Серый

Бим навострил уши и с лаем выскочил из ограды. В конце улицы сидел облезлый Серый и лениво лаял.

«Бим, стой!», – крикнул я готовому к драке корги. Пёс, рыча, остановился, но, задрав хвост, не выпускал врага из прицела, намереваясь напасть на него сразу же, как только я разрешу. Я вышел из ограды тоже, повернул голову и исподлобья хмуро пристально снова всмотрелся в Серого. Он вызывал у меня если не ненависть, то чувство постоянного дискомфорта.

Серый был неудобен. То он нападёт на нас из-за угла, то бросится на машину, в последний раз он зубами поцарапал бампер и крыло. Иногда мне искренне хотелось Серого убить.

Серый был беспородным бродягой. Он был высок - у него были необычно длинные лапы, голову я даже не могу назвать головой, — это была башка, неестественно здоровая, с узкими глазами и непременно без половины левого уха. Как будто оно когда-то не выдержало жестоких холодов и спаслось только лишь потому, что поделилось с морозом половинкой себя. Второе ухо было на месте и определённо торчало вверх, давая возможность Серому хоть как-то прислушиваться к улице, но дальше у Серого также не было хвоста. Полностью. Потерял он его при рождении, в драке или из-за мороза – установить уже не было никакой возможности. Но то, что хвост отсутствовал, был неоспоримый факт. В дополнение ко всему летом Серый был весь в репейнике и клещах, и один клещ обычно, напившись крови, мешал серому моргать, расположившись прямо над его глазом. Вот такой Серый жил на повороте возле дороги, раздражая меня всем.

Серый родился однажды и в куче соломы вместе с ещё тремя братьями и сестрами. Куда они делись со временем, сейчас неизвестно, как и то, живы ли вообще. Но Серый выжил, всё детство он ютился под забором, питаясь тем, что удалось добыть в деревне, в лютый мороз ночуя на улице, пряча нос под лапы, а лапы под себя.

Кто были родители Серого, тоже неизвестно. Точно было понятно, что они вряд ли были голубых кровей. Я даже очень сомневался, глядя на него, что они были хоть сколько-то одной породы. По этой причине определённо Серый не имел ни образования ни хоть какого-то воспитания. Зимой он где-то прятался от мороза, а летом бегал по улицам и доставлял мне хлопот, если пересекался со мной и моим гламурным лоснящимся на солнце ушастым корги.

Порой Серого можно было обнаружить в лесу далеко от деревни. Что он там делал, мы не знали. Но он периодически там бегал, оглушая лес своим лаем и пугая посторонних грибников.

Серый хоть и был безродным бродягой, который скорей всего сгинул бы так же незаметно, как и появился, но ему в жизни очень повезло. Недалеко от того места, где он постоянно ютился, жил добрый мужик. Вот он и забрал Серого к себе, как говорится, на полный пансион. У мужика уже была собака – большой белый добрый пушистый самоед. Он и Серый каким-то чудом смогли сдружиться и теперь вместе жили в одной ограде, дуэтом облаивая всех, кто проходил мимо.

Но Серый, обретя дом, таким образом не одомашнился. Он периодически сбегал, перепрыгнув через высоченный забор, и по старой привычке шарился по деревне и лесам, возвращаясь грязным, в репейнике и в клещах. И вот теперь этот зверь снова сидел на дороге и тихо мне угрожал. А мне снова хотелось его убить.

Мог ли Серый быть другим? Мог бы. Ровно на столько, на сколько он сейчас мог бы быть мёртвым. Это зависело от природы и воли случая. Но не от самого Серого. Он даже выл сейчас не по своей воле. Получается, что нет никакой вины Серого. Никакой вины и ни в чём. Как и заслуг корги в том, что он моется в ванне и спит на кровати. «Бим, Серый, похоже, ни в чём не виноват, за что тогда его убивать? – сказал я своему псу. – Похоже его даже ненавидеть не за что». Я ещё раз задумчиво взглянул на Серого, бросил под ноги окурок, с досады сплюнул, глянул на Серого ещё раз, отвернулся, завёл пса и зашёл сам. А Серый, задрав голову, продолжал подвывать, не имея ни одного шанса понять то, что пронеслось за минуту в моей голове.

4.11.2025