот, но я резко перебила его:

- И не вздумай говорить, что ты мог бы скрасить мое одиночество. Думаешь, я не знаю, что твои старые интересы отнимают у тебя все свободное время? Похоже, что и силы тоже.

- Чем же мне еще заниматься в мои зрелые годы? - усмехнулся Фред. - Кто осудит меня за поступки, отвечать за которые придется лишь мне одному Я несу это бремя и я знаю, что в будущем я буду обязан отработать весь негатив, накопленный в этом отрезке моего существования.

Ужин закончился в полном молчании. Просто уже не было достойной темы для обсуждения.

Сегодня мне не хотелось идти в Кинг-холл, где я наверняка могла встретиться с Роялсом. Со мной не было Кини, а без него я не представляла даже, чем можно было заполнить образовавшуюся пустоту: теперь пастушок уже не принадлежал мне одной. Но потом я подумала, стоит ли жалеть о любви, которая оказалась всего лишь игрой моего воспаленного воображения? Судьба просто свела нас вместе, но мы не были предназначены друг для друга. Наверное Шивадаси права, еще появится мужчина достойный моего внимания. Разве стоит из-за этого отказываться от прекрасного вечера и от общения с новыми друзьями?

Не смотря на дурное настроение, мне все же хотелось выглядеть эффектно, быть может назло Кини, а может назло себе самой… Не смогла удержать мальчишку своим обаянием. Ну, раз уж я не глянулась ему, чего уж теперь плакаться? Ясно же, Кини хотел развлечься со мной. Однако Шабана Синх оказалась проворнее меня; от такой липучки не так-то просто избавиться, а он и рад был воспользоваться дармовым развлечением. Ох, и зла я была на Шабану! Но, с другой стороны, благодаря ей я узнала истинную сущность Кини. Молочный щенок, но уже знает толк в любовных утехах. И все же не хотелось верить, что он мог поступить со мной так пренебрежительно и быстро найти мне замену.

Идя от столовой до дверей своей комнаты, я в мельчайших подробностях продумала грим, прическу и прочие детали туалета. Но стоило сесть перед зеркалом, тут же захотелось выбросить всю косметику и завалиться спать. Однако снизу, чрез раскрытое кем-то окно, уже доносились всплески красивой музыки и меня невольно понесло на волне мечтательности. А когда я услышала, как Биби Камрай запела: «На Малабаре знойное сжигает солнце...», руки сами собой принялись укладывать в прическу непослушные волосы и растирать «танаку» на лице.

*   *   *

В Кинг-холле вечер был в самом разгаре. Воздух здесь сильно пропитался крепким ароматом ночных цветов, дорогих духов и лучших сортов фруктовых вин. У меня закружилась голова, но не от пьянящих запахов, а от досады, когда я убедилась, что здесь не было даже тени Кини, зато присутствие Роялса нельзя было не заметить; в очередной раз я была поражена тем, с каким изяществом он носил одежду любого национального стиля, с какой легкостью  он менял свой гардероб в зависимости от настроения или желания покрасоваться. Сегодня он был одет в яркую ассамскую рубаху ручной вышивки поверх традиционного дхоти из тончайшего белого шелка. Соответствуя своему безупречному виду, он, словно магараджа, держался независимо и напыщенно.

К моему удивлению, Дуглас еще не появился на вечере, значит кто-то из присутствующих должен был окружить меня своим вниманием. Но, как я заметила, здесь не было специально приготовленного для меня места, если только этим местом не было то уютное пространство возле Бакина, где я вполне могла расположиться, но меня напрягала эта ситуация, в которой наверняка таился какой-то подвох.

Неизвестно откуда вынырнул Сид. Он поприветствовал меня и почти по-дружески спросил, не соглашусь ли я занять подушку рядом с Роялсом, ведь все равно для меня здесь вряд ли отыщется место получше. На его просьбу я ответила вопросом: не знает ли он где сейчас Октавиус?

- Ван Дуглас совершает водные процедуры в доме ролеров, - многозначительно сообщил Абрахам. - Он сказал, что сегодня ему надлежит быть чистым как никогда, ибо всякое достойное дело требует очищения не только души, но и тела.

Фред рисуется как всегда, - подумала я. - На самом деле выдерживает паузу, чтобы посмотреть, как я буду плыть против течения без его помощи. Что ж, придется включится в игру, раз этот безжалостный притворщик подсовывает мне приманку в лице Роялса.

Сид проводил меня на предложенное им место, принес пирожки со сладкой, миндальной начинкой, шербет и, расставляя все это на низком столике, незаметно подал мне тайный знак, что готов поддержать меня в любой момент.

Роялс сегодня не пил. Он курил кальян с рубиновым мундштуком с таким многозначительным видом, будто всю жизнь обращался при дворе турецкого султана.

Чтобы держаться дистанции,  я отвернулась от Роялса в сторону сцены, показывая всем свои видом, что единственные вещи, которые интересуют меня в этом месте — это музыка и танцы.

И когда томно зазвенел ситар и заплакала вина, по моему телу пробежала дрожь, а сердце бешено заколотилось, словно изнывая от беспредельной скорби по утраченному счастью. Биби Камрай запела, как бы обращаясь к Шивадаси, а та танцевала так, словно этот танец был последним в ее жизни, и мне казалось, будто после него во мне не останется никаких чувств, и я умру вместе с последними звуками этой мелодии:

Отцветает любовь на закате весеннего дня,
в зелень рощи кокила тебя не зовет.
Кто душой охладел, кто боится святого огня,
тот назад не вернется, он к тебе не придет.

Чакраваки напрасно ночами кричит,
ожидать ей рассвета не долго придется.
Снова Майя блаженство на ложе сулит.
Он прекрасней нашел, он к тебе не вернется.

Повстречавшись с тобой, даже ашока рдела,
но задеть ее, видно, другая посмела…
Луком Кама играет, вновь шириша цветет.
Он назад не вернется, он к тебе не придет!

Песня и танец тронули меня до глубины души, даже слезы невозможно было удержать. Мужчины одобрительно переговаривались: их, конечно же, больше восхитил танец Шивадаси. Неожиданно Роялс тронул меня за плечо.

- Сима, прошу тебя, дай согласие на парный танец со мной, - сказал он примирительным тоном. - Как верховой офицер, этой просьбой я не совершу большого греха, ведь я не родился акацитом.

- Родиться мужчиной — уже достаточно, чтобы считаться сильной стороной, а значит, диктовать свои условия, - сказала я отчужденно, сделав над собой усилие, чтобы не обернуться на его голос. - Иначе, кто из слабых решился бы среди ночи доказывать свою правоту!

- Я каюсь в своем недостойном поведении, готов упасть к твоим ногам, говорить тысячу слов оправданий, только не держи на меня зла, смягчись хоть на время! - горячо взмолился Бак. - Посмотри же на меня, Сима!

Я повернулась к нему с большой неохотой. На его лице застыла маска душевного страдания. Но даже это скорбное выражение не могло испортить его прекрасные черты. Яркий узор рубахи смотрелся на нем по-особому нарядно и выгодно оттенял чудесный цвет его загорелой кожи. Сейчас он не был похож на того наглеца, каким он запомнился мне в нашу первую встречу у Домбровича.

- Чего ты от меня хочешь? - спросила я у него. - Чтобы я поиграла с тобой в любовь? Думаю, здесь можно найти того, кто справится с этим делом лучше меня. Или отправляйся в город — там тоже можно развлечься по вкусу.

- Почему ты относишься ко мне с предубеждением? Никак не возьму в толк! - взорвался Бакин. - Я разделяю все убеждения Дугласа, мы с ним компаньоны уже не один год, а твое отношение к нам столь различно.

- Эту должность офицера верхового отряда он определил специально для тебя? - стала допытываться я. - Разве у Фреда не нашлось для тебя роли получше?

- Тогда, по-твоему, при какой должности я могу иметь много свободного времени и пользоваться одинаковыми с Дугласом правами в доме?

- Пусть будет так. Но ты же не станешь утверждать, что не знал женщин привлекательней меня? Шивадаси рассказала мне про твой роман с некой танцовщицей из Бенареса… Ни за что не поверю, если ты станешь уверять меня, будто она была хромой или кривой. Всем известно, насколько обворожительны индийские танцовщицы.

- Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Я жил в Бенаресе несколько лет и было бы странным, если бы там у меня не появилась вдруг какая-нибудь подружка.

- Если не больше…

Тут заиграла веселая музыка и Бак сказал:

- Пойдем, потанцуем. А после танца я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

И я пошла с ним. С ним было легко танцевать. Роялс аккуратно вел меня по кругу, сохраняя близкую дистанцию и, если в каком-нибудь месте я сбивалась, он применял силовую поддержку, чтобы я могла исправить оплошность и войти в ритм.

Пока мы увлеченно танцевали, в Кинг-холле появился Дуглас. Он устроился в укромной нише со стеклярусными подвесками наподобие балдахина и тоже стал курить кальян, перебирая в одной руке агатовые четки.

После танца Бак проводил меня на место, заботливо придвинув расшитую подушку к моим ногам. Когда мы расположились друг против друга, я поняла, что он не знает, как продолжить прерванный разговор, поэтому я решила помочь ему, так как любопытство взяло верх.

- Значит, ты был женат... - сказала я. - И потерпел неудачу? Я знаю, мужчина, привыкший жить для себя, до конца дней своих не изменит своему принципу. Пример тому Дуглас. Успокоиться на домашнем счастье для него равносильно смерти. А согласиться с тем, что он распутник — весьма трудно, зная, как он может быть чуток и обходителен. Его угодничество не ради хитрой выгоды, но ради душевной благодати.

- Я не был женат, - уточнил Роялс, - хоть и жил с этой бенаресской танцовщицей довольно долгое время. В  Индии осуждаются даже законные браки местных женщин с иностранцами. В конце концов она предпочла карьеру взамен семейному счастью, и до сих пор осуществляет ее с большим успехом. В одном я честен — увидев тебя, я потерял покой. За те дни долгого ожидания я порядком измучился, но я терпеливо выжидал, подобно ягуару в засаде, и вот, казалось, судьба сжалилась над моими страданиями. Я уже был близок к цели, еще немного и все встало бы на свои места, только кто бы мог подумать, что Кини перейдет мне дорогу? Ты не находишь, насколько  все необычно сложилось? И между тем, я не теряю надежду получить то, что досталось пастушку незаслуженно.

- Так что же, ты предлагаешь мне заключить с тобой негласный союз? - сделала я неутешительный вывод. - Зная, что я отношусь к тебе более чем прохладно, ты  еще на что-то надеешься? Насколько ты можешь превзойти в своем старании соперника, с которым не сравнится ни один зрелый мужчина в этом доме?

- Для начала мы узнаем друг друга поближе. И если тебя что-то не устроит, ты в праве будешь решить — уйти тебе или остаться.

- Ты хитрец, Роялс! - рассмеялась я наигранно-весело. - Расставляешь капканы на раненного зверя! Я не обязана тебе верить, и это будет разумно с моей стороны.

- Ты помолвлена с кем-нибудь из своих друзей из Клуинда? С Беляевым?

- Если я скажу «нет», у тебя будет больше оснований мне не доверять. Если скажу «да» - это ведь все равно тебя не остановит.

- Ну ладно, обещаю впредь не уделять так много внимания твоему прошлому.

- Мое прошлое никак не должно задевать тебя, - заявила я категорично. - Ведь ты интересуешься этим всего лишь из любопытства, а не из ревности?


- Я просто хочу знать о твоих предпочтениях. Выглядело бы странно, если бы я не интересовался этим, - Бак пытался казаться беззаботным, но я чувствовала в нем внутреннюю настороженность. - Надеюсь, впредь ты не станешь отвергать мои ухаживания, Сима?

- Если только я не сочту их чересчур навязчивыми. На одной ветке две кукушки не поют, как любит повторять Дуглас.

- Впереди его ждет прекрасная ночь, - выпуская из ноздрей густую струю дыма, Роялс слегка напрягся, словно сама мысль об этом больно уколола его самолюбие. - В этом доме никто не связан строгими правилами, каждый может получить свою долю сладкого пирога.

- Я заметила, Роялс, ты все время норовишь взять с места в галоп, - я начала терять терпение. - Неужели до тебя не доходит, что меня не интересую все эти сказочные истории на ночь глядя.  Это верно, Фред попросил Шивадаси танцевать сегодня для него одного, поэтому я не собираюсь долго здесь засиживаться, чтобы не умереть от скуки.

- Вернее было бы сказать — от любовной тоски… - поправил меня Бак с легкой издевкой. - Я же вижу, что ты все это время думаешь о Кини. Но прежде, чем ты уйдешь, могу я попросить тебя станцевать для меня танец?

- Ты просишь невозможное, Бак!

- Но почему же? У обитателей Лесного дома нет привычки обсуждать чужие промашки, стало быть и осуждать некому. В знак нашего примирения, Сима, с мольбой припадаю к твоим стопам! - он осторожно коснулся моих щиколоток своими ладонями и выразительно свел их вместе перед своим лицом.

Мне было и приятно и страшно, что Бакин был так невероятно обходителен сегодня. Я слегка тронула его за волосы, как бы предупреждая, чтобы он не зазнавался.

Решившись, наконец, выполнить просьбу Роялса, я прошла к труппе бомбейцев, чтобы получить благословение от госпожи Нури. Она поставила тику мне на лоб и подала латунное блюдце с бетелем. Сначала я поднесла бетель Дугласу, затем, с учтивым поклоном, предложила угощение Роялсу, повязав цветочную гирлянду на запястье его правой руки.

Я заметила, с каким интересом Фред следил за мной, тогда как Шивадаси, во время моих действий, одобрительно улыбалась. Я немного робела, ведь на меня смотрели все присутствующие, весь Лесной дом. К тому же танцевать приходилось не для Кини, а для Бакина, но Роялс смотрел на меня каким-то удивительным взглядом, полным восхищения и одобрения, и мои смешанные чувства неприязни и недоверия к нему постепенно угасли. Но вместо его образа перед моими глазами вдруг встал Кини: такой живой, нежный, ласковый, любвеобильный.

Музыканты заиграли с большим чувством, Биби Камрай запела чистым, высоким голосом, и этот голос жил во мне и двигал мной.

Родиться красивой — не великое счастье.
Краса, что товар, деньги есть — выбирай!
Со всех сторон ожидают напасти —
там сети готовят… Эй, не зевай!

Цветок лишь расцвел, уж летят за нектаром.
Кормись, пока чаша полна, успевай!
Кто здесь урывает кусочек задаром?
Гони его в шею! Эй, не зевай!

Но блекнет краса, лепестки увядают.
Любовь в шкатулку на ключ запирай.
С досадой гляди, как других выбирают!
Там лучше красавица… Эй, не зевай!

И тут я увидела Кини. Самого настоящего, живого! Он стоял застывший, словно выбитый из мрамора, и смотрел на меня затуманенным взором, не обращая внимания на Шабану, которая прильнула к нему подобно змее, обвившей прекрасный куст жасмина.

Пораженная увиденным, я остановилась, словно в меня ударила молния, не обращая внимания на то, что музыканты продолжали играть, убыстряя темп музыки и усиливая ее звучание. Нет, я не могла уже вынести тех чувств, которые готовы были разорвать мое сердце. Я закрыла лицо руками и выбежала из залы.

Я бежала по темному коридору, ища дверь, выходившую во двор. Кажется нашла, толкнула. В лицо леденящей волной ударил густой воздух ночи. Прямо над моей головой завис огромный диск луны: слепящий чистейшей белизной, обкатанный кусок льда.

Кто-то схватил меня за руку, затащил назад и закрыл дверь. Меня било в жутком ознобе: то ли от холода, то ли от досады. Я узнала Бакина по тонкому аромату индийского сандала. Роялс крепко обнял меня и стал целовать горячими, сухими губами. Я не в силах была унять приступ дрожи, и поэтому он все сильнее сжимал меня в своих объятьях.

- Ты меня задушишь, Роялс, - наконец вымолвила я непослушным языком. - Я не просила тебя о таком участии.

- Любящий мужчина никогда не ждет, чтобы его просили. Он все знает наперед, - проговорил Роялс слегка срывающимся голосом.

- Что же там впереди? - спросила я.

- Наша любовь!

- Любовь? Откуда? Мы об этом пока не говорили.

- Впереди целая ночь, времени достаточно, чтобы поговорить обо всем не высказанном.

- Ты не находишь, что здесь не очень подходящее место для откровенных признаний?

- Я сразу это заметил, но подумал, что для начала разговора оно все же сгодится. - Он наконец выпустил меня из своих объятий и решительно взял за руку. - Идем, я отведу тебя туда, где нам будет удобно.

Я покорно пошла за ним, как будто разум покинул меня, а может где-то в глубине моего естества я утешала свое самолюбие, полагая, что тем самым отомщу Кини. Роялс завел меня в небольшую комнату, где стояли лишь стол у окна и кровать у стены напротив. Окно было зарешечено и выходило во двор. Бак зажег несколько свечей в подсвечниках, задернул окно занавеской и запер дверь на ключ.

- Ты здесь живешь? - спросила я, глядя на него в недоумении. - Я думала, офицеру верхового отряда полагается гостиная такая же, как наверху.

- Это временное жилище, - пояснил Бак, укладываясь поверх аккуратно застеленной кровати. - Когда целый день проводишь в седле, ничто так не радует тело, как удобная, чистая постель. А когда Дуглас уезжает, весь дом в моем распоряжении. - Он протянул ко мне руку, как бы приглашая сесть рядом. Я присела на край кровати.

- Что же ты робеешь, Сима? - вымолвил Роялс ласково. - Нам двоим здесь хватит места.

- Почему я должна делать то, что удобно тебе? Я не давала согласия играть по твоим правилам. Любовь еще не ослепила меня.

- Зато мне она изъела душу так же, как ржа поедает железо. Прежде я не раз оказывался в подобной ситуации, но мне не приходилась испытывать ничего подобного. Как мужчина я могу обещать тебе одно — со мной ты почувствуешь себя настоящей женщиной и не пожалеешь об этом.

- Мы слишком разные, Бак. Ты не должен склонять меня к неразумным поступкам.

- Ты боишься, что я тебя брошу? Это не в моих силах!

- Это не в твоей власти!

- Мы соединим наши судьбы! Это так же верно как то, что я мужчина.

- Мы не будем счастливы. Я никуда не уеду из своей страны.

- Я останусь с тобой.

Роялс говорил с неподдельной страстью, призывая меня к себе. У него были мягкие, осторожные руки. Я просто не могла поверить, что передо мной тот же Роялс, который приходил ко мне ночью, нализавшись до беспамятства.
 
Он попытался высвободить меня из плена затейливого восточного наряда, но я остановила его.

- Не стоит так спешить, Роялс. Ведь я не дала согласия.

- Разве я настолько безобразен, что ты опасаешься касаться меня без одежды? - он развязал на себе дхоти и скинул рубашку. Я увидела, что он прекрасно сложен: в нем чувствовалась мужская сила, способная покорить женщину.

Яркие цвета переливчатого шелка смешались, упав бесшумными каскадами на пол; украшения были сняты и брошены на пустую столешницу из потемневшего дерева.

Бак пылал от вожделения. Он ласкал неистово, упиваясь одержанной победой, но не сделал ни одной попытки овладеть мной.

- Чего ты ждешь, Бак Роялс? - спросила я его. - Ведь ты у цели. Ты укротил меня легче, чем Рупу. Благодатный источник так близко — напиться из него проще, чем дотянуться до свечи на столе.

Бак усмехнулся, не выпуская меня из объятий.

- Ты думаешь, так легко овладеть женщиной, сердце которой принадлежит другому? Я мог бы насытится, не спрашивая твоего согласия, но я ведь сказал, что у меня серьезные намерения. Я хочу сделать тебя своей женщиной. - Роялс говорил все это таким убедительным тоном, что я ему почти поверила. - Вначале ты будешь упиваться новыми, необычными чувствами; с каждым разом ты будешь совершенствоваться в искусстве страсти. Однажды ты станешь женщиной, способной удовлетворить желания самого прихотливого мужчины… Вот тогда ты возненавидишь меня. Кини оживет в твоей душе, и ты пожалеешь о том дне, когда не уступила ему.

- Но я уступаю тебе. Ведь я верю — ты не будешь переменчив.

- Ты приносишь себя в жертву моей прихоти? Это жестоко. Это ранит мое чувство к тебе. Мои неоспоримые достоинства скрыты от тебя во мраке. Даже мое лицо скрывает тень другого! Я подожду пока ты зажжешь светильник, чтобы все разглядеть должным образом.

Меня охватила внезапная злость.

- Ты насмехаешься надо мной, Бак! Ты решил отыграться на мне? Какого черта ты затащил меня в постель? Чтобы хвастаться перед друзьями своими победами? - я хотела встать в порыве негодования, но Роялс удержал меня, смеясь в радостном возбуждении: он лег мне на грудь, покрывая мою шею и подбородок поцелуями.

- Честное слово, я не могу испить тебя. Твое сердце этого не хочет.

И он снова был полон осторожного внимания. Он касался меня, гладил и целовал с таким нежным упоением, словно в этом мире не существовало иных потребностей. Он словно был частью меня и знал чего мне хотелось больше всего. Он подчинялся только моим желаниям и не требовал ничего для себя. От этого я пребывала в беспредельном восторге, но все же, страсти понемногу затухали.

Попав в цветущий сад, вначале с упоением дышишь восхитительным ароматом, но через какое-то время воздух начинает казаться обыденно приятным и уже не различаешь изысканных оттенков обвевающих душистых волн.

Мне было приятно касаться Бакина, вдыхать тонкий аромат его нежной кожи, но большого желания я не испытывала. Своим присутствием он создавал удивительный комфорт для моей души, и череда страстных порывов постепенно сменилась временем покоя. Мы уснули обнявшись.