Имечко

Мы думали,  что Виктор никогда не женится. Скромный, немногословный, закрытый. И фамилия у него была подходящая – Монахов.

Всегда один ездил на рыбалку, осенью ходил за грибами, а зимой на лыжах… Ну, не совсем один, конечно. Была у него собачка – Мотя. Матрёна. Сучка, но не женщина. Всегда молчаливая. Лишний раз не гавкнет. Если что – зарычит. И слушала хозяина без возражений.

Накатит Виктор стопарик и всё, как есть, расскажет Мотьке. А она смотрит ему преданно в глаза. Всё, значит, понимает. А если разговор очень даже душевный – лизнёт.

Породы Матрёна была никакой, то есть дворянской. Но, судя по ушам с развесистыми кистями, всё-таки благородство в ней было - той терьерское. Но это к делу не относится. Друг, он тогда тебе друг, когда понимает тебя и принимает таким, какой ты есть. А не потому, что у тебя мама или папа кем-то были.

Виктора с Матрёной многое объединяло, не только грибы и рыбалка. Оба любили петь. К слову сказать, Монахов был профессиональным музыкантом. Причём, не на гармони играл, или там на ударных, а на саксофоне. Тонкая душа. Виктор запоёт – Мотя ему подпевает, то есть подвывает. Ну, а если Монахов инструмент в руки возьмёт, то тут уж держись – Матрёна такой ноктюрн выдаст…

Чтобы соседи не волновались насчёт культуры проживания в многоквартирном доме, Виктор у себя в хрущовке звукоизоляцию сделал, а сверху ещё и вагонку пустил. Такую, с подпалинами и лаком покрытую. Всё, как они с Мотей любят.

Так вдвоём и жили – мужчина и собака. Никто толком не знал, по сколько им лет. Никто нервы в их доме друг другу не мотал, и выглядели они свежо и торжественно.
Но однажды Виктор сдал свой укреп район женскому полу.

Играет он однажды в ресторане на своём саксофоне и чувствует, ну, прям Мотя на него смотрит. Думает, откуда собака в зале? Он же свою подругу в машине как всегда оставил – сторожить. Поднимает  голову, а там… и не Матрёна совсем -  женщина. Не красавица, как и он, впрочем. Но эти глаза преданные… Любая крепость падёт. И Монахов пал!

Познакомились. Барышня, конечно, не ровесница ему, но в девках давненько засиделась. Скромная такая, больше молчит, слушает. Не болтливая, значит – умная. Проводил её Виктор до общежития, телефон свой написал, она ему свой продиктовала. Ингой, между прочем, зовут. И тоже музыкантша, преподаёт в музыкальном колледже. На фортепиано играет.

Так они скромно встречались, по грибы вместе ходили, в парк гулять. А Мотя ничего – даже не возревновала. Сядет меж ними на диване и туда-сюда головой вертит. Смотрит Виктор, что животное выбор его одобряет, дай, думает, предложение барышне сделаю. Ну, и сделал. А Инга чего – согласилась.

Мужчина видный, не пьянь какая-нибудь, не курит, рукастый. Грибы носит, и рыбу. Кстати, готовит шикарно. И вообще, домашний, несмотря на то что в ресторане работает.

Расписались тихонечко. И живут себе, никого не трогают. И тут, как гром среди ясного неба – приезжает к ним Ингина маман, Викторова тёща, значит. Вот лихо, так лихо!

Совсем Ларисе Александровне зять не понравился. Залежалый продукт! Лет неизвестно сколько. Не для того она дочку растила, чтоб та без белого платья и марша Мендельсона замуж пошла,

- Ты, - говорит тёща Виктору, - стар! Супер-стар! У тебя климакс уже, а дочке моей нормальная семья нужна, рожать ей надо.

А как рожать, если Лариса Александровна расположилась в квартире с размахом и надолго? Мол, соскучилась по любимой дочери. Сама же во все дырки лезет, даже Мотя рычать замучилась. Положит голову на лапы и смотрит в угол тоскливо так, даже, можно сказать, безнадёжно.

Тут Виктор на хитрость пошёл: принёс на восьмое марта тёще подарок – путёвку в Турцию, где всё включено, следом - путёвка в Грецию, а третья – Египет. Тёща от такой щедрости ошалела. Говорит, я после ентого вояжу ещё к сестре, в Воронеж заеду. Надо же будет кому-то обо всём рассказать.

Монахов, конечно, тёще не сказал, откуда деньжищи на такой длительный отпуск. Какой они с ребятами музыкальный марафон устроили, чтоб обеспечить скромному музыканту спокойную жизнь. Мужские дела женщин не касаются. Короче, тёща на несколько месяцев исчезла из поля зрения. А когда вернулась, дочка уже с животом была. Никто же не мешал думать о пополнении семейства.

Приехала Лариса Александровна, дверь отворила, увидела Ингу и рот раскрыла. Сказать ничего не может.

А Виктор ей:

- Проходите, дорогая тёща! Заждались мы вас, давно не виделись. Такие, вот, у нас новости. УЗИ девочку показало, с вами хотим посоветоваться, какое имечко ей дадим. Климактерина?
                *   *   *
Лариса Александровна губы крашенные поджала и юморок зятя проглотила, конечно. Давай по дому хлопотать. Ингу вместе с Виктором в роддом отвозили. Девочка родилась замечательная. А назвали Лидочкой, в честь матери немолодого отца. Хорошая женщина была,  всему своего сына научила.