Загадка

Полный суеты и хлопот помимо службы, день, наконец, закончился, и отец Николай блаженно коснулся головой подушки. В доме было тихо, лишь в печи, догорая, потрескивали поленья. "Жарковато", — угасла последняя бодрая мысль священника, и тот, как говорится, провалился в сон.

***

Святой отец огляделся. Среди горячих песков величественной горой возвышалась пирамида. Вдруг в ней отворилась каменная дверь, и кто-то из темноты махнул рукой. Вокруг никого не было, и батюшка понял, что зовут его. Привычный откликаться на призывы паствы, священник без колебаний отправился внутрь и последовал за кем-то извилистыми коридорами, никак не успевая разглядеть таинственного проводника.

И вот, наконец, перед отцом Николаем появился освещенный факелами зал. На постаменте стоял ящик, похожий на золочёную лодку, а в ней лежала запелёнатая в бинты фигура. "А, так это ж покойник! Отпевать позвали!" Батюшка достал из воздуха необходимые книги, кадило и прочие вещи. Подивился, как ловко это у него получилось, перекрестился и принялся читать молитвы.

Тут фигура зашевелилась, подняла руку и стала с треском разрывать бинты на голове. Вскоре обнаружились два подкрашенных черных глаза, а потом и рот. "Эва-а, тётка-то живая, а я её отпеваю», — почесал бороду во сне поп.
— Дочь моя, ответь, крещёная ли ты.
— Я тебе не дочь! И не сын! — заскрипел пересохшими связками некто в лодке.
— А кто же?
— Я — фараон, сын бога Осириса, — начал пафосно представляться покойник, но батюшка перебил:
— Нет такого бога.
— Есть!
— Точно тебе говорю, нету! Наш Бог един, зовут его Иисус Христос. А ты, Фараонушка, видать, с больной головой. Эва, лекари тебя забинтовали, как героя! Знаешь такой анекдот?
Фараон ничего не ответил. Бинты сползали, и он в них путался.

— Так вот. Пришел к лекарю солдатик с царапиной на пальце. Дохтур его и спрашивает: "Милок, тебе нормально завязать или как героя?"— "Как героя!" Он и закрутил его бинтами по самую шею.
Священник захохотал.— Давай-ка, Фаря, я тебя покрещу. Будешь ты достойный христианин, и с миром отойдёшь на тот свет.

Мумия, наконец, справилась с тряпками, села на край ящика и завыла: "Несчастный, это ты поклянись Осирису, самому мудрому среди всех богов мира!"
Так они попрепирались какое-то время, священник увидел, что язычник упорствует, и решил зайти с другого бока:
— А чего это мы с тобой, Фарушка, насухую болтаем? давай за знакомство?
В зал гулко брякнулись две табуретки и стол с белой скатертью. Из недр рясы батюшка достал бутылочку "Кагора": "Посуда есть?"
Фараон кивнул, и на столе явились две стеклянные рюмки на тонкой ножке.
— Эй, ты не из моего ли буфета вытянул? Ладно, садись, брат, угощайся.

Отец Николай с удовольствием чокнулся с новым знакомым. Выпили. Закусили баранками. Потом они подняли рюмочки за жён, за царей, за мир во всем мире... Вскоре мужчины сидели в-обнимку и пели "Ой, мороз, мороз" на три голоса. То ли эхо, то ли боги...


"Приснится же такое! — отец Николай потер глаза и широко зевнул. — Так баба это была или покойник? За-га-а-ад-ка".