Начальник отдела провокации. Crux Simplex

16 апреля 30 года от Рождества Христова

Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя

По неясной причине, в весьма вместительной кладовке обители Луция Корнелия Пулла хранились инструменты римского палача (у оккупантов была своя судебно-следственная система). Луций об этом знал, а, поскольку Элина-Лилит умела читать его мысли, то знала и она.

По её приказу (кто тут главный, стало понятно чуть быстрее, чем сразу), Луций поместил в дорожную сумку молоток, три огромных гвоздя и настоящий римский флагрум (с свинчаткой и овечьими косточками на концах плетей), перекинул сумку через плечо и вместе с Элиной направился к выходу из дома.

В коридоре они едва не столкнулись с одним из его слуг и Луцию сразу стало понятно, что тот действительно и не видит Лилит, и не слышит её шагов. Когда они вышли на весьма оживлённую улицу (ибо Ершалаим), сразу стало очевидно, что её и не видит, и не слышит никто, хотя она разговаривала громко весьма.

Их пункт назначения Луция не удивил…  странно было бы, если бы она привела его в какое-либо другое место. Ибо пришли они к таинственному «круглому дому» примерно в полутора римских милях от дома-офиса Луция.

Дом этот принадлежал непонятно кому (то ли римскому колонисту, то ли сильно эллинизированному еврею), то ли вообще греку. Луцию было не до него – ибо никаких заметных проблем ни дом, ни его обитатели не доставляли; Пилат появлялся в городе крайне редко… а остальные этот дом побаивались. Дом был действительно круглым, двухэтажным (по слухам, в доме был ещё и круглый подвал), был обнесён глухим высоким забором и окружён небольшим садом.

В котором обнаружился прилегавший к дому небольшой внутренний дворик, а в дворике внушительного размера столб (у таких сжигали живьём приговорённых к костру). К столбу на высоте примерно трёх футов была прибита горизонтальная планка. Рядом со столбом находились скамейка и небольшой столик.

Луций сразу понял, что столб представлял собой Crux Simplex – ибо явно был предназначен для распятия (строго говоря, для прибивания). На таких казнили, пока не изобрели современные кресты.

Т-образный Crux Commissa (в Риме, как правило, распинали именно на таком; приговорённый должен был сам принести на место казни патибулум – горизонтальный брус); Сrux Immissa - два перекрещенных бруса; и Crux Decussata – Х-образный крест.

И потому добыл из сумки молоток, флагрум и гвозди, положил их на столик рядом с сумкой и вопросительно посмотрел на Элину. Она подошла к столбу, обняла его, прижалась, скрестила руки в запястьях и приказала: «Прибивай».

Луций пожал плечами, взял со стола молоток и гвоздь… и прибил руки Элины к столбу через два запястья одним гвоздём (благо длина последнего позволяла). Ему приходилось делать подобное несколько раз во время акций устрашения (когда он воевал в римском спецназе), поэтому он сработал быстро и чётко.

Элина-Лилит не отреагировала вообще никак – словно это происходило не с ней, а она была лишь сторонним наблюдателем. Поэтому, закончив работу, Луций осведомился: «Ты вообще боли не чувствуешь?». Она покачала головой:

«Могу чувствовать, могу не чувствовать… на костре второе, конечно…»

Подняла ноги, согнула их в коленях, поставила ступни на планку и прижала лодыжки к столбу, чтобы Луцию было удобно прибивать их. Когда он приступил к прибиванию лодыжек, она закричала - было видно, что ей запредельно больно.

Закончив работу, Луций взял со столика флагрум. Самый настоящий флагрум – с вплетёнными в концы ременных плетей из свиной кожи острыми зазубренными кусочками овечьей кости... ну и свинчатками тоже. И начал пороть Элину – по спине, ягодицам, бёдрам. Зрелище было... жуткое.

Тяжелая плеть со свистом хлестала психологиню по плечам, по спине, по бёдрам, по ягодицам. Сначала тяжелые ремни прорезали верхний слой её роскошной, бархатной кожи, затем врезались в подкожные ткани, потом из кожных капиллярных сосудов пошла кровь; еще несколько ударов – и кровь потоком полилась из мышечных артерий.

Закрепленные на ремнях свинцовые шарики сначала оставляли огромные синяки на коже, а еще через несколько ударов просто разрывали ушибленные места. Под конец порки кожа на спине Элины висела кровавыми клочьями, неразличимыми в общем кровавом месиве. Она не кричала… вообще никак не реагировала (видимо решила, что одной демонстрации болевой чувствительности хватило).

Когда он закончил, она приказала: «Закрой глаза ладонями… покрепче…»

Он подчинился… и сквозь закрытые глаза и ладони не столько увидел, сколько почувствовал ярчайшую вспышку неземного света. «Открывай» - разрешила она.

Он открыл глаза – и предсказуемо не увидел никаких следов смертельной порки. Затем Элина рывком голеней выдернула «ножные» гвозди из столба, поставила ноги на землю, рывком рук выдернула из столба гвоздь, вбитый в запястья, извлекла гвозди из рук и ног и показала Луцию полное отсутствие следов.

Легата это не удивило, ибо Назарянин предупредил – а она махнула рукой в сторону дома: «Следуй за мной – тебя ожидает Преображение…»

Он уже примерно понимал, в кого – и покорно последовал за ней. В вечную жизнь в биологически сорокалетнем возрасте. В высшей степени интересную жизнь…