Смирение

    Он прожил насыщенную жизнь. В ней были страдания и любовь, унижения и восхищения, приобретение чего-то нового и утрата старого, жертвы, которые с высоты возраста уже не кажутся такими фатальными, какими казались раньше. Не все мы закончим жизнь в кругу семьи, внуков и своих созревших детей. Не всем это дано, как и ему. Этот жалкий старик доживает свои последние минуты жизни в полном одиночестве, что сопровождала его весь путь от начала и до конца.
    В голове этого человека окрепла мысль, что на самом деле — это одиночество было его самым настоящим и, пожалуй, единственным другом. Вместе они прошли через многое и каждый раз со слезами на глазах поднимались с колен. Для него уже не было такого понятия, как одиночество. Это уже была живая личность, что бурлила в его голове, вместе с остальным потоком мыслей.
    Он представлял её себе как женщину, нежную только для него, но гордую и недосягаемую для других, которая любила его до конца своих дней и всегда жалела. А мать этой женщины была жизнь.
    Жизнь он тоже представлял девушкой, что проносится через него и живет в нём, как неотъемлемая часть его сущности. Она учила его и учит до сих пор, даже когда осталось совсем мало сил. Старик понял, какая мудрость заключается в жизни, для него этого было достаточно, чтобы боготворить её. В подчинении ей он находил смысл своего существования, ведь он сам являлся частью этой жизни. Это был не человек, а стихия и отголосок того мудрого учителя, что давал уроки как признавать поражения.
    В поражениях и падениях заключается самый главный секрет её учения, ведь итогом этих поражений является смирение. И даже умирая сейчас, в полном одиночестве, он никогда не пожалеет о том, как прожил свою жизнь, ведь став её частью она прошла мимо него всем своим спектром, который только мог быть. По крайней мере, он думал так.
    С одиночеством под руку, его самым главным подарком, что дала ему жизнь, он и завершит эту историю. Последние ручейки бушующей некогда стихи медленно перетекают из его души в другие души, может быть и в него самого, где-то там, через сотни лет существования человечества, чтобы начать новый миф и новые сюжетные повороты. Ну а пока, последние капли уже дают обратный отсчет его концу, капая в великий океан, куда-то в его дальние глубины. Гаснет свет, а вместе с ним гаснет очередная история неизмеримой мудрости жизни…

Жизни, которой являюсь я сам…

***

    Легкие загорелись от новой порции воздуха. Глаза прорезал свет, который вместо того, чтобы озарять истину происходящего, слепил своей яркостью. Старик схватился за поручни какой-то конструкции и из лежачего положения резко перешел в сидячее. С минуту он оставался слепым, пока не осознал, что находится в койке какой-то больницы, а рядом с ним стоит неизвестная его памяти женщина. Она взволнованно посмотрела на него, губы ее собрались в тонкую ниточку, а брови нахмурились. Как только женщина заметила, что он успокоился, из её уст донесся сладкий вопрос, ласкающий окружающих своим звучанием:
— Как ты, сынок?..
    Мужчина посмотрел на свои руки, что когда-то были закаленные в суровых испытаниях жизни, но сейчас выглядящие мягкими и бледными, каким-то маленькими, совсем не его и в тоже время каким-то родными.
— Что?.. — Отстраненно спросил он, как бы недоумевая про себя, до сих пор изучая свои ладони.
— Меня предупреждали, что так будет, — Вздохнула она, после чего начала тяжело проговаривать. — Ты пережил сложную операцию на мозг… У тебя была опухоль… Я твоя мать….
    Он медленно повернул голову в её сторону, пока руки всё ещё висели в воздухе.
— Что?.. — Прошептал он.
    Но в тот день, он больше никого не хотел слышать…