Депозит

Честно, после той ночи хотелось одного: лечь, курить траву, не разговаривать ни с кем и не вспоминать, как я выглядела в подвале.
Но вселенная — мерзкая фанатка сюжетных поворотов.
А Джейк — человек, который не умеет оставлять тебе право на паузу.

«Твой новый офис ждёт тебя. Я уже посадил пятьдесят пакистанцев на чаты, теперь нужна ты».

Я собрала в коробку компьютер, цветок и пару своих безделушек — чтобы сразу пометить пространство как территорию.
Сумка Birkin на локте, Rolex на руке. Полный парад.
Я не знала, что меня ждёт, но отлично знала другое: если ты уже попала в игру, выглядеть надо как королева.

Офис оказался реальным. Красивым. И очень моим.
Первым зашёл мой друг — один из тех, кого я наняла в самом начале.
— Привет, царица! Как ты сегодня?
— Выспалась, — сказала я. — Настроение нормальное. Что там по новеньким?
— Да вот, привёл бойцов. Проинтервьюируешь?

Он говорил легко, как будто мы открываем кофейню, а не очередную дыру в аду.
— Косяк будешь? — спросил он тем же тоном, каким обычно спрашивают «кофе или чай».

Я посмотрела на него секунду. Вот он — мой новый мир.
Я закинула ноги в красных лодочках на стол и наконец позволила себе улыбнуться.
— Давай. Потом интервью.

Трое новеньких зашли почти строем. Слишком молодые. Сырые.
По глазам было видно: они думают, что попали в компьютерную игру, где ты быстро прокачаешься, а потом купишь себе жизнь.
Я задавала вопросы — опыт, дисциплина, английский, что ты будешь делать, если клиент плачет, если орёт, если начинает давить, если просит гарантий, знаком ли с рынком акций.
Они отвечали как дети, выучившие пару правильных слов и надеющиеся, что этого хватит.
И всё равно я кивала.
Потому что на этом этапе мне было важнее другое: чем больше команда — тем больше профита.

Джейк заглянул в кабинет, как хозяин бара, проверяющий атмосферу.
— Слушай, а брат твой скоро прилетает?
— Через неделю. Квартиру бы ему найти.

Брат прилетел. Я правда готовилась — и всё равно не была готова.
Мы давно не общались. Я ожидала увидеть «своего человека». А увидела взрослого мальчика, который говорит чужими словами и думает чужими мыслями.Ведомый. С этим странным мужским набором из интернета, где женщина — тарелочница и обезьяна с гранатой. Я поймала себя на том, что хочу его перепрошить. Сделать нормальным.

В тот день офис казался полнее. Команда — плотнее. Система — устойчивее.

И тут прозвучал гонг. Громкий. На весь офис.
Гонг означал одно — зашёл крупный депозит.

— Восемьдесят, — сказал кто-то с улыбкой, как будто это спортивный рекорд. — Восемьдесят тысяч.

Люди оживились. Кто-то зааплодировал.
Я улыбнулась тоже.
Потому что в голове сразу включился калькулятор: восемьдесят тысяч — процент — мой процент — наконец-то нормальная математика.
Я на секунду поверила: вот оно. Работает.

А потом пришла вторая мысль. Тихая. Неудобная.
А с чего именно я получаю процент?
С депозитов? С оборота? С чистой прибыли?
Я задала этот вопрос Джейку.

Ответ был простой. И ублюдочно элегантный.

— Только с чистой прибыли.
— То есть… не с депозитов?
— Нет.

И внутри у меня что-то щёлкнуло. Не страх. Не паника. Холод.Потому что чистая прибыль — это такая штука, которая «будет потом». Когда-нибудь.
А в этих схемах «потом» часто означает «никогда».

Я не показала реакции.
Во-первых, я не люблю выглядеть глупо.
Во-вторых, на меня смотрели люди: брат, команда, те, кого я уже привела сюда.
Я не могла в этот момент сказать: «Ребят, кажется, нас уже начали разводить».

Когда я спустилась на парковку, на моём мерсе лежал букет белых роз. И записка. Что-то про любовь, про «ты особенная», про «я с тобой».
В тот момент мне казалось, что у меня правда есть всё.
Компания. Команда. Мужчина. Репутация. Статус.

Однажды ночью я приехала в офис позже, ближе к трём.
Продажники уже стояли ко мне в очереди на видеозвонки.
Один из них привёл клиента на созвон. И меня что-то дёрнуло — открыть историю переписки до звонка. Люблю контролировать все процессы.

Я увидела нестыковки. Удалённые сообщения. А потом — главное. Попытку вывести деньги мимо кассы. В личный кошелёк.
Я подняла на него глаза.
Он стоял нагло. Уверенно. Как человек, который делает это не в первый раз.
— Ты серьёзно? — спросила я с
ноткой возмущения. — Ты даже не додумался нормально почистить историю?

Он сделал вид, что не понял, и продолжил давить: срочно, клиент, надо звонить.Я выгнала его из кабинета. И через минуту позвала Джейка.
Потому что это была красная линия. В этой индустрии за такое не разговаривают. За такое исчезают.
Я ожидала, что он взорвётся. Встанет на мою сторону хотя бы потому, что это бьёт по его деньгам.
Но Джейк был слишком спокойный.
— Я поговорю с HR, — сказал он.

HR. Серьёзно?

Я готовила речь для общего собрания — регламенты, правила, дисциплина. Мне хотелось, чтобы всё работало.
Я провела собрание. Озвучила правила. Сказала вслух то, что должно было быть сказано: воровство клиентов — табу.
И в какой-то момент один из продажников начал спорить. Ситуация, которую можно было спокойно закрыть словами. Но Джейк вдруг демонстративно взял ноутбук и швырнул его на пол.
Грохот. Стекло. Тишина.
Показательная сцена. Для публики. В тот же день этого продажника уволили.
А тем, кто крал, всё сошло с рук.

Я уехала из офиса с ощущением, что меня аккуратно вписали в схему, которую я не рисовала.
Тогда это ещё не пугало.
Пугать начнёт позже — когда станет ясно, что выйти из неё нельзя просто хлопнув дверью.
В тот момент я всё ещё думала, что контролирую ситуацию.