Записки с наколенного планшета. 1 Аэродром Ленино

Аэродром Ленино
Часть 1. Здрасти, Камчатка!

   Что дальше Дальнего Востока? Правильно: ещё дальше только Самый Дальний Восток – Камчатка, полуостров, где царят вулканы, гейзеры, лосось и медведи, его поедающие. Потому что дальше некуда. И не говорите мне, что вы этого не знали. Все, без исключения, школьники нашей огромной страны слышали это с первых дней учёбы в школе. Вспомните, как все называли ряд последних парт в классе? Вот именно – «камчатка»! Потому что, опять же, дальше – некуда. Нет, объективно говоря, восточней ещё имеются некоторые острова, принадлежащие России, но на них уже нет аэродромов, способных принимать самолёты дальней морской авиации. Следовательно, для нас Камчатка практически край земли.

   Сейчас уже не вспомню точно, по какой причине в начале сентября 1992-го года нашу эскадрилию Ту-16, входящую в состав 304-го ОГДРАП (Отдельного Гвардейского Дальнего Разведывательного Авиаполка), более чем на месяц отправили командироваться в «медвежьи» места Камчатки – на оперативный аэродром Ленино. Возможно, чтобы не думали, что дальше привычного для нас сахалинского аэродрома Леонидово, уже и послать некуда. Вот теперь точно дальше некуда! Чтобы нам было не так обидно, с нами в компанию «сослали» целый полк ракетоносцев Ту-16, соседей по основному месту базирования – аэродрому Хороль. По-моему, для них это тоже было ново, ибо привычное место «ссылок» этого полка - всё тот же сахалинский аэродром Леонидово.
 
    В качестве авангарда транспортным бортом была отправлена передовая группа: руководство полётами, в лице штатного РП (руководителя полётов) полка подполковника Александра Чурилова, а также 20 человек технического и лётного состава нашей эскадрилии, под моим руководством. Накануне вылета нам выдали талоны на питание в столовой, соответственно по технической и лётной (реактивной) норме. Продовольственные аттестаты на весь личный состав, включая нас, на аэродром Ленино должна была доставить основная группа перелетающих Ту-16 нашей эскадрилии. Талонов для временного пропитания нам выдали с запасом – на три дня. Ибо перелет основной группы ожидался буквально на следующий день после нашего прибытия.

   Не знаю, что именно я ожидал увидеть в Ленино. Скорее всего, нечто похожее на сахалинский Леонидово: деревянные бараки в окружении тайги и медведей. С тайгой и медведями, впрочем, я угадал. А вот бараков не было. Вместо них в маленьком гарнизоне гордо возвышалось аж трёхэтажное каменное здание о двух «подъездах»: единый комплекс, включающий в себя как административно-штабные, так и жилые помещения, вплоть до довольно просторной казармы. Не знаю, зачем я это описываю, наверное, для того, чтобы самому было легче воссоздать в памяти всю обстановку, что нас окружала.   

   Пока одни занимались проверкой готовности и исправности РТС (радиотехнических средств) аэродрома, другие – подготовкой стоянок самолётов и проверкой готовности аэрородромных средств обеспечения полётов, остальная часть передовой группы, включая меня, занялась осмотром собственно аэродрома, а также подготовкой к размещению основного личного состава, коих мы ожидали не сегодня – завтра.

    По возвращению с аэродрома меня ожидали. Два непонятных «кренделя» вальяжно сидели на перилах в тени козырька входа в здание. «Лесная» форма одежды, на кепках – какое-то подобие неизвестных мне кокард.

   - Командир, они Вас ждут. – шепнул мне КОУ (командир огневых установок) моего экипажа, прапорщик Коля Моргун, - Уже часа полтора сидят.
   - Что хотели? – спросил я, приблизившись к этой колоритной парочке.
   - Слышь, командир. - тот, что пониже ростом и с более наглой физиономией, лениво и как-то почти по-хозяйски сполз с перил, - Давай сразу договоримся.
   - О чём, мужики? Я вас в первый раз вижу. И вообще, вы кто такие и что тут делаете?
   - Мы – рыбинспекция! – задрав повыше нос, спесиво произнес тот, что поменьше. Его напарник, по-видимому, подчинённый на вторых ролях, угрюмо молчал и с напускной серьёзностью, тоже не лишённой высокомерия, взирал на меня и мою немногочисленную группу за спиной.

   О камчатской рыбинспекции я был уже немного наслышан. Ещё больше о местных особенностях её работы узнал позднее. Это вам не беззубая инспекция где-нибудь на средней Волге, которая избирательно ловит мелких браконьеров, скорее для «галочки», часто банально «приватизируя» их незаконный улов для собственных нужд. Эти тоже отнюдь не отличались святостью, часто откровенно жируя в период массового хода лосося на нерест. Дело в том, что, объективно говоря, местное население привыкло жить за счет вылова лососевых видов рыб, в промысловых количествах. Основную часть их доходов, разумеется, составляла последующая продажа красной икры. В чём-то можно понять местных рыбаков: с началом горбачёвской «перестройки» многие небольшие предприятия Камчатки благополучно загнулись, приказав долго жить, а кушать по-прежнему хочется. И семьи чем-то кормить. Но я о другом. Ввиду безысходности местные гребли лосося сетями напропалую. А инспекция с ними безжалостно воевала. Причём, в буквальном смысле, с перестрелками. Без сопровождения ОМОНа с «калашами» «блюстители рыбьих прав» в рейды не выезжали.

   Что касается маленького гарнизона Ленино, чаще всего здесь находился дежурный экипаж, командир и штурман которого исполняли обязанности дежурной смены по приёму и выпуску одиночных бортов. У местной рыбинспекции они всегда были в качестве «лёгкой закуски», которую без особого труда удавалось застукать у реки «на месте преступления». По-видимому, этот спесивый инспектор принял нашу небольшую группу за очередной дежурный экипаж, с которым можно привычно разговаривать развязно-хозяйским тоном.

   - Короче, командир, - едва разжимая зубы, произнёс «спесивый», - договор такой: мы вам даём два дня рыбалки, а вы нам – три «кожанки». Нормально же?

    «Кожанки», то есть лётные шевретовые куртки – это, по сути, один из атрибутов гордости авиации. Выдавались они в количестве одной штуки персонально каждому специалисту лётного состава сроком на четыре года. Хочешь оставить её себе насовсем – будь добр переходить срок ещё на год больше. В военторгах они не продавались, не говоря уже про прочие гражданские торговые сети. Надо ли говорить о её особой ценности и супермодности?
   
    От слов «спесивого» я сначала сильно удивился: «Нифига себе, чего захотели!» А следом мне стало весело. Ясное дело, что никто не собирается дарить каким-то незнамо откуда явившимся «дрыщам» наши кровные кожанки! С какого перепугу? Но они почему-то, судя по всему, были уверены, что это «хорошая сделка», именно это особенно и веселило.

   - Так, не понял. – по возможности серьёзно сказал я, - А почему это два дня за три куртки? Может, три дня рыбалки – за две?

   Они проглотили это, принимая за серьёзный торг. Примерно так же я обычно стараюсь «играть» с современными мошенниками, особенно из одной соседней страны. Они ещё не успевают понять, что их «раскусили», когда я плавно и ненавязчиво подвожу их к необходимости вслух подтвердить «чей Крым» или спеть гимн России. Эти тоже пока ничего не заподозрили. Я намеревался и дальше продолжить «торг», но всё веселье испортил стоящий поблизости подполковник Чурилов.
 
   - Чегооо? – протянул он, брезгливо сдвинув брови, - А ну брысь отсюда! Чтоб через минуту вашего духу тут не было!

   Инспекторы опешили от такой, с их точки зрения, наглости. Ничего не понимая, отвесив челюсти, они переводили ошарашенный взгляд то с меня на Чурилова, то обратно. Я улыбнулся и развел руками:

   - Дуйте, ребятки. Не получится у нас с вами договориться…
   - Ну, мы ещё встретимся! – процедил сквозь зубы «спесивый».

***
      
   Ни на следующий день, ни через день основной состав нашей эскадрилии так и не прилетел: погода «ожидаемо-неожиданно» сдвинула план перелёта на неопределённое количество дней. Как думаете, мы сидели в своей казарме и «куковали» от скуки? Ну, уж нет – увольте-с! На оперативном аэродроме Ленино до нас не раз сиживали две другие эскадрилии нашего полка: Ту-95. От них мы и получили некоторые ценные инструкции, в плане рыбной ловли на Камчатке. Сети у нас были не в почёте, зато многие везли с собой прочные дюралевые спиннинги с «невскими» катушками и небольшой набор вращающихся блесен. Это все, что необходимо, чтобы на Камчатке вполне успешно удить хищную рыбу, к коей относился как лосось, так и другая родственная ему рыба, проживающая в реках, так сказать, на постоянной основе.. В начале сентября как раз заканчивался ход нерки и начинался подъём на нерест кижуча – одного из немногих лососевых видов, которые в процессе подъёма по реке жадно атакуют блесну.

   Однако мы не пошли к реке. Во-первых, ещё не успели ознакомиться с местностью; во-вторых, кто знает… Может, как раз там нас и поджидает Спесивый со товарищи… Поэтому начали с самого простого и близкого: на территории аэродрома, за ВПП (взлётно-посадочной полосой), мы обнаружили небольшой ручей, явно неинтересный никакой инспекции. В небольшой и неглубокой заводи мы уже приметили плескание какой-то некрупной рыбы. Мы отправились туда в компании с Ромкой Давлетьяновым, моим штурманом по прежнему экипажу, и еще парочки техников нашей группы. Особнячком, вслед за нами, туда же двинулся капитан Игорь Савин, командир экипажа из соседнего авиаотряда. Рыбалкой он не «болел», от слова совсем, зато умудрился «притаранить» на Камчатку своё охотничье ружьё – «вертикалку» 12-го калибра, попромышлять в свободное время боровую и водоплавающую дичь.

   В ручье бодро клевала микижа – небольшая серебристая хищная рыба, по-видимому, молодь: размер ее в ручье не превышал 500-700 граммов. Клевала и на блесну, и на кусочек рыбьего же мяса. Что с ней делать, мы пока не знали, поэтому решили просто отнести наш улов в столовую, в подарок женщинам-поворам. В это же время Игорю Савину таки удалось подстрелить маленькую уточку – чирка.

   По возвращению в лагерь нас ждала новая проблема. У входа меня встретил лейтенант-тыловик, начальник продовольственной службы гарнизона Ленино.

   - Товарищ майор, - сильно смущаясь и не решаясь взглянуть в глаза, робко начал лейтенант. – У вас это…
   - Что «у нас это»? – недоуменно спросил я.
   - Это… Талоны ваши кончились…
 
   Ну, это я и сам знал. Что с того, если следом за нами неминуемо прибудет вся эскадрилия, со всеми продовольственными аттестатами? Будь на месте этого молодого лейтенанта кто-нибудь поопытней, думаю, никакой проблемы из этого не вышло бы. Мало ли какие неувязки случаются за время службы… Но этот лейтенант, едва закончивший военное училище и заброшенный в сильно отдалённый район, боялся любого полшага в сторону от инструкций.

   - Понимаете, я не имею права… Выдача продуктов – под моей ответственностью. Ну, поймите меня…

   Лейтенант выглядел до крайности растерянным, с другой стороны, ему было ужасно стыдно за то, что он вынужденно обрекает ни в чём не повинный личный состав группы на муки голода, обгладывание коры деревьев и поедание сосновых шишек.
    - Да успокойся, лейтенант. - я дружелюбно похлопал его по плечу, - Всё будет нормально, прорвёмся!

   Мы поднялись по лестнице, а лейтенант, с пунцовым от стыда лицом, ещё оставался стоять на месте, провожая нас виноватым взглядом.
   
    Никто из нас и не думал расстраиваться из-за такой ерунды. Вон, на Сахалине, помниться, аттестаты были в наличии, да только блюда малосъедобные. И ничего – выжили!

   Мы с Савиным забежали в столовую, где я подарил поварихам несколько пойманных нами микиж. Они уже были в курсе о нашем снятии с довольствия и с большим сочувствием смотрели на нас. Игорь вытащил из сумки подстреленного чирка.

   - А вы не могли бы приготовить нам что-нибудь из наших продуктов? Вот из этой утки. Супчика, человек на двадцать, а?
   - Конечно, приготовим! – ответили добрые женщины со смехом, - Приходите вечером, к шести часам!

   Вечером нам налили полные до краёв тарелки ароматного и аппетиного супа. Каждому даже досталось по кусочку птичьего мяса. Уж и не знаю, чего такого повара добавили в бульон, кроме несчастного чирка, но он был наварист и густ. Не пожалели туда и картошечки, и лучка с морковью, и ещё какой-то крупы. На столе возвышалась гора нарезанного свежего хлеба. Словом, всё по мотивам известной сказки о солдате, который варил кашу из топора.
 - Ну что, товарищи офицеры и прапорщики, - объявил я после сытного ужина, - итак: завтра – все на рыбалку! Теперь наша задача – обеспечить уху из топора! Тьфу ты… То есть, из микижи!

(продолжение следует)