Пушкин Дуэль с Дантесом. Тайна секов

или Тайна опечатанных ящиков с заряженными мастером парами дуэльных пистолетов

Изучаем сообщение  в Старицком вестнике от 08022017  Елены Рыхло - ст. научного сотрудника музея АС Пушкина в селе  Берново Тверской губернии
«Дуэльные пистолеты появились впервые в Англии в 70-х годах XVIII века, имели характерные черты. Они всегда изготавливались парами, были абсолютно идентичными. Друг от друга отличались только цифрами «1» и «2» на стволе.
Дуэльные пистолеты отличались от обычного оружия: они были легче и, как правило, имели длинный ствол. Пара пистолетов с принадлежностями составляла единый гарнитур и помещалась в специальный футляр (ящик).
Дуэльные пистолеты комплектовались, как правило, с аксессуарами, предназначенными для заряжания и поддерживания их чистоте и сохранности. В комплект принадлежностей обычно входили: зарядный шомпол, молоток, пулелейка, пороховница, пороховая мерка, масленка, отвертка, игла для прочистки затворного отверстия. Важнейшим аксессуаром считалась пороховая мерка, так как  заряд пороха должен был иметь определенный вес в пределах от 0,5 до 3,8 грамма, он оговаривался секундантами. Порох хранился в роговых, латунных или медных пороховницах. Шомпол служил для чистки каналов ствола.

Накануне поединка пистолеты покупались у известных оружейных мастеров.

Затем дуэльные пистолеты заряжались одним из секундантов в присутствие и под контролем остальных. Иногда по условиям дуэли эту миссию выполнял оружейный мастер, но обязательно в присутствие секундантов. Пистолетный ящик опечатывался и в таком виде доставлялся к месту поединка.

Оружие дуэлянт получал от секундантов на предохранительном взводе. Получив пистолеты, они, держа их стволы вниз, занимали установленные жребием места и ждали команду старшего секунданта «Взводите» или «Стреляйте». Эти слова были сигналом к началу дуэли.»

Итак, по методе «один пишем – два в уме» отмечаем:

1 - заряд пороха оговаривался секами  с учетом (на основании) треб дуэлянтов и силы оскорбления (и соответствующем ей потребном исходе стрельб)  =  объем заряда определял во многом  что пуля сделает с телом противника и им самим  - пролетит насквозь, войдет в тело и застрянет в нем  или только ударит или шлепнет

2 -  дуэльные пистолеты, одинаковые или равные по ТТХ, должны были быть незнакомы дуэлянтам и   заряжались одним из секундантов в присутствие и под контролем остальных

3- пистолетные ящики опечатывались и доставлялись в тир

4 – тир обустраивался в условленном участниками месте в зависимости от выбранного вида дуэли на пистолетах (le duel au pistolet) – неподвижной, с барьерами и схождением или на параллельных линиях

5 – после установки дуэлянтов на исходных позициях им вручались пистолеты (идеально – по жребию) с взведенными курками на предохранителях
 
6 – ведущий поединок сек подавал команду «Сходитесь!» - голосом, тремя хлопками в ладоши или при свете дня отмашкой руки (часто с головным убором)

Что мы имеем в арсенале наших знаний об этой технической стороне пистолетной дуэли Пушкина с Дантесом?

НИЧЕГО!

Участники дуэли, сговорившись, не указали:
- места встречи (сбора) участников
- места дуэли (тира)
- времени встречи и стрельб
- моделей пистолетов и мест приобретения
- заряжания пистолетов
- ящики с печатью и выбор пистолетов в снежном тире.

Ящик вообще никем нигде никак  даже не упомянут …  Зато Данзас уверяет,  что после составления с д-Аршиаком  Договора о стрельбах,  он якобы поехал за пистолетами  в магазин военных вещей купца А. Куракина  …  А магазин этот … как раз напротив кондитерской Вольф-унт-Беранже, где три часа мается Пушкин  в ожидании сека  (или гонца от царя?).  Нелепость … небылицы, литой белыми нитками

А как же заряжание, упаковка ящиков и опечатывание их дверок? 

Зато через 20 лет К. Данзас (формально сек Пушкина  - а реально такой же эльзасец, как д-Аршиак и д-Антес), «забыв»  ВСЁ важное о дуэльном дне и самой дуэли, вспомнил, что, едучи с Пушкиным в санях к Троицкому мосту,  встретили  по пути на Дворцовой Натали в экипаже (т.е. в карете!)

Как  в зимой в сумерках готового к ночи заката можно увидеть и распознать в экипаже человека?

Будто  навстречу попадались  знакомцы – ехавшие будто с катаний с горок …  А горки эти были в противоположной стороне – на Английской набережной … Чудеса.

Тает желтый воск свечи,
Стынет крепкий чай в стакане,
Где-то там, в седой ночи,
Едут пьяные цыгане.

Полно, слышишь этот смех?
Полно, что ты, в самом деле?!
Самый белый в мире снег
Выпал в день твоей дуэли.

Знаешь, где-то там вдали,
В светлом серпантинном зале
Молча встала Натали
С удивленными глазами.

В этой пляшущей толпе,
В центре праздничного зала,
Будто свечка по тебе,
Эта женщина стояла.

Встала и белым-бела
Разом руки уронила,
Значит, все-таки, была,
Значит, все-таки, любила!

Друг мой, вот вам старый плед!
Друг мой, вот вам чаша с пуншем!
Пушкин, Вам за тридцать лет,
Вы совсем мальчишка, Пушкин!

Тает желтый воск свечи,
Стынет крепкий чай в стакане,
Где-то там, в седой ночи,
Едут пьяные цыгане…

("Пушкин"   Леонид Филатов)

***
А тир по сказу Данзаса в записи подчиненного устроили так: приехали на санях за Черную о речку …  неясно с каким ориентиром для сбора групп  … дождались баронов в карете … стали искать место где меньше ветра …  нашли в роще  в саженях полутораста от дороги (!) …   у забора из жердей … стали утрамбовывать снег = топтать  = строить стрельбище или стрелковый тир
Мудро
То есть с дороги пошли по сугробам по колено в целину и снежную пелену …  и стали топтать тропы … и ставить барьеры…  итд итп … Пьяные что-ли  были?  Или очумелые?
А уж совсем стемнело …
Не бред ли?
Но ни слова о пистолетах, зарядах, одеяниях и темноте налетающего мрака  зимней ночи  в приполярной полосе . ..  Ничего. Пусть бы даже бредового …
Завеса надежного плотного бронированного безмолвия… об архиважном = о подготовке и ходе поединка, в котором нет мелочей 
Это все архиважное сек  якобы запамятовал
Ни слова об этом и в сказах всех участников и комментаторов =  царедворца балладиста  Жуковского, умного стихотворца князя и камергера  Вяземского и все про всех и вся знавших братьев почт-директоров двух столиц Булгаковых …
Могла всё честно разболтать «Лиза голенькая « - ЕМ Хитрово … Но ее к Пушкину проститься и пошептаться напоследок караульные не пустили …  Еще чего!
Вяземский прибыл важный к умирающему Пушкину только по третьему вызову жены Веры:- Ты, Петь, чо – охуе… ополоумел!? Чо о тебе подумают - Петя сразу примчался …

Генерал Данзас  рассказал нечто несуразное в 50-х о дуэльном дне своему подчиненному Аммосову.  Тот опубликовал – заработал.  Почти все нужное для дела генерал напрочь «забыл»

Ежели что-то вспомнить и обнародовать,  то этого что-то будет мало и только вызовет подозрение. Надо вспомнить всё – где, когда, как …. Но это ВСЁ сразу вызовет простой вопрос :
- А были ль стрельбы, господа!?
- А где пистолеты и пули?
- А вы нас, единоземцев и единоедов да лаптями щи-хлебов, не надули?
Отчего в деле Военно-судной комиссии об этом – о вещ доках и реальных сведениях о тире, оружии, месте, времени и ходе стрельб  НИЧЕГО! Абсолютно …

***

Только один Пушкин, умирая в агонии скоротечного сепсиса, прошептал:
- Она ни в чем не виновата. Ее заедят …
Кончена жизнь … Тяжело дышать… Давит …
И удалился
В Вечность
И всем стало ясно после этого: 
- Она то во всем и виновата! 
Ибо ежели нет, то что об этом толк то толковать и  уверять, гоня сомнения и подозрения  у подола?

***
Но князь поэт  Вяземский не был бы сами собой ,если б в письмах не сделал намеков:
в письме к А. О. Смирновой:
«О том, что было причиной этой кровавой и страшной развязки, говорить много нечего. Многое осталось в этом деле темным и таинственным для нас самих <...> Пушкина в гроб положили и зарезали жену его городские сплетни, людская злоба, праздность и клевета петербургских салонов, безыменные письма.»
 
В письме к Булгакову, отосланном 6 февраля, Вяземский снова повторяет:
«...здесь много тайного для нас самих...»

в письме к Денису Давыдову, написанному 9 февраля: 
«Ясно изложить причины, которые произвели это плачевное последствие, невозможно, потому что многое остается тайным для нас самих, очевидцев»
И концовке:
 «Адские козни опутали их (Пушкина и женку)  и остаются еще под мраком. Время, может быть, раскроет их. Но пока я сказал тебе все, что нам известно»
Итак, оглашены
 Условия дуэли,
И приговор судьбы
Вершится без помех…
А Пушкин — точно он
Забыл о страшном деле —
Рассеяно молчит
И щурится на снег…
Куда ж они глядят,
Те жалкие разини,
Кому, по их словам,
Он был дороже всех,
Пока он тут стоит,
Один во всей России,
Рассеянно молчит
И щурится на снег…
Мучительнее нет
На свете наказания,
Чем видеть эту смерть,
Как боль свою и грех…
Он и теперь стоит
У нас перед глазами,
Рассеяно молчит
И щурится на снег…
Пока ещё он жив,
Пока ещё он дышит, —
Окликните его,
Пусть даже через век!..
Но — будто за стеклом —
Он окликов не слышит
Рассеянно молчит
И щурится на снег...

(Леонид Филатов "Дуэль")

Ах, видать, недобрыми ветрами
К нашему порогу принесло
Это семя, полное отравы,
Это распроклятое письмо!..

До чего ж молва у нас коварна,
Очернит любого за пятак!..
Ангел мой, Наталья Николавна,
Ну скажи, что все это не так!..

Ах, видать, недобрыми ветрами
К нашему порогу принесло
Это семя, полное отравы,
Это богомерзкое письмо!..

Кто-то позлословил – ну и ладно,
Мнение толпы для нас пустяк!..
Ангел мой, Наталья Николавна,
Ну скажи, что все это не так!..

Ах, видать, недобрыми ветрами
К нашему порогу принесло
Это семя, полное отравы,
Это окаянное письмо!..

Голова гудит, как наковальня,
Не даёт забыться и уснуть!..
Ангел мой, Наталья Николавна,
Не молчи, скажи хоть что-нибудь!.

("Подмётное письмо"   Леонид Филатов)


Он был красив как сто чертей,
Имел любовниц всех мастей,
Любил животных и детей
И был со всеми мил…

Да полно, так ли уж права
Была жестокая молва,
Швырнув во след ему слова:
«Он Пушкина убил!»

Он навсегда покинул свет,
И табаком засыпал след,
И даже плащ сменил на плед,
Чтоб мир о нем забыл…

Но где б он ни был – тут и там
При нем стихал ребячий гам
И дети спрашивали: «Мам,
Он Пушкина убил?»

Как говорится, все течет,
Любая память есть почет,
И потому – на кой нам черт
Гадать, каким он был?..

Да нам плевать, каким он был,
Какую музыку любил,
Какого сорта кофий пил, —
Он Пушкина убил!

("Дантес" Леонид Филатов)