Система Гегеля переход из модерна в постмодерн

УДК 008.2

Система Г.В.Ф. Гегеля как начало гносеологического перехода мировой культуры из эпохи модерна в эпоху постмодерна

Храбров Илья Николаевич 

Академия по переподготовке работников культуры, искусства и туризма при Министерстве культуры РФ

E-mail: ilya.hrabrov@mail.ru

В современной гуманитарной постнеклассической науке термин «постмодернизм», обобщённо говоря, исходя из условного синтетического определения, означает «теорию всего и ничто», то есть является универсальной суперкатегорией, посредством которой можно обозначать и наукообразно «объяснять» практически любое явление современной культуры. Это означает профанацию (деконструкцию) классических научных методов, что предельно опасно в условиях острых политэкономических кризисов международного масштаба. В связи с этим необходимо попытаться понять причины и условия перехода общества в мировую постмодернистскую ситуацию, в целях выработки комплексных подходов в решении проблем, внутри межкультурного, межрелигиозного и межидеологического глобального полилога, набравшего критическую массу неразрешимых методами постнеклассической науки противоречий.

System GWF Hegel as the beginning of the transition of world culture from the modern era to the postmodern era

Khrabrov Ilya Nikolaevich
Academy for retraining of workers of culture, arts and tourism under the Ministry of culture of  the Russian Federation.

E-mail: ilya.hrabrov@mail.ru

In modern human post-non-classical science, the term «postmodernism», generally speaking, on the basis of conventional synthetic definition, means «the theory of everything and nothing», then there is a universal supercategories, through which you can indicate and pseudo-scientific «explain» almost any aspect of modern culture. This means profanation (deconstruction) classical scientific methods that are extremely dangerous in conditions of acute political and economic crisis on an international scale. In this connection it is necessary to try to understand the causes and conditions of the company's transition into the world of postmodern situation, in order to develop integrated approaches in solving problems within cultural, religious, and oideological global polylogue, gained critical mass of insoluble methods postnonclassical science of contradictions.


1. Проблема нахождения точки перехода из модерна в постмодерн в связи с полисемией термина «постмодернизм».

Термин «постмодернизм» впервые употребляется работе Р. Панвица «Кризис европейской культуры» в начале Первой мировой войны, однако именно в культурологическом смысле этот термин «постмодернизм» было сформулирован в  фундаментальной работе  английского социолога и историка Арнольда Тойнби «Постижение истории» в 1947 году, где постмодернизм представлен как ко¬нец западного доминирования в культуре, искусстве и религии. С этой датой можно связать условный момент окончательного перехода к осмысленному постмодерну, поскольку этот факт констатирован в признанной научным сообществом работе, несмотря на то, что Тойнби предельно сжато, рассматривает историю двадцатого столетия в своём труде. Таким образом, если  за точку условного «конца» перехода из модерна в постмодерн можно принять концепцию А. Тойнби, то выявить точку «начала» этого длительного перехода представляется намного более сложной задачей.
Это связано с тем, что в современной гуманитарной науке имеются множество систем координат, историософских классификаций, которые по-разному  датируют переход человечества из культуры модерна в постмодерн.

Система О. Шпенглера, например, критикует классическое деление исторических эпох на «древнюю историю», «средние века» и «Новое Время», предлагая нелинейную модель структуры исторического процесса, которая обусловлена оригинальной аксиоматикой относительно восприятия пространства и времени [1].  Множество альтернативных систем взглядов на историю порождает проблему в нахождении наиболее значимых причин и условий в смене конкретных культурных эпох и формирования принципов классификаций этих эпох. Особенно сложно в этом отношении выявить причины и условия смены модерна на постмодерн, учитывая то, что этимологически слово «модерн» означает «новое» и после «нового» может быть либо другое «новое» либо ничего, то есть за самой этимологией кроется гносеологический парадокс.

Поскольку культурология согласно определению всемирной электронной энциклопедии «Википедия»: есть совокупность исследований культуры как структурной целостности, выявление закономерностей её развития и её предметом, является исследование феномена культуры как исторически-социального опыта людей, который воплощается в специфических нормах, законах и чертах их деятельности, передаётся из поколения в поколение в виде ценностных ориентиров и идеалов, интерпретируется в «культурных текстах» философии, религии, искусства и права [2], можно сказать, что развитие философской мысли является причиной и одновременно следствием развития культуры, а также рефлексией её развития, поскольку именно философия интерпретирует, а значит, в какой-то мере определяет всеобщий «историко-социальный опыт» общества.

Проблема усложняется тем, что в науке, искусстве и философии существуют свои принципы градации эпох и в этой связи происходит некая аберрация, смещение смысла понятия «постмодернизм» например как философское, культурологическое или искусствоведческое понятие.

В истории всемирной культуры, философии, политико-правовых учений неоднократно наблюдались тектонические смены эпох, которые рассмотрены в книге Т. Куна «Структура научных революций», в искусствоведческом смысле постмодерн наступил раньше, вначале 20-го века (когда возникли такие направления как абстракционизм, футуризм, авангардизм – направления агрессивно отрицающие классику уже были по существу постмодернистскими), чем в культурологическом, когда симптомы постмодернизма стали ясны историкам и социологом, и уже окончательно отрефлексировался в философском смысле – во второй половине 20-го века у французских философов.

Учитывая влияние немецкой классической философии на становление марксизма-ленинизма, и как следствие пролетарской культуры труда, ряда направлений в искусстве, невозможно переоценить значение исторического и диалектического материализма в истории развития мировой культуры.

Нельзя здесь обойти фигуру Г.В.Ф. Гегеля, чья роль в истории философии настолько масштабна, что находит последователей как в трёх классических политических теориях, то есть национализма, например И.А. Ильина, Х. Фраера, как коммунизма (см. К. Маркс, В.И. Ленин и т.д.), так и либерализма (см., например, К. Поппер). Политико-правовой аспект универсального понятия культуры, в этом смысле неразрывно связан с философской системой Г.В.Ф. Гегеля, так как само развевтление политических теорий и становление спектра политических идеологий произошли в связи с появлением универсальной теории общественно-экономических формаций, которая рассматривала культуру как сугубо надстроечное проявление общественных отношений.

Эту мысль подтверждает писатель-марксист А.М. Горький: «Первый и самый мощный из всех когда-либо живших мыслителей, Маркс показал миру грандиозное значение труда в истории культуры, показал его всепобеждающую силу и обосновал историческую необходимость власти пролетариата и революционного преобразования жизни сообразно интересам большинства, интересам трудового народа»[3].


2. Деградация (инволюция) диалектики Г.В.Ф. Гегеля до деконструкции Ж. Дерриды как культуротворческий процесс

Ж. Деррида признаёт универсальную значимость диалектики Г.В.Ф. Гегеля: «Колебания в этих мыслях (в данном случае — Ницше и Хайдеггера) не означают их «бессвязности»: они свойственны всем после-гегелевским концепциям и самому переходу от одной эпохи к другой»[4].

В книге Ж. Дерриды «Грамматология» отчётливо раскрывается ключевой момент вульгаризации гегелевской философии посредством отождествления главного методологического понятия системы диалектики Г.В.Ф. Гегеля «aufhebung» (снятие) на понятие сублимации З. Фрейда. «Лишь позитивная бесконечность может осуществить снятие следа, «сублимировать» его (недавно было предложено переводить гегелевский термин Aufhebung как «сублимация»: как бы ни оценивать такой перевод, сама эта аналогия любопытна)[5].  Эту мысль Ж. Деррида развивает до открытой профанации в своём интервью в документальном фильме «Деррида», когда его спросили, что для него интересно в философии И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля, он ответил что его больше его интересует их сексуальная жизнь, нежели содержание их философских систем[6].

Ссылаясь на К. Леви-Стросса Ж. Деррида подводит под всеобщность природную стихию бессознательного, что и завершает огрубление диалектического метода, которое имеет колоссальные методологические и культурологические следствия в постмодернистском восприятии всеобщего культурного контекста.

«Допустим, что все, что есть в человеке всеобщего, относится к порядку природы и отличается стихийностью, а все, что подчиняется норме, принадлежит культуре и выступает как относительное и частное. Таким образом, нам приходится тогда столкнуться с фактом или даже с совокупностью фактов, которые в свете предыдущих определений выглядят как нечто парадоксальное, скандальное... поскольку запрещение инцеста совершенно недвусмысленно представляет в неразрывном единстве те два признака, в которых мы узнали противоречивые свойства двух взаимоисключающих порядков: оно является правилом, которое - единственное среди других социальных правил — обладает в то же время и свойством всеобщности»[7].

В тоже время Ж. Деррида производит абсолютизацию понятия письма, которое пронизывает все сферы жизни человека, в том числе и в первую очередь сферу культуры. «…то, что военная стратегия, баллистика, дипломатия, сельское хозяйство, сбор налогов, уголовное право связаны в своей истории и в своей структуре с возникновением письма; то, что происхождение письма всегда описывается схемами или цепочками мифем, которые весьма сходны в самых различных куль¬турах, а рассказы об этом всегда имеют запутанный вид и зависят от распределения политической власти и от семейных структур; то, что возможность накопления и создание политико-административных учреждений всегда зависели от писцов»[8]. Этноцентризм и условно гегелевский логоцентризм, заменяется «письмоцентризмом», эфемерным универсальным понятием, которое является основой для замены диалектического метода.

Таким образом, можно констатировать мастерски завуалированную философией постмодернизма деградацию метода диалектики, сердцевину философских систем, то есть вырождение диалектики высшего качества в системе Г.В.Ф. Гегеля до теории «деконструкции» Ж. Дерриды через психоанализ З. Фрейда. Если теория Ж. Дерриды, действительно отражает в философском методе культурные и эстетические структуры постмодернизма, то есть констатирует в рефлексии универсальный срез эпохи, то сама степень вульгаризации гегелевской системы, позволяет нам судить о самой гегелеской системе как именно об искомой точки начала перехода общества в широком, культурологическом смысле из модерна в постмодерн.

3. «Снятие» формальной логики посредством гегелевской диалектики как историческая и теоретическая точка начала перехода модерна в постмодерн

Что же в гелевской системе было настолько важного, что ознаменовало смену фундаментальных эпох? На мой взгляд, предельно фундаментальным моментом начальной точки перехода из модерна в постмодерн стала критика Г.В.Ф. Гегелем [9]  антиномий И. Канта, где Гегель в синтезе противоположных утверждений нашёл метод конституирования понятия, тогда как И. Кант посредством классической аристотелевой логики, именно на основе этих антиномий обосновывал невозможность априроных синтетических суждений, и необходимость перехода философского дискурса в сферу этики, то есть практического разума. И. Кант, подобно Сократу, признал: «я знаю, что я ничего не знаю», тогда как Г.В.Ф. Гегель решил сквозь синтез парадокса антиномий вкусить «запретный плод», согласно И. Канту, диалектического познания, отрицая или снимая формально-логических метод философской спекуляции.

В этом смысле развитие понятия стало глобальной самоцелью в культуротворчестве, в форме категорий марксистской экономической философии. Здание гегелевской системы развивалось не по внутренней безаксиомным законам (согласно мнению проф. СПбГУ А.М. Муравьева), а распалось на элементы, которые впоследствии стали отдельными философскими направлениями. Онтологический блок гегелевской системы мы можем увидеть в системе М. Хайдеггера, гносеологический в системе феноменологии Э. Гуссерля и так далее.

Таким образом, великое прозрение И. Канта в «Критике чистого разума» можно назвать условной вершиной «Эвереста мировой философии», громадным подножием этой вершины – можно обозначить систему Г.В.Ф. Гегеля, систему же горных хребтов вокруг Эвереста это ризоматическая структура взаимосвязанных философских систем до и после немецкой классической философии. Этот условный «Тибет», наверно и можно назвать современно культурной ситуацией постмодернизма, где сосуществует гора «Кайлас» со входом в Шамбалу, то что называется теософским синкретизмом, а также Эверест кантианской философии, который подобно маяку 2 века освещает светом христовой веры культуротворчество западного человечества.

Не обошлось, к сожалению, без сравнений в конце статьи, но избегнуть их для хоть какого-то адекватного выражения финализирующей мысли невозможно в связи с предельной сложностью в адекватном выражении затрагиваемой проблемы.
Вывод же можно сделать следующий: начальной точкой более чем векового перехода мировой культуры из модерна в постмодерн стала абсолюзация, по существу обожествление разума в системе Г.В.Ф. Гегеля посредством критики антиномий И. Канта. Этот незаметный и малоинтересный широкому кругу узких специалистов по культурологи факт, на мой взгляд, не перестаёт иметь свою большую значимость в осмыслении культурных процессов современности.


Список использованных источников

1.О. Шпенглер Закат Европы Т. 1., – М. Директ-Медиа, 2006.
2.А.М. Горький Маркс и культура. – «Литературный Ленинград», 1933, номер 14, 14 ноября.
3.Ж. Деррида Грамматология. М. 2014, с. 240.
4.Г.В.Ф. Гегель История философии. Т. 3; Наука логики Т. 1, с. 316.