Ах, Азнавур, Азнавур!

             «Не бывает поздно, бывает уже не надо.»
                /Фаина Раневская/
«И наступает час, когда хочется уничтожить то,
что ты любишь,
чтобы оно тебя больше не мучило…»
                /Рэй Брэдбери/

И, всё-таки, каждая семья счастлива по-своему.
Классики это давно уже доказали. Всё зависит от типа
отношений, выбранного парой. Некоторые клянутся друг
другу в вечной верности, другие обещают сразу
сказать, если что-то не так, а иные – всё видят, всё
знают, но предпочитают молчать, боясь потерять своё
хрупкое, построенное годами, счастье.

Алёна, не простив предательства любимому парню,
уехала в другой город. Через полгода отдала свою
трепетную руку, не сердце, горячо влюбившемуся в неё
лейтенанту. А тот, вскоре, вообще, вывез её в другую
страну.

Вот и хорошо! Всё равно, больше никого не полюбить,
так пусть лучше меня любят. Стерпится – слюбится!

В любви мужа не сомневалась все тридцать пять,
вместе прожитых, лет. И он не раз доказывал
стабильность своего чувства. Даже подарил Алёне,
кроме счастья материнства, умение получать женскую
радость от близости.

Сегодня, в тихий, тёплый июньский вечер, им,
наконец, удалось остаться одним. Внуков забрали, на
столе осталась бутылка хорошего вина от зятя,
пирожные и фрукты. Всех напоили, накормили, теперь
можно покайфовать и самим.

Посидели на балконе, полюбовались первыми
звёздочками на тёмном, всегда загадочном небе. Редко
их увидишь в этих местах. Обычно небо и море
сливаются в единую, серую, свинцовую массу.

Вопреки установившимся правилам, в ванну забрались
вдвоём, попарили и потёрли друг дружке спины,
дурачились и даже какие-то хотелки проявились, но
решили «всё путём!» - начинать надо с дорогого вина.
Балует иногда зятёк!

Плеснула Алёна элитного напитка в широкие бокалы,
включила радио и блаженно опустилась на мягкий диван
рядом с мужем. Хо-ро-шо! Звякнувший «за другдружкино
здоровье» хрусталь отсалютовал солидарность.

Из радиоприёмника мягко струилась, как лесной
ручеёк, какая-то классическая музыка. Успокаивала,
настраивала на лирический лад. Молчание казалось
многозначительным, как тишина перед грозой. Алёна
придвинулась к мужу поближе, слегка погладила
выступающий из-под майки животик, тесней прижалась к
руке грудью и игриво заглянула в его лицо. Ноль
эмоций! Казалось, рядом сидит индийский гуру в
глубокой медитации. Отрешённое выражение лица мужа
очень удивило и огорчило её – он был не здесь, не
рядом, не с нею, а где-то очень далеко…

Не прерывая его раздумий Алёна затихла рядом,
размышляя, что с ним случилось, о чём так думает,
где он сейчас?

В это время по радио зазвучал чарующий голос
армянского француза Шарля Азнавура. Ах, Азнавур,
Азнавур! Совратитель и аккомпаниатор влюблённых!

Тревога за мужа постепенно сменилась приятными
воспоминаниями, связанными с мелодиями этого
волшебника – шансонье, очень популярного и любимого
в годы её зрелой молодости.

А вспомнить было что…

Почти чёрные, тоже армянские, глаза, вспыхивающие
из-под густых ресниц, мимолётная манящая улыбка,
тонкие, порхающие над клавишами пальцы инженера, не
пианиста, блеск остроумной шутки, смелые и нежные
руки влюблённого… Падало и замирало сердце. Руки
дрожали только от его голоса по телефону…

Тайные, редкие встречи… в самых невероятных местах –
лишь бы не попасть на чьи-то недобрые глаза, а,
значит, и на языки… Шарма встречам дополняла музыка,
записи Шарля Азнавура и Джо Дасена.

Для Алёны всё это стало смыслом жизни, ярким
дополнением к материнству. Даже к мужу изменилось
отношение! Чувство вины и жалости научило терпению и
повышенной заботе о нём, о семье.

Много лет тянулась эта сладкая пытка, каждый шёл на
неё добровольно. Но, нарушить табу «семью не
разрушать!» - никто не смог.

Голос Шарля Азнавура замолк.

Алёна очнулась и посмотрела на мужа. Похоже, он тоже
вернулся из путешествия в прошлое. Стряхнув
расслабленность, он, вдруг, решительно заговорил:

- Я вчера встречался со Светой. Три года не
виделись. Дочке уже пять лет. Похожа на меня.

Алёна замерла.

- Я знаю, что ты меня так и не полюбила. Не раз
сочувствовала мне, посылала к другим женщинам
познать, наконец, счастье взаимности. Просила
оставить тебя, даже с двумя детьми. Пробовал, но не
смог... Я всё знал о тебе, прощал и молчал. Любил
тебя! Всякую! И сейчас люблю. Хотя, похоже, Света
мне очень дорога. Она любит меня…

И тут Алёна взорвалась:

- Так и иди к ней! Я отпускаю… Только, как ты мог,
любя меня, завести, по-сути, другую семью?! Я жила
твоею любовью! На ней и держалась вся наша семья,
хотя мне было очень нелегко, не испытывая ответного
чувства. Одного не понимаю, как, любя, можно
изменить?!

- Значит можно, по твоему же велению… Я ухожу! Ты
хотела этого, - хрипло проговорил муж и тяжело встал
с дивана.

- Но, почему так поздно… - голос Алёны выдавал,
готовые вырваться, рыдания.

Из приёмника лился интимный, задумчивый голос Шарля
Азнавура.

Ах, Азнавур, Азнавур!

Совсем недавно ты аккомпанировал на последней
встрече влюблённых, на «похоронах любви», как они
назвали её. Инженер уезжал в многолетнюю
командировку. Вместе с семьёй. Надо было что-то
делать с этой тайной любовью, с Алёной. Голос звучал
твёрдо, решительно. Монолог был продуман и
прочувствован.

- Так жить больше нельзя! Подводное течение
подтачивает нас, нашу психику, нашу жизнь... У нас
рушится дом, наша крепость, где мы спасаемся от
невзгод внешнего мира. Моя жена часто болеет. Твой
муж близок к алкоголизму. И в этом – наша вина! Надо
найти волю и избавиться от этой дикой, первобытной
страсти. Я уезжаю, а ты постарайся пересмотреть своё
отношение к мужу. Не сможешь – уходи сама, забрав
детей! Справишься! Может быть, даже встретишь новую
судьбу. Здесь я тебе не помощник…

Алёна молча слушала его убедительную речь. Обречённо
соглашалась. И только каждая клеточка тела бунтовала
и рвалась к нему. К нему! В последний раз…

Горели чайные свечи на краю стола. Нежной рукой
гладились её волосы: - Какая ты красивая в любви!
Будь счастлива! Храни тебя Бог!

Пережив заново эту, последнюю, встречу, Алёна
растерянно осмотрелась. Взгляд упал на забытого
внуками мишку, с большими, грустными глазами.
Зачем-то прижав к себе игрушку, Алёна встала и
подошла к стоящему у окна мужу. Ни слёз, ни слов не
было…

Голос Шарля Азнавура умолк…

Март 2020, Торревьеха, Испания