Об авторстве песни Раскинулось море широко

К песне “Раскинулось море широко” у меня особое отношение. Во-первых 2 июля 1942 году во время самых ожесточенных боёв за Севастополь погиб мой дядя Аркадий Киселев - старшина 2 статьи Черноморского флота. Во-вторых, в нашем семейном архиве сохранилась общая тетрадь - альбом песен, которые собирала моя бабушка. Первая запись в альбоме датируется 1906 годом. В альбоме душещипательные романсы (“Очаровательные глазки очаровали вы меня …”), народные песни (“На паперти божьего храма оборванный нищий стоит”) и краткие истории из жизни царствующих особ. Кто-то из знакомых бабушки каллиграфическим почерком на семи страницах альбома записал песню “Кочегар” (так первоначально называлась песня “Раскинулось море широко”). К сожалению в альбоме нет даты - когда именно была сделана эта запись. Это тем более досадно, что иногда проставляется не только дата “12.10.1915 года в четверг”, а приводится даже время написания “26 ноября 1915 года в четыре часа вечером”. На странице перед песней “Кочегар” идёт запись: “Сон видела” под 21 ноября 1915 года. Скептик скажет: “Но песня могла быть записана и позднее.” Могла, но чуть выше песни “Кочегар” идёт интересная запись, которая вряд-ли могла быть внесена в альбом после первой мировой войны: “по Австрийски стой значит Хальтъ”.

В одной из книг я прочитал: Леонид Утесов очень гордился тем, что у него есть запись 21 куплета этой песни. Ну тогда и я горжусь: в бабушкином альбоме у песни 24 куплета! Справедливости ради, надо сказать что недавно в интернете я прочел вариант песни состоящий из 28 куплетов, но сразу же бросается в глаза, что некоторые из них попали в приводимый текст ошибочно:
Там (в морской бездне - В.М.) русские спят адмиралы
И дремлют матросы вокруг.
На них выростают кораллы,
На пальцах раскинутых рук …
И спят они, судя по словам предыдущего куплета, на дне Красного моря. Я думаю, что никто не будет спорить с тем, что русских адмиралов, как впрочем и адмиралов других национальностей, в морях не хоронили. По крайней мере - в Красном. А перед завершающим куплетом песни, про старушку, которая ждёт сына домой, идёт такой куплет:
И в шуме морского прибоя звучит
Готовьтесь к великому бою
За нас - моряков отомстите своих
Врагам пусть не будет покоя.

Совершенно ясно, что в этом варианте песни приведена сборная солянка из настоящей песни о кочегаре и какой-то иной песни (возможно о русско - японской войне).
Вот уже более ста лет (!) в прессе периодически ведётся дискуссия об установлении автора любимой народной песни “Раскинулось море широко”. Дело в том, что имеются два претендента на авторство - Федор Предтеча и Георгий Зубарев. Оба они были моряками коммерческого флота, совершали южные рейсы, то есть оба могли являться очевидцами события описанного в песне, а следовательно и авторами. Судьбы у них разные: Предтеча умер в 1975 году на 92 году жизни, Зубарев погиб молодым в Цусимском сражении в мае 1905 года. Первоисточник текста песен не сохранился ни в одной семье, поэтому в многочисленных песенниках, где она печаталась стоит слово - “народная”. Но нет - нет и появляются статьи, что, дескать, подлинный автор песни такой-то (чаще упоминают Зубарева).


Перед тем, как попытаться разобраться в авторстве песни, рассмотрим стихотворение “Моряк” (“После битвы”) Николая Щербины.
В мариупольской газете “Хронос” (#8 от 2005 года) в статье “Поэт Николай Щербина - уроженец приазовских степей” сообщалось, что 30 сентября 2005 года во дворце “Азовсталь” состоялась презентация очередной книги местного краеведа Аркадия Проценко “Николай Щербина - афинянин петербургской стороны”. В ней, в частности, наш исследователь сообщал что Щербина был собирателем народных песен и в 1858 году издал “Сборник лучших произведений русской словесности” в который вошли 340 песен.
“Моряк” написан в 1843 году и посвящен освободительной борьбе греческого народа против турок. Краткое содержание стиха: герой “спалив бригантину султана”, возвращается раненый “на голос любви” в родные пенаты. Его ранение описано в духе романтизма того времени: “к милой с турецкой раной как с лучшим подарком приплыл”. Бывалый моряк, привычный ко всякого рода атакам, он и своей возлюбленной советует не терять зря времени: “Не правда ль ты долго страдала? Минуту свиданья лови!” В общем это было типично салонное стихотворение. Современник Щербины композитор Александр Гурилев написал на стих песню - романс. В 1853 году началась крымская война и романс приобрел ещё большую популярность.
-А при чем здесь песня “Раскинулось море широко”? - удивится любопытный читатель. Дело в том, что слова первого куплета песни кочегар
“Раскинулось море широко
И волны бушуют вдали
Товарищ, мы едем далеко
Подальше от грешной земли”
очень совпадают со словами из романса Щербины
“Раскинулось небо широко
Теряются волны вдали…
Отсюда уйдем мы далеко
Подальше от грешной земли”

Как это объяснить?
Ну о тексте поговорим позже, а пока попытаемся разобраться с мелодией песни, так как она полностью отличается от гурилевской.
В двухтомника “Очарованные песней” (“Буслай”, Санкт-Петербург 2012) приводятся не только песни. Авторы - составители проделали большую работу, разыскивая данные о предполагаемых авторах песен. В сборнике упоминается, что автором песни мог быть Федор Предтеча, но есть такая фраза: “Фольклористы Куприянская и Минц в своей книге “Материалы по истории песни ВОВ” (М. 1953) ссылаются на фрагменты письма Х.Д. Зубаревой - Орличенко из Балаклавы от 30 июля 1948 года в адрес Всесоюзного радио, что слова и музыку песни “Кочегар” сочинил её брат, участник русско - японской войны Г.Зубарев ещё в 1900 году”. Ни в одном источнике (и даже во всезнающем интернете) я не встретил какие доказательства в свою пользу привела Зубарева - Орличенко. Если они были, то почему фольклористы их не привели? Они прочли письмо, наивно согласились с его содержанием, опубликовали две строчки письма и тем самым задали задачку на ближайшие сто лет. Получается: молодой моряк сочинил не только слова, но и новую превосходную мелодию и получилась песня, которая пленяет русский народ вот уже более сотни лет.
Скептик может сказать: “Но Предтеча ведь тоже изменил музыку!”
А тут самое интересное: “Не сочинял Федор Предтеча новую мелодию!”
Как так?!
А вот так!
Мы бы ещё сто лет гадали бы о происхождении мелодии песни если бы журналисты Лидия Титаренко и Владимир Безуглый не разыскали Виктора Предтечу - сына Федора Предтечи и не написали бы статью “Песня рожденная в море”. Она была опубликована в газете Верховной Рады “Голос Украины” #27 (4527) от 14 февраля 2009 года. Виктор Федорович показал пожелтевшие страницы текста (к сожалению не черновика песни) с надписью, сделанной отцом о том, что в 1903 году молодым парнишкой он услышал рыбацкую песенку: “Раскинулось море далеко,
Видны туманы вдали,
Расскинем мы сети глубоко,
До самой морской земли.
Сядем в шаландовой рубке
Поговорим о том, о сем
Закурим любимые трубки …”

И пели рыбаки эту, как видно из непритязательных строк народную песню, конечно, не на мотив салонного романса. И идут строки:
“Музыка мне понравилась и когда в 1906 я написал “Песню о кочегаре” применил эту музыку. Через много лет её признали народной. Федор Предтеча.”
И все становится на свои места. А поменять сразу и слова и мелодию песни, как это в случае если песню написал Зубарев - это как-то странновато. И чаша весов об авторстве склоняется в сторону Предтечи.
Так что - с мелодией все прояснилось? Не совсем. Известно, что к корректировке народной мелодии подключались и профессиональные композиторы. Поиски энтузиастов пошли в интересном направлении: в изучении грампластинок начала века.
Вот какие строки приводит Нестев в книге “Звёзды русской эстрады” (Москва, 1974): “За короткий срок с 1900 по 1907 (как раз интересующие нас годы - В.М.) в России было продано около полумиллиона граммофонов”. Грампластинка быстро проникла и в великосветский салон, и в казарму и в сельский трактир.
А вот заслуживающие наше особое внимание строки: “Граммофонные предприниматели всегда стремились быть “на уровне” политических и идейных требований своего времени.” Перед революцией 1905 года они наживались на песнях “Дубинушка”, сибирских каторжников “Когда на Сибири взойдется зоря” итд. Песня о тяжелейших условиях работы и даже смерти кочегара в этом ряду была бы первая, если бы она была написана ещё в 1900 году Зубаревым. Тем не менее, напечатана она была впервые в 1907 году. Виктор Предтеча рассказывая историю создания песни приводит такие слова отца: “Было это весной 1906 года в Красном море”.  Известный киевский коллекционер, автор уникальной книги “Твой друг грампластинка” предпочитал авторство Предтечи, мотивируя это тем, что её “первая публикация последовала не в период революционного подъёма, как это было например с песней “Дубинушка”, а в годы последовавшей затем реакции”. И он, как дотошный исследователь, задаёт вопрос: “Не является ли это обстоятельство подтверждением того факта, что песня “Кочегар” действительно появилась в 1906 году и ранее была неизвестна?”
Очень интересное и тонкое рассуждение. И опять таки в пользу Федора Предтечи.
Железный, проанализировав десятки старых граммофонных каталогов и пластинок, обнаружил в каталоге фирмы “Граммофон” изданном в 1915 году, данные: “Вахта кочегара” - Садовского; в нотном издании “Русские песни” исполняемые с громадным успехом Надеждой Плевицкой так же указано: “Вахта кочегара” муз. Ф.Садовского; на одной из этикеток грампластинки: “Вахта кочегара” музыка Садовского исполняет А.О. Кирсанов 1914 год. Значит композитор Садовский обработал считавшимся народным вариант песни. В 1938 году по просьбе Леонида Утесова, эта мелодия вновь была обработана композитором Николаем Минхом, а сам Утесов, чтобы втиснуть песню в суровые требования грампластинки (не более трёх минут) сократил текст песни до восьми куплетов.
Соберём по крохам сведения о годах исполнения песни. Утесов в своих воспоминаниях: “Эта песня запала в память когда мне было лет десять”. Смотрю в советскую энциклопедию: “Утесов Леонид Осипович (1895 - 1982)”. Значит Утесов услышал песню примерно в 1905 году. Это время начала граммофонного расцвета в России. Кто из русских певцов был популярен в это время? В “Звёздах русской эстрады” (стр. 18) “Вся Россия от великокняжеских дворцов до мещанских местечек - увлекалась грамзаписями Вяльцевой, Паниной, Плевицкой.” Опять смотрю энциклопедию: Вяльцева (1871 - 1913), Панина (1872 - 1911), Плевицкая (1884 - 1941). Почти ровесники. Но про последнюю далее идут строки: ”Особенно непривычным для тогдашней эстрады было обращение певицы к социально окрашенным сюжетам, к мотивам деревенского или даже фабричного быта, проникнутым трагической симпатией к обездоленным”. И далее: “...миллионы слушателей грампластинок услышали из уст Плевицкой песни - баллады о замученной тяжким трудом кочегаре…” Опять из “Звёзд русской эстрады”: “Первые горячие признания Плевицкая получила на выступлениях в Ялте в сентябре 1909 года.” Опять в пользу Предтечи.
Виктор Предтеча вспоминал рассказы отца о событиях 1906 года: служил он тогда матросом на грузопассажирском пароходе “Одесса”. Вместе с Федором в рейс пошел его земляк и друг кочегар Василий Гончаренко. Федор не раз бывал в кочегарке и видел тяжёлую работу друга. Он был свидетелем его смерти, видел сцену спора грубоватого механика и впечатлительного молодого  доктора, и добросовестно изложил все что знал. Цитирую по альбому бабушки: тут и “котлы паровые зловеще шумят, от силы паров содрогаясь”, и “без воздуха вся кочегарка”, и пот, градом струившийся по черной от сажи груди кочегара. Далее он добросовестно фиксирует, что покойник лежал “в костюме синем одетый” (сбивается ритм и в некоторых изданиях пишут - “в костюме матроса одетый”), что покойника завернули “в плащ” - матросский брезентовый плащ, а не в интернетовскую “простынку” в одном случае, или даже “в койку” - в другом.

Итак, немного разобрались с мелодией и содержанием песни, но остаётся такой вопрос: помните в начале статьи я обращал ваше внимание, уважаемый читатель, на то, что первый куплет песни “Кочегар” почти дословно повторяет второй куплет из стиха Щербины?
Появление первого куплета в песне Предтечи можно объяснить следующим образом. Безымянный рыбак мог слышать романс Щербины когда, скажем, привозил дачникам свежую рыбу. Содержание романса он наверняка не понял, но куплет про море самый близкий ему кое-как запомнил и превратил его в то, что нам пересказал Предтеча уже в начале двадцатого века. Федор, в свою очередь, помня рыбацкую песню, решил, что именно эти слова о море - прекрасный запев к песне. Так появился первый куплет его песни. Предвижу возражения: “но это же только первая строчка песни, а как же ещё три строчки?”
А тут можно только фантазировать: пароход “Одесса” был большой - на нем есть и доктор и священник. Предтеча мог услышать исполнение романса из офицерской кают компании и, понимая, что эти строчки очень удачные, поставил этот куплет первым, слегка изменив его. Простой матрос, он и не думал, что волею судьбы создаёт будущий народный шедевр.
Бросается в глаза, что добросовестное описание кочегарки и нелегкого труда кочегара построено так же, как и быт рыбаков в их песне: раскинем сети, сядем в рубке, поговорим, закурим трубки…
И ещё интересно: вместо “отсюда уйдем мы далеко” как сказано в романсе (год написания романса - 1843) появляется душевное слово “товарищ”. Услышали тепло от этого слова? А ведь оно повторяется в песне пять раз! В своей статье журналисты Титаренко и Безуглый приводят фотографию молодого Предтечи - крепкий парень в лихо сдвинутой бескозырке с надписью “Алмаз”. Сын вспоминал: “У отца был такой мизинец, как у меня большой палец, а лапища - как две моих.” С шестнадцати лет, как и многие чигиринцы плавал на судах торгового флота. Проходил воинскую службу в Петрограде на бриге “Святой Николай”.  Воевал в первой мировой войне. Затем плавал на судах торгового флота до второй мировой войны. Был спокойным и строгим. Любил во всем порядок - это наверное от флотской службы пошло.
К сожалению о Зубареве подробных сведений я не нашел.
А теперь разберемся: какая же в кочегарке была температура? В книге “Русские песни и романсы” (Москва, Художественная литература 1989 г.) есть строка: “термометр поднялся на 45”. В некоторых изданиях поется “термометр поднялся аж на 45”. На фото строчки из альбома моей бабушки: “Термометр поднялся на 145”. Неужели такая фантастическая температура была в кочегарке! В те далёкие годы в технике температуру меняли по Фаренгейту. Лезу в технические словари. Нашел издание Москва, 1936 год. И сразу же на странице третьей примечание номер один: “В СССР принята стоградусная шкала по Цельсию”. После перевода получается что температура в кочегарке была примерно 63 градуса Цельсия. То есть те, кто пугались температуры “аж на 45” ещё и ошиблись почти на двадцать градусов Цельсия. Насколько реально, что в кочегарке парохода, который шел по Красному морю температура была столь высокая? Я не знал ответ на этот вопрос, пока случайно, как говорится в один прекрасный день, (было это ещё в брежневские времена) не услышал выступающего по радио мариупольского инженера по технике безопасности металлургического завода им. “Ильича”. Он сказал что в железных кабинах мостовых кранов, которые “раздевают” слитки, то есть снимают изложницы с горячих слитков, температура доходит до 70 градусов Цельсия. Но работают при этом крановщики по особому режиму: какое-то время работают, потом спускаются из своих кабин и отдыхают и так чередуются всю смену. Учитывая, что “перекуров” у кочегаров на пароходе не было, то у них действительно были адские условия работы.
На этом бы и завершить статью, но буквально вчера в интернете я прочитал слова одного журналиста о том что в 1976 году он встретился с другой сестрой (не Зубаревой - Орличенко, а Зубаревой - Архипец) и та рассказала, что из далёкого Марокко, куда судьба забросила однажды Зубарева, он присылал маме такие строки:
За все грехи мои жестоко
Наказан я своей судьбой
Скитаться у брегов Марокко
Глядеть на мутных волн прибой
И постоянно вспоминая
О Севастополе родном …

Прочитал, впервые узнал что Зубарев писал стихи и почесал затылок.
Я думаю поставить точку в этом столетнем споре могут только земляки Предтечи - чигиринцы. У Василия Гончаренко была большая семья: отец, мать, три сына и две дочери. Если не сохранились церковно-приходские книги, то нужно опросить всех Гончаренко Чигирина не сохранились ли у них фотографии или другие данные о их предке. Работа большая, но не фантастическая: сохранилась же у Предтечи фотография отца, а у меня альбом и дореволюционные фотографии моей бабушки.