Жёлтый свет

"Детское воспоминание о верности, страхе и мгновении, когда под жёлтым светом фонаря взрослеют раньше времени."

Некоторые детские воспоминания не стареют. Они не тускнеют, не обрастают пылью — наоборот, с годами становятся чётче, будто их кто-то время от времени протирает изнутри.

Мы тогда жили на окраине небольшого эстонского городка. Наш барак стоял у самого леса — дальше начиналась тишина, в которой зимой хрустел снег, а летом пахло хвоей.
У нас был пёс. Звали его Тарзан. Обычный дворянин — без родословной, зато с умными глазами и добрым характером. Со мной его отпускали спокойно: Тарзан всегда шёл рядом, не убегал и не суетился. Он не был бойцом. Драться не любил и, кажется, просто не умел.

В тот вечер мы возвращались с прогулки уже в темноте. Зима, фонарь на столбе, жёлтый свет, в котором медленно кружились снежинки. И вдруг — рывок, рычание, тяжёлые тела.
Две соседские овчарки набросились на Тарзана сразу. Поволокли, повалили на спину. Одна вцепилась ему в хвост, стараясь оттащить подальше от меня.

Мне было лет шесть. Кроличья шубёнка, валенки, короткое дыхание и паника. Я кричал и бил их как мог — руками, ногами, всем телом. Я не понимал, что делаю, просто знал одно: его нельзя отдать.

Помню не столько страх, сколько тот самый свет фонаря. Жёлтый, тёплый, почти спокойный. И снежинки, которые летели сквозь него, будто ничего страшного в мире не происходило.

На крик выбежала хозяйка с метлой. Овчарки отступили, словно ничего и не было. Мы дошли домой молча.

Дед сидел у печи. Равнодушно попыхивал папиросой «Север». Он прошёл две войны и не был сентиментальным человеком. Только иногда, уже навеселе, позволял себе слёзы — и то быстро злился на себя за слабость.

Я откуда-то достал вату и пытался остановить кровь из ран Тарзана. Делал это серьёзно, по-взрослому, как умел. Мне казалось, если я справлюсь, если всё сделаю правильно — он останется со мной.

Некоторые воспоминания не отпускают. Наверное, потому что именно в них мы впервые понимаем:
мир может быть жестоким, взрослые — молчаливыми, а верность — беззащитной.
И всё это происходит под обычным жёлтым фонарём, среди тихо падающего снега.