День, когда каждый стал богатым. Глава 16

        -- КУРС НА КУТОМАСОВА --

       Кая подошла к столу не спеша, давая парням время привыкнуть к её присутствию. Она положила перед собой планшет, но не включила его, будто хотела подчеркнуть, что сейчас важнее не техника, а разговор.

- Я вижу, что вы мне не доверяете, — сказала Кая, не глядя ни на Хорна, ни на Броху, — и это нормально. Но вы всё равно усадили меня за этот стол, а значит, либо вам нечего терять, либо вы понимаете, что сейчас не до осторожности.

       Она чуть улыбнулась, не весело, а как человек, который давно привык иметь дело с сомнениями.

- Я нашла в дневнике подсказку… в последней записи электрика, которую он выделил восклицательными знаками.

       Хорн нахмурился, но Броха сразу понял, о чём речь.

- 2отК.13«ноль»? И что это значит?

- Это не случайный набор, — ответила Кая. — Раньше электрики всегда пользовались обозначениями. В схемах «ноль» был слева, а «фаза» — справа. Поэтому «ноль» здесь не конец, а ориентир… точка отсчёта, — девушка посмотрела на собеседников с едва заметным ликованием и продолжила: — «К13» почти наверняка означает «улица Кутомасова, дом тринадцать». До одиннадцатого марта Мистер Э не однократно упоминал этот адрес…

- А точнее — четыре раза, — резко подхватил Хорн. — Обугленный окурок внутри щитка двадцать пятого сентября, расплавленный ноль со жвачкой четвёртого октября, позже там пропал ещё и мусорщик… но главное — сон, его первый сон про подвал. Двадцатое ноября: «Я стараюсь улыбаться при Мике. Он должен помнить меня светлым. И я хочу его помнить. Сына, а не подвал на Кутомасова… В последние дни только подвал и вижу в своих снах. Неужели он станет самым ярким воспоминанием из жизни? А может, это знак… Вот только какой? — процитировал Хорн.

- Ну а «2от» — просто «второй от»… второй от Кутомасова тринадцать, если двигаться по левой стороне, — удивлённо закончила Кая.

- Хочешь сказать, это адрес? — радостно включился Броха.

- Хочу сказать, это способ оставить указатель, который не распознает ни одна система. Окажись оригинал в нашем центре — ИИ обнаружит странную строку в конце рукописи, не более. Только человек, читающий схемы и географические сокращения, сможет увидеть здесь направление.

       Броха невольно почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло: в один миг слова электрика перестали быть манифестом прошлого и стали чем-то большим… тем, что можно увидеть, потрогать, а может, — и применить в настоящем.

- И куда электрик нас приглашает? — спросил Хорн.

       Кая наконец включила планшет и вывела на экран, на первый взгляд, ничем не примечательную точку между зданиями.

- Вот сюда!

       Броха и Хорн склонились над картой. В головах уже не звучало «можно ли ей доверять» — куда важнее стало другое: готовы ли они следовать за человеком, жившим сто лет назад?

- А если там ничего нет?

Кая пожала плечами: — Тогда вы просто вернётесь сюда. Но если там есть хоть что-то — без проверки вы об этом точно не узнаете.

       Броха перевёл взгляд с Каи на Хорна и понял: решение уже принято, только ещё не произнесено вслух.

- Значит, идём и проверяем, — сказал Хорн вдогонку его мысли. — В любом случае, пора с чего-то начинать. Других вариантов может долго не предвидеться…

                ***
        Дом на Кутомасова выглядел так, будто его давно исключили из всех возможных списков и стёрли из интересов жилищного фонда. В таких местах система не вела наблюдений: ни людей, ни сигналов, ни потребностей… лишь пустота, оформленная в кирпич и бетон.

        Кая шла чуть впереди. Но это не было чем-то показным. Просто её служебный идентификатор вёл себя спокойнее, чем импровизированные схемы Хорна. Она могла ходить везде, где считала нужным; он — только там, где мог обосновать своё присутствие. Но Хорн быстро научился «договариваться» с системой и всегда имел «весомые причины» для подобных манёвров.

- Так-так, Кутомасова тринадцать… слева, — негромко сказала Кая, сверяясь с картой. — Второй что? Проулок, подъезд, дверной проём?

       Хорн внимательно осмотрелся вокруг. Пятиэтажный дом стоял прямо в центре некогда оживлённого перекрёстка (если не считать старой трансформаторной будки позади него). Осевший фасад всё ещё хранил следы прошлых ремонтов, как морщины, которые никто не пытался скрыть. Казалось, электрик намеренно выбрал эту улицу… удобную для тех, кто долгое время работал с проводами, а не с алгоритмами.

- Я думаю… кирпич.

- Кирпич? Второй от «КА» тринадцать — это кирпич? Что за бред?

- Ну вон же, глянь! — указывая пальцем, настаивал Хорн.

        На здании висела синяя табличка с едва читаемым «Кутомасова, 13»: буквы поблёкли настолько, что казались чужими собственному адресу. Но в углу, на расстоянии поднятой руки, приятно отблёскивал ровный жёлтый круг, словно солнечный зайчик на усталом сморщенном лице.

- Это краска. Там, на втором кирпиче слева, видишь?

         Хорн подошёл и аккуратно ощупал метку. Кирпич легко скользнул к нему в ладонь, окончательно убедив обоих, что это и правда тайник.

- Смотри, тут ещё записка есть!

        Хорн развернул помятый листок, бегло оценил содержимое и принялся читать:

«Если кому-то в будущем придётся бороться с тем, что вышло из-под контроля — ищите то, что никогда не пинговалось. Там, где с начала двадцатых не обновляли карту. Там, где я однажды так и не нашёл фонарик, но повстречал кота…»

        Хирург сунул записку себе в карман и направился к главному входу. Очевидно же, что речь шла о ящике из его сна.

        Дверь поддалась без усилия, словно давно ждала, чтобы её открыли. Внутри пахло сухой пылью и чем-то старым, почти домашним (как если бы здесь когда-то жили люди, а потом просто вышли и не вернулись). Свет проникал через трещины в оконных проёмах и рисовал на полу длинные полосы, похожие на следы. Стены не несли ни рекламы, ни служебных меток, и это выглядело умиротворённо.

- Если тут что-то есть, — тихо сказала Кая, — то оно не подключено. Иначе мы сюда просто не дошли бы.

        Хорн кивнул. Он думал так же: система не боится руин, она боится только активных людей.

         Лестница вела вниз. Под ней действительно оказался деревянный ящик, спрятанный так просто, так по-детски, словно навеянный мыслью: «если усложнять, то не найдут».

          В подвале было темнее, но не страшнее, чем снаружи: свет от планшета выхватывал старые распределительные щиты, ржавые трубы, следы давно снятых кабелей. Деревянная крышка, на удивление, поддалась так же легко, как и входная дверь. Под ней стоял объект, который Кая быстро узнала, хотя никогда не видела такого вживую.

- ЗЭР… — выдохнула она. — Инженерное исполнение.

          Из ящика на них смотрел робот. Он был аналоговый, из разных видов металла, далеко не современный, но и не в плачевном состоянии. Его корпус покрывала пыль, а суставы казались слишком плавными для машин той эпохи.

- Он выключен, — сказала Кая. — И похоже, давно.

- Как раз это и хорошо, — ответил Хорн.

         Он присел и осмотрел находку. Рядом с роботом, аккуратно вставленный в металлический держатель, лежал небольшой прямоугольный блок. Ни флешка, ни чип, а скорее деталь по типу кассеты или кристаллической матрицы.

         Хорн аккуратно вынул предмет.

- Вот что он охранял, — сказал хирург почти с уважением. — Это не память. Это интерфейс.

        Кая посмотрела на блок, который не излучал ничего: ни тепла, ни сигнала…

- То есть внутри не информация?

- Нет, думаю внутри — способ её прочесть. Электрик был умён… хоть память его и подводила, он до последнего понимал, что сохранённые файлы система рано или поздно найдёт. Поэтому мистер Э записал не данные, а… реакции.

        Кая нахмурилась.

- Ты хочешь сказать, что это…

- Модель сознания, — тихо закончил начатую мысль Хорн. — Аналоговая. Такая штука не подключается к сети. Её можно только воспроизвести.

         Он посмотрел на робота.

- Этот железный парень не знает, кто он. И не узнает, пока ему не дадут правильную последовательность сигналов.

- Мы не можем включить его здесь! — сказала Кая.

- И не должны. Любой импульс выше фона — и система заметит, что в этом подвале кто-то проснулся. Робота тоже брать не будем, слишком опасно.

         Кая одобрительно кивнула. Теперь слова из дневника вдруг стали плотнее, чем ветхая бумага внутри него. Да, электрик не оставил инструкцию, но оставил разум, упакованный в железо.

          Хорн аккуратно убрал блок в защитный чехол и снова закрыл ящик деревянной крышкой, оставляя робота на прежнем месте.

- Значит, в С3… — задумчиво начала Кая, — ты просто соберёшь то, что поможет интерфейсу заговорить.

- Мне нравится ход твоих мыслей.

         Кая не ответила, но в её молчании не было напряжения. Только ощущение, что первый настоящий шаг наконец сделан.

          Подвал провожал их всё той же прохладой. Воздух здесь казался плотнее, как будто годы скопились слоями и продолжали хранить следы чьей-то работы.

«Электрик», — подумала Кая. Она обернулась и почти увидела крепкого мужчину, склонившегося над щитом, с карандашом за ухом и мыслями где-то между схемами и сыном.

        Тринадцатый дом на Кутомасова снова погружался в темноту, скрывая из виду старый облупленный фасад. На этот раз он прощался с людьми навсегда: никто не потревожит здешний покой и уж тем более — не починит проводку или наполнит воздух смыслом.

         Когда пара вышла на центральную улицу, город снова включил для них своё обычное равнодушие. Хорн двигался уверенно, держа в руках планшет, на котором уже виднелся пустой отчёт. Его пальцы привычно скользнули по экрану, словно заранее знали, какими словами позже заполнят эти белые поля. Шаги хирурга были спокойными, врачебно выверенными, и только редкие взгляды в сторону Каи подтверждали, что ему здесь не место. Что для него, как для хирурга, это не обычный маршрут, не рабочая надобность и не часть медицинского процесса. Скорее, наоборот — верный шанс оказаться в списке на проверку благонадёжности. Они оба знали, где проходит тонкая линия между дозволенным и опасным. Но пока что для обоих это было лучшим приключением из всех возможных.