Часть 12. Спор за чашкой чая

-   Здравствуйте, девочки! – Ванечка смотрел только на Марину.

Он был совсем другой, Иван Алексеевич Лукьянов: в шикарном костюме, прекрасной рубашке и дорогом галстуке – уверенный, деловой человек. Изменилась и внешность бывшего однокурсника Марины Соколовой. Теперь Ванечка носил очки, волосы посеребрила седина, но глаза под очками глядели все так же открыто и влюбленно.

-   Привет, Вань! – ответила Ниночка. – А розы, что ли, по всей Москве собирал? Давай их сюда!
-   Держи, - не поворачивая к ней головы, Иван протянул ей розу. – Извини, Нина, но сегодня цветы не для тебя.

Став на корточки, он положил охапку роз на колени Марины, которая тоже не отрывала глаз от своего давнего  поклонника.
-   Здравствуй, Мариночка, - прошептал Иван Алексеевич. – Здравствуй, солнышко мое! Я боялся, что не узнаю тебя, а ты совсем не изменилась, - он взял руку Марины и поднес ее к губам.
-   Нет, вы только посмотрите: человек, известный всей Москве, стоит почти на коленях на глазах всего города! – “Дымка” просто негодовала. – Хватит ребячиться, встань! Ты что, забыл, кто ты?

Но “известный всему городу” человек не слышал советов. Сейчас он чувствовал себя тем мальчишкой, который всегда ходил с тетрадками под мышкой, всегда спешил и поэтому частенько опаздывал и на лекции, и на вечеринки, и на встречи с друзьями.

Словно и не было этого долгого периода в четверть века, когда он страдал от неизвестности за судьбу любимой женщины.

А сейчас Иван не сводил глаз с сидящей перед ним Марины; он, конечно, слышал голос профессора Погореловой, но смысл ее слов не доходил до сознания государственного чиновника.

-    Ты очень бледна, дорогая моя! Уж не болеешь ли? – забеспокоился Иван Алексеевич.
-    Нет, Ванечка, все в порядке. Это не бледность, просто кожа еще не восстановилась после операции.
-    Операции?! – Иван посмотрел на “Дымку”. – Почему ты не позвонила, что Марина в больнице?
-   Здрассьте вам! – резко ответила Нина. – Еще один! Я только что с “Биттлзом” поругалась из-за этого. Ты спроси сначала, знала ли я об этом.
-   Ребята, перестаньте ссориться из-за меня! Успокойся, Ваня, - погладила руку мужчины Марина. – Ничего страшного  со мной не случилось. Как видишь: все обошлось.
-   Вот, я же тебе говорила, чтоб ты отдал розы мне, - забирая их с колен подруги,  засмеялась Ниночка. – Ей тяжелое поднимать нельзя, а тут, наверное, килограммов  пять, так?
-   Ну, ладно, забирай! Перед медициной я бессилен. – Иван собрал с колен Марины розы и передал их в руки Ниночке. – Слушайте, девчонки,  пойдемте куда-нибудь,  посидим… Тут рядом есть хороший ресторан, - вставая, он протянул руку Марине.
-   Ванечка, давай навестим Патриаршие? Я все эти годы очень часто вспоминала наши прогулки и проделки там.
-   Да хоть на край света! – повернулся к машине Иван Алексеевич.
-   Только, ребята, пожалуйста, давайте завезем розы домой, а то они погибнут.
-   Ничего себе – “завезем”! Это же совсем не близко, - возразила Ниночка.
-   Завезем, завезем! Поехали! – закрывая за ними дверь машины, впервые улыбнулся Иван. – Игорек, в Медведково!

Водитель знал адрес Нины Ивановны: не первый раз вез он туда своего шефа.

-   Так ты что, опять поссорилась с Левой? – нарушил молчание Иван, повернувшись к сидящим сзади дамам. – И теперь из-за Марины?
-    Не только, - отрезала “Дымка”.
-   Ну, конечно! Опять доставала его Матильдой, - покачал он головой. – Оставила бы ты  его в покое, Нина! Мужику итак неловко, а тут ты его еще достаешь!
-  Да не могу я смотреть, как талантливый ученый, замечательный человек превращается в лоха, и из-за кого? Из-за какой-то “шлендры”!  Ты же знаешь, Ванька, стоит ему уехать, как она устраивает в квартире…, - Нина отвернулась и стала смотреть в окно.
-   Ванечка, - вступила в разговор Марина, - неужели Леве нельзя ничем помочь? Разве можно просто наблюдать, как его превращают в посмешище? Ну, как вы, его друзья, допускаете это?
-   Девочки, - стараясь сдерживать себя, парировал их бывший однокурсник, - девочки, ну как же вы не понимаете, что это его выбор? Значит, Леву вполне устраивает его семейный образ жизни.

Женщины молчали.

-   Ну, хорошо. Хорошо! – громче повторил он. – Давайте вместе подумаем, как ему помочь. Кажется, мы подъезжаем, Нина? Ты же ненадолго?
-   Конечно.
-   Ниночка, налей холодной воды в ванну и опусти туда розы. Мы вернемся, а они будут благоухать и выглядеть так, словно их только что срезали.

Кивнув, подруга обоих пассажиров вышла из машины  и скрылась в подъезде.

-   Иван Алексеевич, извините, что я вмешиваюсь, - повернул голову к шефу водитель. – Матильда, о которой вы говорите, - крупная шатенка? – он назвал адрес. – Это та, которая зажигает вовсю, когда старый муж уезжает в командировку за границу?

По глазам Ивана Марина поняла, что речь идет именно о Левиной Матильде, но водителю это знать было необязательно.

-   Нет, Игорек, у нашего друга жена худенькая, изящная, поэтому и неверна, возможно. А, может, это всего лишь подозрения…
-   Ааа, тогда другое дело! А “эта” Матильда – настоящая…, - он посмотрел на Марину. – Вот при девушке  неудобно говорить.  Ну, знаете, она и на столе раздеться может, и танцует на столе, и сексом занимается с любым, кто захочет с ней уединиться…
-   Да ты что?

Вернулась Ниночка, и машина, развернувшись, поехала на Патриаршие пруды. После прогулки по  их любимому в студенчесте месту Иван Алексеевич повел женщин в кафе, где они просидели довольно долго.

Марину пригласил на танец молодой человек, и Ниночка осталась  наедине с бывшим своим одногруппником.

-   Слушай, Нин, а ты была права: Левка, действительно, того… Как бы это сказать? В общем, мой водитель хорошо знает Матильду, Левкину Матильду. – начал он. – Игорь даже адрес назвал, номер квартиры  “Биттлза”… Там творятся  такие вещи, о которых даже говорить противно…
-   И что нового ты узнал? Что она трахается, с кем попало? Что на столе раздевается? Что называет мужа “старым козлом”? Что она превратила нашего Леву в самое настоящее посмешище? Может, ты хочешь добавить что-то новое?
-   Ниночка, ты все это знала?!
-   И не раз тебе пыталась втолковать!
-   Слушай, надо же ему как-то глаза открыть. Он же словам ничьим не верит. Может, он любит ее?
-   Да не любит, Ваня, просто чувствует ответственность, она ведь жена, молодая.  Вот он и оберегает ее от нас, а ей слепо верит… Дурак!
-   Нина, они женаты около двух лет, и Матильда в случае развода будет претендовать  на жилье и на кругленькую сумму, обеспечивающую содержание.
-   На жилье – да, и то сомневаюсь. Ведь Матильда ни одного дня не работала после окончания института… И квартиру он купил задолго до женитьбы на ней. А на содержание  точно – нет! Они ведь не заключали брачный контракт.
-   А-а, вот как! А ты права. Да, об этом стоит подумать. Надо Левку вытащить из этого болота.

Вернулась к столу Марина, уставшая, но довольная.

-   Смешной мальчик! Телефон попросил, - взяла она стакан с водой.
-   Ты, конечно, не дала?
-   Почему, Нина? Назвала номер, пусть звонит, если запомнил цифры.
-   Не устала?
-   Очень устала, ребята. Поехали домой!
-   Поехали! Счет, пожалуйста!

И, пока Иван расплачивался, женщины вышли на улицу.

На Москву опустилась ночь. В квартирах еще светились окна, вспыхнули вывески на магазинах, учреждениях,  загорелись  фонари по бегущим по всей столице улицам.

  Прохладный ветер шелестел листьями деревьев, зарывался в волосы редких прохожих, освежал лицо и шею  танцевавшей минуту назад Марине.  Неоновые вывески окрашивали все вокруг в зеленые, желтые, розовые, фиолетовые цвета. Вон там, совсем недалеко, вспыхнул, расцвеченный всеми цветами радуги фонтан, поднимая яркие, красочные струи высоко-высоко.

-   Красота какая, да, девчонки? – произнес Иван, беря обеих подруг под руки.
-   Ты так держишься за нас, потому что боишься упасть? – смеялась Нина. – Или за нас переживаешь?
-   За себя переживаю, конечно, - отшутился их провожатый. – Ведь если я упаду, Москва понесет большую потерю, понимать надо!
-   Да я именно так и думаю. Иначе чего бы ты так вцепился, прямо, как клещ, -  продолжала смеяться “Дымка”. – Я сяду  с Игорем, - заявила она чуть позже, открывая дверь.
-   Прекрасно! – довольно улыбнулся Иван, устраиваясь  рядом с Мариной.
-   Игорь, к Нине Ивановне.
-   Да я понял, Иван Алексеевич.

Выехав со стоянки, машина помчалась по ночной Москве, освещая редких прохожих, деревья, засыпающие в тени многоэтажных домов, опустевшие скамейки, парки, скверы.

Сидя рядом с любимой женщиной, Иван нежно пожимал ее пальцы с длинными ухоженными ногтями, подносил их к губам, и она чувствовала горячее дыхание влюбленного в нее человека. Это надо было остановить, и Марина очень тихо сказала:

-   Тебе не показалось, Ванечка, что за эти годы ничего не изменилось?
-   Что ты имеешь в виду? По-моему, кое-что все же изменилось… Мне всегда хотелось доказать тебе, что я не пустомеля, что многого могу добиться. Думал, встречу тебя, расскажу, что я министр и что этим я обязан тебе, тебе, Марина.
-   Нет, я не об этом. Ты молодец, и я горжусь, что была твоим другом.
-   Нет, не другом! – перебил ее Иван Алексеевич. – Ты же знаешь, что я всегда любил тебя, – и тихо добавил. – И люблю
-   И я люблю тебя, милый Ванечка! Люблю, как Нину, как Валюшку, как брата. Ты всегда будешь жить в моем сердце, - она погладила руку министра.
-    Я понял, что никогда не стану твоим мужчиной, ведь ты это хотела сказать? Братом, другом – кем угодно, только не твоим мужчиной?
-   Да, дорогой! И я ничего не могу с этим поделать…

Они замолчали и до дома Ниночки не проронили ни слова. Поднявшись на шестой этаж, вошли в квартиру и прошли в кухню.

-   Ну, вы даете! – вышла из спальни Катя. -  Мы с Глебом уже хотели в милицию звонить о пропаже!
-   Приехали, да? – вышел и сын Нины Ивановны. – Ну, мать, ты совсем от рук отбилась. Отец звонил в одиннадцать, а тебя дома нет.
-   Может, вы оба сначала поздороваетесь? – сердито ответила сыну  мать. – О звонке отца я знаю. Мы по мобильному говорили. – Вот эта девочка, - повернулась она к Ивану, - дочь нашей Марины, Катя. А Иван Алексеевич, Катя, наш однокурсник и большой человек. Прошу любить и жаловать.
-   Очень приятно, - усмехнулась девушка. – Значит, это вы задержали наших мам?
-   Я! – склонил голову мужчина. – Виноват, простите! А повинную голову меч не сечет, верно?
-   То-то, что не сечет, а жаль! Я бы так секанула, мало не показалось бы! У мамы должен быть режим, а вы…
-   Все, Катя, довольно! Иди спать, - прервала перепалку Марина. – Я сегодня постоянно чувствую и слышу, что за меня говорят, что-то решают, словно меня и нет… опять нет. И-ди! – видя, что дочь хочет что-то сказать, тихо повторила Марина, и Катя, резко повернувшись, захлопнула за собой дверь.

-   Не обращай внимания, обычная ревность, - успокаивая гостью, сказала Нина. -  Да садитесь вы уже к столу…  Девочка привыкла, что ты всегда с ней, и вдруг – ты с кем-то еще. Пройдет, это я тебе как психолог говорю... Кофе попьем или чай заварить?
-   Ребята, простите, но я так устала, что валюсь с ног. Отпустите меня спать, иначе я засну прямо за столом, - улыбнулась друзьям Марина.
-   Ты когда едешь? – Иван положил ей руку на плечо  .
-   Завтра. Не знаю, правда, как с билетами. Сейчас сезон отпусков, сами понимаете…
-   О билетах не беспокойся. Ты едешь вечером, как раньше домой ездила?
-   Да, только тогда я ездила в Курск, а теперь мне гораздо дальше.
-   Хорошо, завтра билеты доставят прямо сюда, не волнуйся.
-   Так вы не обидитесь, если я пойду спать?

Иван посмотрел на хозяйку. Та сделала знак рукой, и он понял: Ниночка хочет что-то сказать, что-то, чего не должна слышать Марина.

-   Мы не обидимся, правда, Нина?
-   Конечно, нет! Иди, иди спать, Марин!
-   Спокойной ночи, ребята! Я такая счастливая, спасибо вам за сегодняшний день!
 
Проводив подругу в спальню к дочери, Нина Ивановна прошла к плите и поставила чайник.
-   Вань, поговорить надо! Не знаю, что делать, - призналась она.
-   Да ну? – сняв очки, произнес ее ночной гость. -  Ты – и не знаешь? Чудеса в решете!
-   Ладно, не поясничай.  Сейчас я посмотрю, что ты скажешь.
-   Подожди, Нина, меня послушай…
-   Ничего не говори. Я все слышала в машине. И я согласна с Маринкой.  Вань, ты же понимаешь, что она не кокетничает, не набивает себе цену. Она всегда была честной с тобой, и ты это знаешь лучше меня. Ей все равно, министр ты или простой учитель. Любят не за портфель, Ванечка, - назвала по студенческой привычке друга юности.
-   А за что любят, Нина?
-   Не знаю. Ты можешь мне сказать, за что полюбил Маринку?
-   Ее нельзя было не полюбить.
-   То есть, не можешь? А от меня чего требуешь? Все. Время позднее.  Надо поговорить о деле.

 Нина Ивановна достала визитную карточку таксиста и протянула Ивану. Тот очень внимательно прочитал все написанное и поднял глаза на наливавшую чай хозяйку.

-  Тебе, как всегда, с лимоном? – спросила она и, увидев кивок Ивана, опустила в его чашку ломтик лимона.
-   Откуда у тебя это? – поднял гость визитку.
-   Сейчас расскажу, - и вкратце рассказала о таксисте, который дал дочке Марины свою визитную карточку.
-   Так Катя знает, кто ее вез?
-   Нет. Она взяла визитку и, не глядя, положила ее в карман.
-   А у тебя она как оказалась?
-   Еще нелепее. Когда я приехала за Мариной в “Аксандру”… Кстати, а почему клиника  так называется ?
-   Элементарно, Ватсон! – усмехнулся Иван. – Аксенов плюс Андреев: АКС + АНДР = “Аксандра”.
-   Точно! Вот я балда! Так на чем я остановилась? – и она поведала своему приятелю, Министру, историю визитной карточки, которую Катя отдала ей в клинике после выписки Марины.
-   И чего ты хочешь от меня? – помешивая в чашке ароматный напиток, спросил Иван.
-   Я не знаю, Вань, говорить о Вадиме Марине или нет? Ведь судьба словно отводит от нее встречу с ним. Даже не встречу, а сам факт его присутствия тут. Ну, просто все против этого.
-   Да, дела-а, - отодвинул чашку Иван Алексеевич. – По-моему, пока повременим. Дай ей отдышаться. Пусть придет в себя после операции своей, а там время покажет. Не собирается в Москву перебираться?
-   Это с ее украинским-то  паспортом? Кто ее сюда пустит?
-   Послушай, я совсем забыл ее поздравить с выходом книги! Я же подарок ей привез и ношу целый день в портфеле.
-   Оставь, я передам завтра. И что такое ты решил ей подарить?
-   Ноутбук. Она же сможет писать везде.
-   Я даже не знаю, есть ли у нее компьютер с ее-то зарплатой, а ты – ноутбук! Она будет очень рада.
-   Думаешь?
-   Уверена. Вань, так не говорить ей о Вадиме?
-   Я думаю, нет. Но психолог у нас ты, так что, смотри сама. Когда она собирается приехать? Надеюсь, не через тридцать лет? Вот если б у нее тут квартира была… , - задумчиво проговорил Иван Алексеевич.
-   Ну, ты скажешь тоже! - вздохнула Нина. – Впрочем, возможно, она и переберется сюда в скором времени…, - неожиданно  сказала и сразу замолчала, поняв, что чуть не проговорилась.
-   Что ты имеешь в виду? Она хочет все же переехать? А почему бы и нет? Я думаю, что скоро ее присутствие тут будет необходимо. Я тебе не говорил, что один экземпляр ее книги подарил  знакомому молодому режиссеру?
-   Да ты что? Тогда ей непременно надо быть тут. Вань, а может, мы купим ей квартиру, хоть однокомнатную, “бэушную”? – с надеждой спросила  и увидела, как загорелись глаза у ночного собеседника. – Я даже знаю, кто может помочь решить финансовый вопрос.
-   Нина, Нина! Ты совсем забыла характер подруги, - вздохнул Иван. – Да Маришка никогда не примет такой подарок! А, может быть, у нее есть свои сбережения? Тогда другое дело!

Нина Ивановна не слушала Лукьянова. Сейчас она думала, сказать ему об Аксенове или нет, и все-таки последние слова коснулись ее ушей.

-   Какие  могут быть сбережения с ее работой на Украине? Ты знаешь, какой там прожиточный уровень? Финансист чертов! Уходи! – разозлилась вконец Нина Ивановна. – Мы с Левой поговорим об этом. Уж он-то не будет рассуждать о сбережениях Марины. Я бы сама ей помогла, просто мы с Погореловым будем еще лет десять гасить долг за свою квартиру. Ты прав: каждый сам за себя! Но в Москве, как тебе известно, покупают квартиры таджики, узбеки, чеченцы – кто угодно! А для Марины, у которой отец кровь проливал, защищая Москву от фашистов, был ранен, контужен и все равно вернулся на фронт, для Марины места в Москве нет! Нет! – повторила она, вставая. – Как только дело доходит до  финансов, любовь исчезает. Скажи-ка, друг ситцевый, а не себя ли ты ценишь в этой любви? Де-скать, вот какой я верный, преданный, единственный, кто через всю жизнь пронес это чувство? Прости, Иван Алексеевич, я сегодня устала, да и ты, я думаю, тоже. И водитель твой, бедняжка, замучился, тебя ожидая.
-   Что ты так разошлась? Я ухожу. Конечно, мы устали. Поговорим позже. Дай мне, пожалуйста, телефон Марины, - доставая из портфеля новенький серый ноутбук, попросил Иван.

Посмотрев на него потухшим взглядом, “Дымка” продиктовала телефон подруги и закрыла дверь за ушедшим гостем.