Убийца Пушкина - Лермонтов

"От страшной жажды песнопенья
Пускай, творец, освобожусь –
Тогда на тесный путь спасенья,
К тебе я снова обращусь"  (Молитва - 1829-й)   Эпиграф

Отметил как-то в сети Угадайку "Убийца Пушкина – ...", где среди вариантов, в числе прочих, значился и сам Лермонтов.
А что?! Если копнуть поглубже и подключить логику, как знать, вдруг удастся отыскать и его вину. Да и  под руку легло эссе Якова Рабинера "Встречался ли Пушкин с Лермонтовым?", где он доказует, со ссылками на источники, что "Нет", но был наслышан об нём и почитал за "большой талант": http://proza.ru/2009/09/15/942
Правда, в работе Рабинера есть один минус: во всех случаях не указан год такого свидетельства Пушкина об Лермонтове. А это всё ж имеет значение, особенно при дотошном анализе делов давно минувших дней.
Для обоснования своих доводов, приведены отдельные эпизоды биографий обоих титанов, отталкиваясь от коих и будут строиться логические выкладки.

В 1830-м Лермонтов принят в Московский университет на отделение нравственных и политических наук. По мемуарам многих, Лермонтов с возмущением «отзывался о профессорах данного заведения как отсталых, глупых и устарелых».
В марте 1831-го здесь случилась так называемая «маловская история»,  когда студенты изгнали из аудитории профессора уголовного права М. Я. Малова, грубияна и ярого консерватора.
Об участии Лермонтова в нём указует его собственный стих «Послушай, вспомни обо мне», где, по тексту, он весь в ожидании «строгого наказания». Однако оно не состоялось и, не исключено, стараниями бабушки.
По итогам расследования истории: профессора отправили в отставку, а 6-ых студентов посадили в карцер. А инцидент был на контроле самого Бенкендорфа и все зачинщики, без сомнений, после допросов и изучения всех их дневниковых записей, попали в "списки неблагонадёжных". То есть, стихи и наброски поэта были изъяты и оказались на руках политической полиции. Если и большинство из них сохранилось, то только оттого, что ходили переписанными по рукам.
После этих событий Лермонтов перевёлся на словесное отделение, но и здесь он пропускал лекции, а на экзаменах вступал в пререкания с профессорами. И в июне 1832-го, после объяснений с руководством, возле его фамилии в списке студентов появилась помета: "посоветовано уйти".

Лермонтов подался в Санкт-Петербург с видами на местный университет, но ему отказались засчитать два московских курса. Нужно полагать, с подачи 3-го отделения здесь уже знали обо всех его "художествах".
Оставшись без вариантов, Лермонтов, под давлением родни, оказался в Школе кавалерийских юнкеров. Правда, сюда его пропустили, посчитав, что армия отучит любого от юношеских глупостей и шалостей.

В 1832-м в Москве и Санкт-Петербурге, без ведома Лермонтова, было опубликовано в рукописях и журналах более десятка его творений. И среди них: "Парус", "Нет, я не Байрон, я другой", "Я жить хочу! хочу печали".

А знакомство Пушкина с творчеством Лермонтова могло состояться как напрямую, так и через друзей. Возможно, он мог получить доступ ко всем стихам Лермонтова через авторитет Жуковского, как наставника наследника престола.
В этом случае Пушкина ожидал неприятнейший сюрприз от стиха "К ***", (1830-31-ые), где сам Первый Поэт осуждался за отказ от своих первичных идеалов:
"О, полно извинять разврат!
Ужель злодеям щит порфира?
Пусть их глупцы боготворят,
Пусть им звучит другая лира;
Но ты остановись, певец,
Златой венец — не твой венец".
Здесь Лермонтов осуждает Пушкина за прогиб под самодержавие и не только своими стихами, но и службой в Царском дворе. Но нюанс выпада Лермонтова в том, что какой-то юнец, хоть и с огромным талантом, осмелился обвинить его, Первого Поэта. Вот как раз по этой и причине, Пушкин, без сомнений, крайне обозлился на него и потому всячески избегал встречи и знакомства с ним.
А чтоб проникнуться будущим величием и мощью Лермонтова, Пушкину вполне могло хватить одного "Паруса", написанного уже в Петербурге. Величайший из великих угадывает оттенки гения по мельчайшим признакам, недоступным для нашего понимания.

По окончании Школы юнкеров в ноябре 1834-го Лермонтов произведён в корнеты лейб-гвардии гусарского полка, что стоял в Царском Селе, но сам большей частию жил у бабушки в Петербурге, а в Царское наезжал лишь по делам службы.
Наконец-то поэт добился желанного: избавился от бремени учебных заведений. Он свободен! Но только вот насколько?!

В 1835-м Лермонтов пишет пьесу "Маскарад", трижды отвергнутую цензурой, даже после редакций. Уж про этот-то факт Пушкин, как царедворец, никак не мог не знать. И он должен был по достоинству оценить глубинное понимание светской жизни и обличение интимных тайн аристократии молодым поэтом.

И после Явления Лермонтова, Пушкин уже не мог катиться вдаль по наклонной как раньше: с каждым годом нервозность его только прибывает, ибо большую часть времени он занят работой над архивами Петра 1-го и Пугачёва, а стихи его публикуются с трудом. 1833-1836 годы Пушкин открыто живёт не настоящим, а своим будущим, ибо слишком высока Ставка в этой игре: звание Первого Поэта. Но тот вынужден разрываться напополам, чтобы поднять свою множащуюся семью, в то время как Лермонтов, на попечении своей богатой бабушки, творит как беспечный и свободный художник.

Гений Пушкина родил к жизни совершенный гений Лермонтова, который, в свою очередь, потряс до основания более-менее тихую семейную обитель уставшего и почти присмиревшего Первого Поэта. И Пушкин сразу осознал, что Лермонтов – Соперник в высшем понимании этого слова. Дружить и общаться можно со своим братом рангом пониже, но когда вопрос касается Первенства, то все принятые приличия отлетают на второй план. И для Пушкина Лермонтов стал Врагом и Движителем в одно и то же время.
А поэзия для Лермонтова была просто игрой-забавой, выражаясь словами Высоцкого "чистого слога слуга", точь-в-точь как и сам Пушкин в своё время. И даже все публикации творчества Лермонтова, при живом Пушкине,  случились посредством стороннего вмешательства, вне его воли, через сокурсников, ибо он не желал выносить их на суд мирской. А ориентиром естественно был не кто иной, как "Лучший Пушкин".
 
Меня поразил тот факт, что выдающийся стих "Пророк" был написан Пушкиным 8-го сентября 1826-го, как раз в тот день, когда он был доставлен из ссылки в Москву для встречи с императором.  Поэт, после 2-х лет ссылки в Михайловском (а до этого – 4 года в Молдавии и Одессе), на родной московской земле как на седьмом небе от счастья, чем и обусловлен такой его творческий прорыв-выплеск.
Этой поездке предшествовало прошение  Пушкина о позволении ехать в одну из столиц или за границу.
По итогам встречи, Поэту, с завершением его ссылки, было гарантировано высочайшее покровительство и освобождение от обычной цензуры.
В целом Пушкину удалось усмирить свой непокорный дух, но залогом его надёжности могли быть только семейные узы. Наконец в начале 1831-го состоялся его брак с Натальей Гончаровой и вскоре они переехали в Петербург, где Пушкин был определён в Государственную коллегию иностранных дел с дозволением работы в архивах.

Но по косвенным признакам, почти нулевым показателям за 1831-32 годы, когда из под пера его не вышло ни одного стоящего стиха (в принципе, они были под условным запретом режима), делаем заключение, что Пушкин фактически был отвращён от поэзии, как вредной и неоплачиваемой.
И вдруг с 1833-го Пушкин резко преображается: блестящие "Осень", "Сказка о рыбаке и рыбке", поэма "Медный всадник" и повесть "Пиковая дама". А в следующем 34-м: не менее чудные "Пора, мой друг, пора", "Сказка о золотом петушке", спорный "Конёк-Горбунок" и "История Пугачёвского бунта".
Стало ясно, Пушкин пошёл ва-банк! И настоящим для него ударом явился отказ печатания "Медного всадника", без объяснения причин. Пушкин на грани отчаяния: о чём писать и как писать – лишь бы угодить цензорам. Да, увы, с начала 35-го года произведения Пушкина подлежат уже двойной цензуре.

Но вслед за нею (Двойной цензурой!) последует настоящее воскрешение Пушкина, когда он создаст свои самые лучшие творения.
Можно только догадываться: в чём же причина столь опрометчивого и самоубивственного решения Пушкина-поэта? Без сомнений, исподволь тот осознал, что не в состоянии спокойно взирать на буйный расцвет Лермонтова, когда вокруг него одни толки, что сам он исписался вконец.
Пушкин готов на всё, на смерть и муку, лишь бы оставаться Первым Поэтом России.
Но тем самым Пушкин разорвал своё соглашение на лояльность Царскому двору, лишился его покровительства и стал мишенью для бывших и новых врагов.

Как видим, Лермонтов вполне неосознанно создал прецедент соперничества и поставил Пушкина в критическую ситуацию, из которой ему не суждено было выбраться. И косвенная вина Лермонтова в смерти Пушкина прослеживается однозначно.

Но трагическая смерть Пушкина придала Лермонтову мощнейшее ускорение, закрутив того в омут опасностей, где он нажил с избытком врагов и буквально сжёг всего самого себя за какие-то 4 с лишком года.
А ведь ещё юнцом, в 1830-м Лермонтов  в стихе "Одиночество" предвидел свой близкий конец и горько восклицал:
"И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселиться,
Чем о рождении моём..."