Про Тоську. глава 1. Дятел. ч. 4

***

А телеграфист Вольдемарт был легок на помине. Как только Петрович ушел, раздалось его топанье в сенцах и, громко стукнув в дверь, он ввалился в избу. Вольдемарт любил бывать у училок: он считал себя интеллигентом и нуждался в соответствующем общении. Он не знал ничего, кроме азбуки Морзе, но гордился перед ними, важничал, намекая на секретность своей работы: «Я ведь еще и уполномоченный», – часто говорил он им, значительно поднимая брови.
– Здоро;в, девчат! Как жисть молодая? – привычно спросил он.
– Цветем и пахнем! – привычно отозвались они. – Привет!
– Пахнете здорово! – Вольдемарт потянул носом. – Блины жарили?
– Угу! Вот один остался! Немного подгорел, – предложила Тоська блин, забракованный Петровичем. – Хочешь?
– А чо! Давай! – он аккуратно повесил свое драповое полупальто на крючок, сверху набросил белое шелковое кашне – предмет его гордости – и подсел к столу.
– М-м-мм… – голодный Вольдемарт поглощал блин, почти не жуя. – Ух, вкусно! Замуж тебе, Антонида, надо! Будешь мужа блинами кормить!
– Для этого замуж выходить? – ехидно уточнила Валь Санна.
– Ну не только… – хохотнул Вольдемарт и, подавившись, закашлялся.
– Во-от. Бог-то не Тимошка! – Тоська постучала кулаком по его спине и налила в чашку чаю.
– Всё… Всё… Уже прошло, – он отхлебнул из чашки и умиротворенно откинулся на спинку стула.
– О! Хорошо! Девчат, я чо пришел. Говорят, концерт скоро будете давать? Репетиция была. Плясали, пели. Чо? И на концерте тоже будете?
– Ну а для чего же мы репетировали?
– Ну не знаю… А может, и мне выступить?
– Давай! Морзянкой простучишь по зубам песню «Не кочегары, мы не плотники, да…» – пропела Тоська.
– «… и сожалений горьких нет, так нет…» – подхватила Таня.
– «…а мы почтовые работники, да…» – и Валь Санна, отбивая ритм пальцами по столу, закончила: «и телеграфом шлем привет!..»
– Та-та-там… – простучали по столу уже втроем.
– Ну я, конечно, не такой артист, как вы! – обиделся Вольдемарт и мстительно добавил: – А вот скоро настоящая артистка приедет! Она вам класс покажет!
– Это кто ж? Неужто Нонна Мордюкова? – подбоченилась Тоська.
– Не… Получше вашей Нонны есть! – Вольдемарт выдержал паузу. – Я сегодня телеграмму отнес тетке Насте. Доча ейная, артистка, едет! Любаня, акробатка. Дядя Лёня уже лошадь с санями готовит, встречать в район поедет. Тонь, ты ж квартировала у них! Они чо, не рассказывали?
– А как же!
И Тоська показала в лицах: «Девка – самостоятельная, живет в городе, зарабатывает хорошо на фабрике… И в цирке выступает! По проволоке ходит! В газетах ее пропечатывают!»
– Ага, даже в областной! И фотки ее печатали! Я видел! – хвалился Вольдемарт.
– Ну и чо? – опять подбоченилась Тоська. – Про нас тоже писали и фотку, как ты говоришь, печатали. Ты ж сам нам газету приносил!
           – Ну ты и сравнила! – он скривился в усмешке. – Про нее пишут: из деревни в город приехала... В цирке выступает! И газета областная. А про вас чо? Из города — в деревню… И по проволоке не ходите. И газетка так себе, районная! – отомстил вредный Вольдемарт девчонкам за «кочегаров» и «морзянку на зубах».
Девчонки в долгу не остались.
– «По проволоке дама идет, как телеграмма!» – сложила губы бантиком Валь Санна. – Как раз по твоей почтовой части.
– «Она по проволоке ходила, махала голою ногой», и Вольдемарта страсть схватила своей мозолистой рукой! – Тоська драматично прижала руки к груди.
– «А вдруг потом она обманет, ведь от нее беды не ждешь», – сокрушенно посочувствовала Таня. – Ах, бедный, бедный Вольдемартик, ведь сам по проволоке идешь!
– А ну вас… Чо вы? Ну вы чо? Я ж чо пришел... – вконец запутался Вольдемарт.
– Ну и чо ты пришел? Давай побыстрей! А то поздно уже!
– Ну чо… Любаня едет! Артистка. Вот. Ну концерт же намечается…
– Понятно! Хочешь, чтобы она нам класс показала?
– Ну!
– У нас свои классы есть, с пятого по десятый!
– Да я ж…
– Приводи, Вольдемарт, свою протеже! Пусть покажет, какой у нее класс!
– Сама ты протаже! – опять обиделся он.
– Ну ладно, не обижайся. Приводи свою Любаню.
Вольдемарт долго надевал тяжелое, на вате, пальто, сосредоточенно пристраивал под меховой воротник белое кашне. Медлил уходить. И наконец решился.
– Слышь, Антонида, а чо это за слово такое – протаже?
– Это Любаня твоя. Всем теперь можешь говорить, что она – твоя протеже.
– И чо теперь? – испугался Вольдемарт.
– А ничо! Не боись! Жениться после этого не обязательно!
  Озадаченный Вольдемарт наконец ушел.
– Интересно, какая она, эта акробатка воздушная, которой мы в подметки не годимся? Тебе ее фотографии показывали?
– Только газетные. А там не разберешь. У всех лица одинаковые, из черно-серых точек. Приедет – увидим!