Профсоюзный член

Накануне первомайского праздника собрание руководителей профсоюзных комитетов в одной Северокавказской республике было событием, которое обычно проходило с предсказуемой пышностью. Одно из красивейших зданий города Нальчика на проспекте Ленина в такой день становилось очень торжественным. Протоколы, отчеты, обсуждение насущных проблем – все шло по накатанному плану. Вёл собрание, как правило, руководитель Профсоюзов республики Михаил Горский.

Михаил Карпыч, человек небольшого роста, с внушительной фигурой и еще более внушительным голосом и местным акцентом, обычно отличался излишней эмоциональностью. Он был из тех, кто предпочитал факты и цифры, а не громкие слова. Зачастую, будучи кавказским человеком, он путал падежи, когда строил предложения на русском языке. При том не забывал других поучать русскому языку. Он действительно хорошо знал правила русского языка, но применять их на практике удавалось редко. Профсоюзный босс вполне допускал возможность конструктивной дискуссии. Внимательно выслушивал и претензии в свой адрес. Но сегодня на собрании что-то его явно задело. Михал Карпыч встал, поправил очки на носу и, обведя взглядом присутствующих, произнес:

"Товарищи! Я удивляюсь некоторым нашим...  Когда необходимо защитить рабочего человека, ни один профсоюзный член не встанет среди вас! Лежит, как взял в рот воды! И тот ваш рабочий прибегает ко мне за помощью.  Почему? Для кого мы держим профкомы на заводах и фабриках?"

В зале, по началу, повисла тишина. Не та торжественная тишина. Фразами про профсоюзный член, который никак не встанет, Горский развеселил всех. Некоторые руководители профкомов переглядывались, пытаясь сдерживать смех. Но были и те, кто почувствовали легкий укол совести, но виду пока не подавали. Вся республика называла Горского местным Черномырдиным, потому его перлы были ожидаемы, а некоторыми даже фиксировались намеренно.

Первым опомнился Хасан Исхакович, председатель профкома с завода "Красный Металлург". Он, известный своей прямолинейностью, хмыкнул и сказал:
"Михаил Карпыч, ты уж поясни, кто там конкретно 'взял в рот'? Может, у нас кто-то конкретный есть, кто в критический момент набирает воды в рот и молчит?"
Горский усмехнулся, поняв, что опять невольно обронил не тот падеж, но в его глазах всё равно читалось легкое раздражение.

"Да не конкретный, Иван Иванович, а собирательный образ! Вот представьте: идет сокращение. Или, не дай бог, зарплату урезают, задерживают. Сегодня времена такие, сложные. Или условия труда становятся просто невыносимыми. И что мы видим? На собрании – тишина. Никто не поднимает руку, никто не задает вопрос. Все сидят, как будто взяли в рот воды, и они боятся проглотить, чтобы не захлебнуться."

По залу опять прокатился тихий смешок. Образ "взявшего в рот, даже воды" оказался уж больно узнаваемым.

"А ведь это наши люди, товарищи!" – продолжал Михал Карпыч, набирая обороты. "Это те, кого мы должны представлять! А они сидят, как будто им на ухо нашептали: 'Молчи, и тебя не тронут'. Но ведь это не так! Молчание – это согласие. Молчание – это путь к тому, что завтра урежут уже не только зарплату, но и твою должность!"

Малвина Петровна, профсоюзный лидер из сферы образования и культуры, подняла руку.

"Михаил Карпович, а может, дело не в том, что они 'взяли в рот воды', а в том, что они боятся? Боятся потерять работу, боятся конфликта?"

"Боятся!" – воскликнул Горский. "Конечно, боятся! Но для этого и существует профсоюз, чтобы дать им смелость! Чтобы показать, что вместе мы – сила! А когда каждый сидит в своей ракушке, боясь высунуть нос, то и сила эта рассыпается в прах. Вот и получается, что мы, руководители, должны быть не только голосом рабочего человека, но и его 'брызгалкой', чтобы выбить эту воду изо рта!"
Зал взорвался смехом. "Брызгалка" – это было что-то новенькое.

"Так что, товарищи," – продолжил Михал Карпыч, уже с улыбкой, – "давайте будем не только 'брызгалками', но и 'водопроводчиками', которые будут направлять эту воду в нужное русло – на защиту прав трудящихся! А если кто-то из наших работников думает, что молчание – золото, но не в нашем случае. Золото – это активная позиция, это голос, это, в конце концов, наша с вами работа!"

Смех в зале стал еще громче.

"И еще одно, товарищи," – добавил он, уже более серьезно, но с той же искрой в глазах. "Завтра у нас первомайская демонстрация. Все кто могут раздвигать ноги, должны явиться на шествие трудящихся".

После столь бурного собрания Михал карпыч позвал к себе Хасана Исхаковича и тихо сказал:
- Хасан, ты русский язык плохо упражнял в школе. правильно говорят "набрал в рот воды", а ты сказал "взял в рот"...
-Михал Карпыч, это ты, когда выступал сказал, что "профсоюзные члены не стоят" и "эти члены лежат, как взяли в рот..., воды" -отмахнулся хасан Исхакович от претензий товарища Горского.

Михал Карпыч Горский улыбнулся и рукой сделала знак, что больше не задерживает подчиненного члена профсоюзного движения завода "Красный металлург".