Карта

К вечеру, когда за окнами сгустились сиреневые полярные сумерки, а звёзды зажглись одна за другой, словно фонарики на невидимой гирлянде, стало ясно: что-то не так.
Санта-Клаус не вернулся.

Синнабон уже в пятый раз подходила к окну, вглядываясь в темнеющую долину, где вдалеке должна была светиться уютными огнями резиденция Санты. Но огромный дом на склоне холма оставался тёмным и безмолвным, как спящий великан. Фонари у его входа так и не вспыхнули.

— Он никогда не задерживается так долго, — тихо, почти про себя, сказала Синнабон, оборачиваясь к Круассану. — Никогда.

Круассан сидел у камина, закутавшись в плед. На нём был старый эльфийский рабочий костюм из плотной темно-зеленой ткани, который Синнабон нашла в сундуке. Костюм её дедушки-лесника, бережно хранимый долгие годы, оказался как раз впору высокому эльфу, хоть и пахнет камфорой и прошлым. Он молча кивнул, его обычно насмешливый взгляд стал твёрдым и сосредоточенным. Его пальцы нервно постукивали по коленке.

— Он предупреждал, что просто проверяет сани, — проговорил Круассан, и в его голосе впервые за весь день не было ни капли позёрства. — Прогулка на час, не больше. Что могло пойти не так?

Тишина в домике, нарушаемая только потрескиванием поленьев, стала звенящей и тяжёлой. Переживания, которые они до этого топили в чае и дежурных фразах, вырвались наружу.

— Надо проверить конюшню, — решительно заявил Круассан, сбрасывая плед. — Если олени на местах — значит, он никуда не улетал. А если нет…
Он не договорил.

— Я иду с тобой, — немедленно отозвалась Синнабон, уже натягивая тёплую куртку.

Они шли по тропинке к просторным конюшням в глубоких сумерках, освещая путь старым фонарём. Мороз щипал щёки, а внутри у обоих сжимался холодный комок тревоги.

Их ждала странная картина. Большие ворота конюшни были приоткрыты. В стойлах, пожевывая сено, мирно стояли все девять оленей. Они фыркали, увидев знакомые лица, но тревоги в их умных глазах не было. Упряжь аккуратно висела на крючках.

А у самого входа, на утрамбованном снегу, валялся знакомый, прочный дорожный рюкзак Санты из толстой кожи. Он лежал брошенным, и от этого зрелища стало ещё страшнее.

— Его рюкзак… — прошептала Синнабон, опускаясь на колени рядом. — Он никогда с ним не расстаётся.

Круассан подхватил рюкзак. Он был нетяжёлым, но в нём что-то звенело и перекатывалось. Они переглянулись. Молча, не сговариваясь, понесли находку обратно в светлый, тёплый дом Синнабон. Теперь это была не просто вещь, а ключ к разгадке.

За столом, при свете керосиновой лампы, они осторожно расстегнули крепкие пряжки. Внутри, поверх записной книжки и пары запасных варежек, лежал свёрток из плотного, чуть шершавого пергамента, перевязанный бечёвкой.

Развязав её, они развернули лист. Это была карта, но не простая. Бумага была тёплой на ощупь, и контуры на ней не были статичными. Легкое, едва заметное сияние исходило от тонких линий, прочерченных серебряными чернилами. В центре карты чётко светилась маленькая точка — их текущее местоположение, дом Синнабон. А от неё, уходя далеко на север, через нарисованные горные хребты и хвойные леса, вилась пульсирующая золотая тропинка. Она вела в самое сердце Бескрайнего Зимнего Леса — места, куда даже эльфы-старейшины заходили с опаской.

— Это… волшебная карта, — ахнула Синнабон, следя пальцем за сияющим маршрутом. — Она указывает путь.

— Он пошёл туда пешком, — мрачно констатировал Круассан, всматриваясь в извивы тропы. — Оленей не брал. И… видимо, намеренно оставил карту в рюкзаке. Как подсказку.

В воздухе повис вопрос: для кого? Для себя? Или… для тех, кто придёт его искать?

— Если он к утру не вернётся, мы идём по этому пути, — твёрдо сказала Синнабон. В её зелёных глазах горела не просто решимость, а стальная воля, которую мало кто в ней подозревал.

Круассан посмотрел на неё, на карту, на тлеющий в камине огонь. Его высокомерная маска полностью исчезла. Остался лишь эльф, для которого долг и преданность были превыше всего.

— Согласен, — кивнул он. — На рассвете. Нам нужна провизия, тёплая одежда и… хороший план