Город которого нет

За пределами карт из дождя, где земля сливается с дымкой утреннего света, лежит город, невидимый для глаз, но знакомый каждому, кто слышал шёпот собственной души. Он не выстроен из камня, он соткан из мгновений джаза Вселенной — из тех, что остаются после пробуждения, из взглядов, брошенных в окно поезда, из писем, так и не отправленных. Его улицы — не линии на асфальте, а тропинки между мыслями предрассветного тумана, где каждый поворот лабиринтов утренней зари, как отблеск ведёт не к дому, а к прозрению.

Там, в этом городе догмы рушатся, как старые маяки на краю моря. Они не сгорают в гневе и не ломаются с грохотом — они просто молчаливо исчезают, потому что больше не отражаются в воде. Их место занимают новые модели света — не законы, а ощущения: мир не делится на «верно» и «неверно», а дышит оттенками истины, как море — отливами и приливами.

Я видел его жителей. Они не носят масок, потому что давно перестали верить в лица. Солнечная дева в обнажённой перламутровой прозрачности, пропитанной запахом моря вечности и взглядом тёплым как полуденное небо ледниковых полей, сказала мне:
— Истина — не то, что доказывают, а то, что перестаёшь отрицать.
Она медленно крутила, не прикасаясь, хрустальный предмет, похожий на цветок жизни и застенчиво открыто говорила, не формулируя природу в слово о любви, о смерти, о времени — но не как о вещах, а как о ветрах, что проходят сквозь человека, не оставляя шума, но оставляя незримый след в прозрачной памяти эфира.

И тогда прошептались мурашки на поверхности тишины от откровения: прозорливость — не зрение, а снятие слепоты иллюзий. Это когда перестаёшь бояться, что мир не такой, каким его учили. Когда принимаешь, что солнце может восходить не на востоке, а в сердце. Что чудо — не нарушение законов, а их естественное продолжение.

И в этом городе, которого нет, каждый становится пророком — не потому, что усматривает будущее, а потому, что знает настоящее сквозь кристальность памяти. Здесь истина сияет чистотой. Как солнце... не отбрасывая тени.