Молитва на воде

Глава первая

Электричка, протяжно свистнув, мягко остановилась. Из неё по крутым металлическим ступеням на перрон сошли трое молодых рыбаков. Костя, старший из ребят, огляделся и кивнул на тропинку, круто уходящую вниз от поезда.
— Туда! — сказал он.
Ребята лёгкими молодыми шагами начали спускаться. На них были старые отцовские фуфайки и высокие резиновые рыбацкие сапоги, собранные в гармошку чуть выше колен. Антон и Алексей — одногодки; Костя был старше товарищей почти на пять лет и считался здесь главным.
Тропинка, почти не виляя, шла вниз. Где;то в её конце должна была быть река. По обеим сторонам спуска, на крутом склоне типичных для этих мест холмов, тесно прижавшись друг к другу, на разных уровнях — словно ласточкины гнёзда — расположились в основном старые, ещё из самана, маленькие, побеленные известью домики. Они стояли на цоколях из местного ярко;жёлтого песчаника, изъеденного дырочками, словно сыр. Домики выглядели очень живописно, будто были рождены самой природой этих мест.
Рядом с ними, как бордово;коричневые пятна, выделялись чуждые этой гармонии кирпичные дома в два, а то и в три этажа. Они были построены с претензией на готику: комичные башенки и шпили, видимо, радовали владельцев — наиболее удачливых браконьеров и сотрудников рыбохраны, что, по сути, было одним и тем же. Можно было догадаться: хозяева этой жуткой роскоши побывали по турпутёвке в Европе. Что;то, к сожалению, им запомнилось из тех поездок, и они решили внести европейскую культуру в старую рыбацкую деревню. Получилось, нелепо: эти пародии на средневековые замки уродовали пейзаж.
Но ребят не интересовала архитектура. Они приехали ставить сети.

Глава вторая

Их подростковая пора пришлась на 90;е годы. Все трое были детьми из простых рабочих семей. Родителям на предприятиях подолгу задерживали зарплаты, и, конечно, ни о каких карманных деньгах ни могло быть и речи. Все, к сожалению, уже курили и выпивали, и в общем-то чувствовали себя вполне взрослыми. Деньги нужны были в основном на развлечения и одежду.
Родителям никто из ребят не помогал, и каждый из них почти презирал их. У «предков», как они называли родных, на их взгляд, ничего не было. Правильные речи и копеечная зарплата вызывали то ли брезгливость, то ли жалость. «Нет! Они не будут такими! В этом новом времени надо быть ловким, а не совестливым мямлей!»
Уже блеснула тёмным серебром река, и ребята увидели, что волны на ней почти морские — реку штормило. Погода была плохая, но Костя утверждал, что этот ветер — как раз то, что им нужно для хорошей рыбалки.
— А где переправа? — спросил Антон. Самый низкий и плотный из ребят, он забавно выглядел в огромных рыбацких сапогах и подшлемнике сварщика в белых лентах, видимо, позаимствованном у отца;работяги.
— Тут он где;то, всегда! — отозвался Костя.
Ребята уже стояли на берегу и осматривались. Чуть в стороне, у кромки воды, стояла лодка. Какой;то старый дед без левой руки пьяным голосом поинтересовался:
— Переправиться, пацаны?
— Да, сколько? — по;деловому спросил Костя.
— А сколько стоит бутылка водки на вокзале? Столько и переправа! — Дед, видимо, считал свою идею с привязкой к цене водки очень смешной и хрипло смеялся. — У меня свой курс, надёжнее доллара! Твёрдый! Платите!
Костя кивнул и достал из мешка с сетями бутылку палёной водки.
— Держи, дед! — И, не спросив разрешения, кинул свой мешок в лодку.
На берегу местные бабки стали причитать и браниться на старика:
— Ты что, злодей, детей прёшь в такую погоду? Утопишь же, сволочь!
— Пошли отсюда, гадины! Я в этой лодке кого угодно через океан переправлю, а не то что через эту лужу! — Дед был сильно пьян, а волны не внушали доверия.
Алексей, третий из парней, которому недавно исполнилось 14, повернулся к берегу и увидел, как женщины крестят их, причитая. Ему стало не по себе, но выглядеть трусом он не хотел. Спокойно, чуть небрежно, он спросил у Кости.
— Костя, тут всегда так весело? Безрукие переправщики и крестящие тебя зрители на берегу? Ты уверен, что всё в порядке?
— Всё норм, малой, дед знает своё дело, — ответил тот нахально, улыбаясь деду.
— Вот! Пацан ещё, а не дурак! — оживился дед.
Они оттолкнули лодку и, усевшись в корме, смотрели на деда. Переправщик вёл себя так, будто волны не перехлестывали через борт и эта скорлупа не текла, как дырявое корыто. Он ловко одной рукой крутил вёсла, перехватывая их по очереди с разных бортов, и вскоре, похоже, поймал течение — лодка более;менее спокойно шла к другому берегу.
Когда они были уже почти на середине, из;за поворота изгибающейся здесь реки выскочил моторный катер и быстро подошёл к их посудине. На носу стоял человек в фуражке ачура (Азово;Черноморское управление рыбохраны); всё остальное на нём было примерно такое же как у ребят, из фильмов о партизанах.
— Брат, ты охренел? Ты уже под носом бракашей возишь! — обратился он к деду.
— Да какие браконьеры, Андрей! Пацаны городские, жрать нечего, отцы, поди, зарплату не видели год! — ответил дед.
— Вот и прутся сюда, — добавил старик.
— Вот я возьму, приму и оформлю этих голодных пацанов, там на островах… уже с рыбой, а добрый судья в городе им по пятаку нарисует! — грозно орал ачур на деда.
— Не примешь, Андрюша! Что бы матушка наша покойная сказала?
— Мать! Вспомнил! Благодетель хренов! Да ты их за водку возишь, пьяная твоя морда! — И катер, развернувшись от лодки, умчался вниз по реке.
— Не тронет он вас, не бойтесь. Это брат мой родной, младший, — щурился дед.
Он, кажется, опьянел ещё сильнее, и пару раз они чуть не перевернулись. У Лёши и Антона замирало сердце каждый раз, когда дед неуклюже ставил нос лодки, и она, сильно качнув бортами, набирала воды — и без того плюхавшей в ней постоянно и нервировавшей ребят.
Костя улыбался: ему, казалось, была нипочём эта жуткая переправа.
У самого берега дед обмяк, отпустив весло, сполз со скамьи на дно лодки — и, невероятно, захрапел!
Костя, взявшись за вёсла, довёл лодку до берега.
— Надо вытащить деда! — сказал он, и они проволокли лодку по скользкому илу и примятому камышу от реки.

Глава  третья

Под ногами был твёрдый грунт, и понемногу становилось лучше. После этой болтанки в реке их немного качало. Вокруг расстилался обычный серо;зелёный степной пейзаж юга России.
Они шли вперёд. Лёша вдруг споткнулся и выругался: камень, об который он больно ударил ногу, отлетел, и что;то блеснуло под ним, отразив луч только что появившегося солнца. Он наклонился и поднял мутную плёнку с буквами. Шагая чуть сзади ребят и прихрамывая, он пытался разобрать текст.
— Что ты там поднял? — спросил Костя и остановился, чтобы подождать отставшего Алексея.
— Не знаю, какая;то плёнка с буквами, кажется, молитва, — ответил Лёша.
— Дай сюда! — И, вырвав плёнку из рук Алексея, Костя стал её изучать. — Это с иконы, с тыльной стороны.
— Старинной? — спросил Антон.
— Нет, такие новые сейчас делают из МДФ, и клеёнку клеят с молитвами. У бабки видел, — отозвался старший.
— Жаль, а то бы загнали барыгам! — сказал молчаливый Антон.
— Ерунда! — И Костя, смяв, кинул клеёнку в сторону от тропинки.
— Зачем ты бросил?! Я нашёл её! Это моё! — возмутился Лёша.
— Ты олень, что ли? Да это буквы на плёнке просто! На хрен она тебе?
— Надо! — И Лёша поднял с земли молитву.
Он не знал, зачем это сделал. Лёша не был верующим, как и его родители, но испытывал странный, почти мистический страх по поводу всякого атрибута религии. У него дома уже было с десяток баптистских и ещё каких;то книг. Одно время подобные брошюры и книги кидали в почтовые ящики, и иногда, проверяя свой ящик, он доставал эту непонятную литературу. Выкинуть он их не мог: коснулся рукой обложек — и это, почему;то считал он, могло принести беду. Так они и пылились дома. Друзья шли всё дальше.
Полынь, репейник, да куранда. Тропинка еле угадывалась — да и кому тут было ходить? За рекой, где они шли, был охраняемый заповедник. Справа от них в десятке километров река впадала в Таганрогский залив Азовского моря, а прямо за заповедником, километрах в 20–30, лежал небольшой город Азов.
Эти места, если посмотреть на них сверху, походили на огромную длинную змею: многократно извивающаяся полукольцами река создавала, по сути, острова из суши, по которой теперь шагали ребята. Когда;то давно тут были мосты, и сохранившиеся рельсы, перекинутые через острова над рекой, соединяли части суши. Досок на рельсах давно не было. Для чего были нужны эти мосты раньше, ребята не знали. Разобрали их, потому что теперь тут был заповедник, — это было понятно.
Преодолев четыре моста, ребята шли дальше. Переходить их было неприятно. Лёша и Антон ставили ноги на нижнюю полку рельса и, шаркая ими, медленно двигались, держась за верхнюю полку руками. Костя, как акробат, шёл спокойно по его верхней части и, кажется, не переживал о том, что может рухнуть в реку.
Как идти обратно с мешками, младшим ребятам было плохо понятно, но Костя сказал:
— Пройдём! Ссыкуны!
И они решили не спорить.
Прошагав километров десять от последнего моста, Костя махнул рукой:
— Здесь!
И они завалились на траву. Натёртые ноги в резиновых сапогах давали о себе знать ноющей болью.
— Доставай, пацаны, пожрать, и накатим чуть! — И, дав по сигарете ребятам, он начал вытаскивать снасти.
Вытаскивая еду и бутылку водки, они покурили, перекусили и выпили. Стало лучше и спокойнее — тем более непогода  разошлась, и уже ярко светило солнце.
— Поставим дорожки, а потом — всё! Будем валяться и отдыхать! Ветер стих, рыба будет! — сказал Костя, и они стали распутывать снасти.
Дело было не очень хитрое, и через час;другой они перегородили сетями извивающуюся реку. Был конец апреля, ещё было прохладно; вода была почти ледяная, но сейчас был день, и на открытом пространстве стало даже жарко.
Костя был рукастым: скоро он наделал удочек из камыша, и они сели с ними на берегу. И правда — краснопёрка клевала, как с ума сошедшая! В городе такого клёва ни Антон, ни Лёша никогда не видели.
Да ещё примерно каждые два часа Костя, проверяя сети, тянул оттуда огромных чебаков и сазанов. Ребята были рады и удивлены таким клёвом.
— А я вам говорил! Что вы не знаете, что такое рыбалка, — ухмылялся Костя. — Я тут с отчимом с детства, и это не то, что вы бычков там на набережной в Таганроге ловите, пять штук за день. Это мы продадим на вокзале! — Он ткнул пальцем в полный садок с рыбой, лежавший в реке.
— И ещё домой останется — и посолить, и пожарить! — говорил Костя. Ребята смотрели на него почти с восторгом.
Костя был доволен собой и тем, что его явно оценили.
Был уже поздний вечер. Они вытаскивали из садков рыбу и бросали её в мешки. Было немного жалко, что нужно возвращаться, но больше чем три мешка им всё равно до электрички не дотянуть.

Глава четвертая

Опять изменилась погода, и задула очень сильная низовка.
— Рыбы больше не будет, вовремя мы приехали, — сказал Костя.
Ветер уже был почти шквалистый, и на открытом пространстве острова сильно досаждал ребятам. Лёша стал замечать, что очертания реки и суши как;то поменялись. Суши стало явно меньше.
— Костян, будто река разлилась? — спросил он.
— Да, надо уходить. Скоро тут совсем всё зальёт.
Они пошли обратно и успели преодолеть уже два моста. Это оказалось не так сложно, как казалось утром: мешки на плечах прижимали ребят к рельсу, и даже было удобнее — сильный ветер не мог сдуть их лёгкие фигуры в реку.
Они ступили на следующий остров. Было уже темно, ребята заволновались: кругом вода, а земли уже не было видно. Местами воды было выше колена.
Лёша и Антон переглянулись, прочитав в глазах друг друга первые признаки паники.
Дав им по сигарете и чиркнув спичкой, Костя увидел освещённые огнём испуганные лица ребят.
— Не паникуйте! Я знаю тут всё. Просто за мной идите, а мешки снимите. По воде тянуть их даже удобнее, чем на спине, — подсказывал Костя.
И действительно, мешки лежали на воде и легко скользили за ребятами, но воды становилось всё больше. Они шли, уже погрузившись по пояс; вода была ледяной, и ребят начинало трусить. Где;то далеко впереди они видели мигающие огоньки деревни, и это как;то успокаивало.
Примерно через час они остановились, и Костя достал сигареты; они закурили. Вид у старшего был угрюмый, но паники в его глазах не было.
— Костя, что;то не так? Мы заблудились? — спросил Антон, которому из;за низкого роста здесь было тревожнее всех.
Вода уже была по грудь Лёше и Косте, которые были примерно одного роста. Антону она доходила уже почти до шеи, штормовой ветер добавлял страха — в этой темноте.
—Твою же мать! — думал Костя. — Надо было идти к Азову, ещё когда было светло!
Он как;то раз попадал в похожую историю с отчимом. Тогда отчим, не долго думая, сказал:
— Сынок, идём отсюда. Впереди есть остров значительно выше — пересидим там.
Они ушли и в течение часа оказались в безопасном месте. Переждав там полдня, они спокойно вернулись обратно, порыбачили ещё немного и пошагали на электричку.
Но это было тогда! А что делать сейчас?
«Почему я так не сделал?» — думал Костя. — «Хотел проскочить и ночью быть уже дома! Кретин!»
Он смотрел на трясущихся ребят. Антон, видимо, нашёл небольшой бугорок и забрался на него; вода стала ему чуть ниже шеи, парня знобило. Лёша что;то бормотал.
До Кости донеслось тихое:
— Богородица, Дево, радуйся… — и ещё что;то неразборчивое.
— Ты что, там молишься? — удивлённо спросил Костя.
— Ну всё! Точно с вами пропадём! — и он выругался.
Старший, оставив свой мешок ребятам, несколько раз пытался найти мелкое место, чтобы перейти туда, но каждый раз, нахлебавшись воды, пятился назад к ребятам. Воды становилось ещё больше.
Антон стоял на своём бугре, он был уже по подбородок в воде, в глазах был ужас. Алексей, вытягиваю шею, продолжал бормотать слова молитвы, которую он только сегодня узнал из найденной плёнки с иконы.
Костя ослаб от поиска более мелкого места и был зол на весь мир и этих перепуганных, скованных страхом нытиков.

Глава пятая

Ночью, неожиданно проснувшись, дед глянул в маленькое окно — ночь. Было странно, что он встал. Вчера он крепко выпил, и такое внезапное пробуждение удивило деда; голова почему;то не болела, и в целом он был бодр.
— Как там сейчас на островах? Наверное, всё залило. Завтра, если спадёт ветер, местные пойдут с маленькими вилами колоть сазанов, оставшихся в ериках после ухода воды. Сазан был ценной рыбой: без костей и со сладким мясом.
Он закурил и налил воды. И вдруг, почему;то вспомнил трёх пацанов, которых он переправлял, кажется, сегодня утром. Появилась тревога.
— Да не, они или ушли до ветра, или, может, ачуры подобрали. Если бывали тут раньше и знали эти места, то могли уйти к Азову, на возвышенность, и пересидеть там.
Но какая;то непреодолимая сила тянула его из дома. Он быстро оделся и уже почти вышел. Из дальнего края хаты послышался женский старческий голос жены деда:
— За самогоном, Ирод? Не напьешься никак?
Он нащупал фонарь и вышел. Ветер сразу хлестнул ему в лицо и, кажется, моментально проник за воротник. Его с силой тянуло к лодке. Он почти бежал!
И вот он уже, быстро перекидывая руку из стороны в сторону, сидел в своей лодке. Он грёб просто вперёд, иногда отпуская вёсла …и светя фонариком по воде. Да, островов не было — всё слилось.
Дед родился и вырос на этой земле. Отслужив срочную на Балтийском флоте, он ещё какое;то время прорыбачил на Северном море в местной рыбацкой артели. Вода была его стихией, и он понимал: если ребята не успели уйти, им грозит почти верная гибель. Если не утонут — замёрзнут в ледяной воде.
«Я не найду их!» — думал старик. Участок, где могли находиться ребята, был огромен; осмотреть его без катера невозможно. Да и с катером шансы невелики: в темноте, при сносящем все звуки ветре, искать несколько человек — почти смешно. Но какая;то сила всё равно гнала его вперёд.
Около часа дед грёб, уже почти выбившись из сил. Он лишь старался держать лодку так, чтобы её не перевернуло, время от времени светя фонариком. И вдруг луч выхватил из темноты что;то странное.
Дед вернул свет на место и увидел в волнах торчащие головы.
— Эй! — крикнул он, стараясь перекричать ветер.
Он направил лодку по лучу фонарика. Через несколько минут она уже болталась на волнах рядом с перепуганными и обессилевшими ребятами.
— Ну, наконец;то! — крикнул Костя. — А то вот у нас тут рыбак один молиться начал, со страху! Я думал, он рехнулся.
Он схватился за борт, подтянулся и аккуратно перевалился в лодку. Её сильно накренило, но, черпнув воды, она встала на место. Костя уже вытаскивал товарищей.
Антон, едва оказавшись в лодке, рухнул на дно и затих. Алексей сидел рядом с Костей, трясясь всем телом.
Они возвращались.
— Ты тут бывал? — спросил дед у старшего. — Твое лицо мне кажется знакомым.
— Я тут всё детство с отчимом, — с привычной нагловатой улыбкой ответил Костя. Страха в нём будто и не было; лишь зубы чуть стучали в темноте.
— Так какого хрена ты не пошёл к Азову или не вышел к ачурам? Они всегда подбирают в таких случаях.
— Думал, проскочим. А ачуры — те же менты! Нам с ними не по пути! — ухмыльнулся Костя.
— Смотри, какой блатной! Не по пути ему! Вы бы сгинули тут, придурок! — крикнул дед.
— Сам ты придурок! Вода бы ушла скоро, ветер стихает! — зло глянул на него Костя.
— Придурок, конечно! Вода ещё долго так простоит, а может, и прибудет ещё! А вы бы просто замёрзли, рыжий ты кретин! — снова гаркнул дед.
— Сам ты кретин, старый! — Костя отвернулся.
— А ты молился, что ли? — спокойно, без крика спросил дед у Лёши.
— Ерунда всё это! Богомолец, ещё один! — злобно бросил Костя.
Лёша не ответил. Больше в лодке не говорили.
Небо уже посерело когда лодка пристала к берегу. Вокруг была одна вода — вчерашних островов будто и не было. Неприятное зрелище.
Мешки с рыбой и снастями остались там, на реке.
— Идём! — сказал Костя. Антон быстро посеменил за ним, стуча на ходу зубами.
Лёша сделал пару шагов от лодки, остановился, повернулся к деду и тихо сказал:
— Спасибо вам, дедушка.
— Если б не… — он сглотнул комок в горле, отвернулся и вяло поплелся за ребятами.
— Иди сюда, пацан! Тебя как зовут? — окликнул дед.
— Лёша, — тихо ответил подросток, сделав пару шагов к старику.
— Ты молился там в воде? — Дед посмотрел на худого мокрого Лёшу; вид у того был жалкий.
— Да, было очень страшно. Я думал, мы утонем, — ответил он.
— Ну как молился? Я же не умею. Читал просто текст, который недавно случайно нашёл и запомнил. Он короткий, там совсем… — словно оправдываясь за слабость, добавил Лёша.
— Я, Лёша, проснулся ночью, и меня прямо силой потянуло за вами. Это чудо, что я вас вообще вспомнил. И второе чудо, что нашёл! Ещё бы немного — и вы бы остались тут навсегда, рыб кормить, — сказал дед.
— Такая вот она… ерунда, как говорит ваш рыжий, — грустно добавил он.
— Иди с миром, сынок! И не забывай эту ночь! — Дед отвернулся и завозился у лодки.
Лёша пошёл догонять товарищей.
Прошла много лет. Уже уверовав во Христа, Алексей учил молитвы.
— Богородица, Дево, радуйся, — прочёл он первую строчку Богородичной молитвы.
И вдруг в памяти всплыла ночь, когда он читал её по шею в воде и думал, что погибнет. Сейчас он уже не сомневался, что помогло ему там, на островах, — и тому безрукому деду, который, может быть, сделал главное в ту ненастную ночь в своей земной жизни.
— Спаси его, Господи!
— Ерунда! — вспомнились слова товарища.
Каждый сам выбирает, что для него ерунда. Господь не просто вдохнул жизнь в глину. Он полюбил своё создание. Так полюбил, что дал ему волю — в том числе и решать, что для него ерунда.