Яблоневый цвет

…Алмагуль отличалась необыкновенной добротой и застенчивостью. Старшая среди четверых детей в семье, она чувствовала ответственность за младших и была серьезна не по годам. Старательно училась, хотя учёба давалась нелегко, на танцы в сельский клуб в выходные не бегала, одевалась скромно. Да и не до шику: в семье не было достатка, хотя отец работал механизатором, а мать занималась хозяйством.

Поступить в университет на мехмат было огромной удачей для Алмагуль. На факультете мало девчат, в основном одни парни, стало быть, выбор спутника жизни велик. Но поиски женихов интересовали больше однокурсниц, отнюдь не Алмагуль. Она мечтала получить образование, стать учителем математики и вернуться в родное село, в свою школу, уже не ученицей, а преподавателем. Там учителей всегда не хватает.

Предметы давались девушке с трудом. Приходилось засиживаться за учебниками допоздна, много читать, учить, решать, а порой и зубрить. Тяжело грызть гранит науки. В свободное время, которого вечно не хватало, Алмагуль любила ходить в кино, театр и филармонию.

Пойти на вечеринку подружки уговорили Алмагуль с трудом. Муслим, студент из политехнического, не отходил от неё весь вечер. Чем приглянулась смуглому парню с выразительными смоляными глазами тоненькая брюнетка, оставалось загадкой. Но Алмагуль это льстило, ведь такого внимания со стороны мужчин, тем более своих однокурсников или школьных друзей, у неё до этого не было. Встречались недолго.

Когда Муслим узнал, что Алмагуль ждёт от него ребёнка, очень обрадовался. Они решили пожениться, и молодой человек даже подыскал небольшой дом в центре города, готовый под снос. Так можно было получить квартиру. Он уехал к родным в Азербайджан за деньгами, а Алмагуль начала укладывать вещи и готовиться к переезду из общежития. Правда, родители девушки были категорически против брака. «Он не переступит порог нашего дома, — кричала мать, — ты выйдешь замуж только за своего…». Впервые дочь рискнула ослушаться родителей. Долго она ждала Муслима, уже вот-вот должен был появиться малыш. Вернулся потенциальный муж без денег, что-то несвязное бормотал в своё оправдание и о свадьбе не заикался. Алмагуль не настаивала. Она и вправду поняла, что он не годится в мужья, и, как бы ни было трудно, решила растить сына одна.

К этому времени университет остался позади, диплом на руках, и она устроилась в конструкторское бюро. От работы молодому специалисту с маленьким Дамиром дали комнату в 16 метров в семейном общежитии. А когда НИИ закрыли, жильцам предложили приватизировать комнаты. Так Алмагуль стала обладательницей собственного жилья в большом городе. Это было второй удачей для сельской девчонки, теперь уже молодой мамы. Она приложила все усилия и через несколько лет обменяла это жилище на двухкомнатную «хрущёвку». Управлялась с сыном, как могла, порой даже не на кого было оставить малыша, чтобы сбегать в аптеку за лекарством. Но сын подрастал, становился помощником, а сама она гордилась, что обеспечила жильём себя и его.

С ребёнком на руках молодая женщина не помышляла о замужестве, уверенная, что с «хвостом» никто не возьмёт. Муслим больше не появлялся в её жизни, словно его и не было, и Алмагуль старалась не вспоминать об ошибке молодости. На своей личной жизни она поставила жирный крест, поскольку встречаться с мужчинами, имея ребёнка, считала непорядочным.

Мать выделила ей небольшой участок на своём огороде, там Алмагуль и копалась по выходным, обеспечивая овощами и картофелем себя и сына. Жизнь, казалось, сузилась до этих нескольких грядок, обильно поливаемых слезами и потом. Добрых перемен в судьбе ничего не предвещало.

Как-то раз мать попросила своего соседа отвезти картошку на городскую квартиру дочери. Сосед хоть и имел такой же большой участок, но чаще приезжал в село отдохнуть, искупаться в речке, а не работать на земле, урожай его не интересовал. Он то появлялся, то исчезал, поскольку был начальником геологической партии.

Лев не отказал соседке, благо своя машина есть. Он подвёз Алмагуль до городской квартиры и помог выгрузить картошку. А потом совершенно неожиданно предложил завтра съездить на природу. Так же неожиданно для самой себя Алмагуль согласилась, но предупредила: «Только я не одна, с «хвостиком», сын у меня». На что новый знакомый с радостью согласился: «Возьмём и его».

Тот день стал одним из самых незабываемых в жизни женщины. Такой беззаботной и защищённой она не чувствовала себя с тех пор, как покинула родительский дом. Лев был предупредителен, играл с сыном, учил плавать и ловить рыбу. А она смотрела на эту идиллию и не верила, что такое бывает. Лев узнал, что имя Алмагуль означает «яблоневый цвет» и пришёл в восторг. Он нежно целовал её и ласково шептал: «Глаза-смородинки, таких ни у кого нет». Вечером он отвёз их в город. А на следующий день пришёл к Алмагуль с тапочками в руках и твёрдо сказал: «Я буду жить с вами».

Сыграли свадьбу, и маленький Дамир был на седьмом небе от радости, что у него теперь есть отец. Однако родственникам мужа Алмагуль не понравилась. Свекор при каждом удобном случае рассказывал, как одна казашка в их фирме стала директором, а потом перетащила всю родню из деревни. При этом непременно уточнял, что к Алмагуль это не относится. А та не знала, куда себя девать от намёков и унижения. Выслушав в очередной раз историю с казахами, она предложила мужу одному навещать отца с матерью. О совместном ребёнке они не заговаривали: Алмагуль было уже за 35, да и муж старше на десять лет. Кроме того, от первого брака у него росла дочь-студентка.

Но когда под сердцем зародилась новая жизнь, Алмагуль с Лёвушкой и Дамиром на домашнем совете решили, что ребёнка нужно оставить. Беременность Алмагуль переносила тяжело: давало знать слабое сердце и токсикоз. Она мечтала, что сын будет похож на мужа, чтоб не слышать попрёков о раскосых глазах. Через девять месяцев три кило счастья мирно покоилось на её руках, а обалдевший от счастья Лев забросал любимую розами. Карапуза назвали Петенькой.

Всё было хорошо, но с этого момента Лев резко переменился к Дамиру. В семье начались скандалы. Ещё вчера любимый, теперь пасынок ничем не мог угодить отчиму. Один только вид высокого подростка с кудрявыми чёрными волосами выводил его из себя. Лев всё чаще уезжал на вахту, бросив на Алмагуль с её слабым здоровьем весь дом. Квартиру жена содержала в идеальном порядке, чтобы не дай бог свекровь мимоходом не бросила: «Мало того что жена казашка, так она ещё и грязнуля». Алмагуль становилась более нервной, не зная, как угодить своим мужчинам. Любовь уходила, словно вода сквозь пальцы, она это чувствовала, но ничего не могла поделать. Лев стал груб и с ней: «Что ты вылупила на меня свои зенки?» Алмагуль едва сдерживала навернувшиеся слёзы: «А когда-то ты целовал глаза-смородинки».

К этому времени семья переехала в трёхкомнатную квартиру: свою «хрущёвку» они продали, недостающую сумму Льву выделили на работе в рассрочку. Конечно, если бы квартиру Лев оформил на себя, сумма уменьшилась бы значительно, но Алмагуль на это не соглашалась:

— Петю ты не обидишь, я знаю, — робко возражала она мужу, — а что будет с Дамиром, если мы разведёмся. Он останется без квартиры. А я положила столько лет, чтобы из общежития перебраться в нормальное жильё. Если бы не комната в коммуналке, мы бы до сих пор скитались по углам.

Она отчаянно пыталась сохранить семью, с таким трудом построенное счастье. Но спокойной себя чувствовала, только когда муж уезжал на вахту. Уверенности в завтрашнем дне не было до тех пор, пока Дамир не окончил строительный институт и не женился. Лев успокоился, осознав, что годы идут, он не молодеет и силы уже не те, младшего сына надо ставить на ноги, а пасынок может обеспечить себя сам. Он понял, как дорога ему жена, все эти годы создававшая уют в доме и сохранившая семью, когда он по полгода отсутствовал за тысячи километров. «У тебя по-прежнему глаза-смородинки, как при нашей первой встрече, хотя мы уже бабушка и дедушка и давно на пенсии», — нежно обнимает Лев родные плечи Алмагуль.

Апрель 2002 г.