8. 2. Арендатор Егор Деренговский 1826-1834

С 23 апреля 1824 года Стайки официально, по силе заключенного контракта, находились в аренде у помещика Викентия Осиповича Деренговского. Арендный платеж составлял 6025 рублей в год. Сумма была огромная, Стайки такого дохода не приносили.

Может быть, со временем, когда справились бы с последствиями неурожая 1821-1822 годов, когда улучшилось бы состояние крестьян, когда арендатор наладил бы хозяйство фольварка, тогда удалось бы выйти хотя бы на "безубыточность", но пока денег не было,  и Викентий Деренговский не внес арендный платеж за 1825 год - ни за первую, ни за вторую половину. А при этом, в соответствии с арендным контрактом, имение у арендатора отбиралось и вновь поступало в административное управление.

При этом арендатор (теперь уже, получается, бывший арендатор) обязан был внести неуплаченные платежи, да еще пени по 1% в месяц. А если арендатор платить не захочет или не сможет, то взыскание будет обращено на предоставленный им залог (по контракту залог предоставлялся в размере двухгодичного арендного платежа).

Залог за Викентия Деренговского предоставили Андрей Шахно и Егор Деренговский (384/1/45/28). Кем приходился Викентию Деренговскому Андрей Шахно, я не знаю, а Егор Деренговский был его родным братом. Егор Деренговский предоставил за брата в залог 38 душ своего имения Кудепи, 8 из деревни Барсукова (а может, Барзунова) и 30 из деревни Пурпова. (Кудепи, или Кодепи, или даже Кодебы - имение Егора Деренговского в Люцинском повете, название в документах встречается в самых разных вариантах, но, видимо, связано с речкой Кудепь)

Значит, если арендные деньги за Стайки не будут внесены, то придется Егору Деренговскому расставаться с частью своего имения Кудепи.

В этой ситуации Егор Деренговский решил взять дело спасения бизнес-проекта "Стайки" в свои руки. Они с братом написали прошения в Витебскую Казенную Палату, в котором просили передать права аренды Стаек от Викентия Деренговского Егору Деренговскому как залогодателю, а тот, в свою очередь, обязывался уплатить все недоимки. По закону так можно было сделать. Причем Егор Деренговский в своем прошении особо отмечает, что вновь назначенный администратор Стаек распоряжается плохо, от чего казна в дальнейшем будет иметь убытки.

Надо сказать, что к 1826 году у Казенной палаты уже был печальный опыт, когда за неуплату недоимок имения отбирались от арендаторов и вновь поступали в административное управление. Печаль заключалась в том, что доходов при административном управлении имение приносило существенно меньше, чем бывший арендный платеж. Казенная Палата вела с Министерством Финансов переписку о том, как повысить эффективность административного управления, и я об том напишу позже, но результаты как-то не радовали.

Поэтому в данном случае Казенная Палата охотно согласилась бы удовлетворить прошения братьев-Деренговских и передать права аренды от Викентия к Егору Деренговскому, но надо было получить разрешение Министерства Финансов. И Казенная Палата направляет в Министерство Финансов донесение с подробным объяснением данной ситуации, которое я привожу в приложении. (279/3/561/32)

Министр Финансов 24 сентября 1826 года согласился с мнением Казенной Палаты (379/3/561/35), и 29 октября 1926 года Департамент Госимуществ доложил, что распоряжение Министра выполнено, и отныне арендатором Стаек является Егор Осипович Деренговский.

На что рассчитывал Егор Деренговский, трудно сказать. Но, видимо, и выбора у него особого не было: либо спасать Стайки, либо лишаться существенной части своего имения Кудепи. Видимо, Егор Деренговский считал, что при определенных вложениях Стайки можно спасти.

А средства для этих первоначальных вложений он собирался взять от другого имения - фольварка Старый Двор, которое он взял в аренду у полковника Снарского в 1817 году сроком на 10 лет. Срок, правда, уже подходил к концу, но в контракте на аренду Старого Двора было условие, что если бы на этот фольварк была определена судом сумма для тайной советницы Снарской, то Снарский обязывается эту сумму уплатить, а пока не уплатит, Деренговский будет владеть фольварком. Да и вообще, полковник Снарский находился в армии, и когда он оттуда до своего Старого Двора доберется - неизвестно. В общем, Егор Деренговский на Старый Двор рассчитывал почти как на свое собственное имение.

А тут господин Снарский от места армейской службы благополучно вернулся, и с неведомой мне тайной советницей Снарской все вопросы урегулировал, и от Деренговского потребовал на законных основаниях имение Старый Двор освободить. А поскольку Деренговский этого делать не хотел, то был небольшой (нет, пожалуй, большой) скандал, дошедший до Сената (1347/65/199). В результате права Снарского на Старый двор были подтверждены, а Егор Деренговский доходов с этого фольварка лишился.

В результате - в 1830 году на Егоре Деренговском недоимка за аренду Стаек 3797 руб. 70 коп. (включая 349 руб. пени за прошлые платежи) (379/3/962/12)

Опять нависла угроза разрыва арендного контракта. А с источниками дохода ситуация непонятная. Как позже напишут родственники Деренговского, в его имении Кудепи было около 150 ревизских душ, и приносило оно 6000 рублей дохода. Этого явно мало для оплаты аренды Стаек и вложений в хозяйство, значит, видимо, у Егора Деренговского были еще какие-то статьи дохода. С другой стороны, Кудепи дают 6000 дохода со 150 душ, а в Стайках - 477 ревизских душ, неужто не получится добиться такой же доходности?

Может, и получилось бы со временем, только свалилась на господина Деренговского другая напасть.

Через Невельские земли проходил путь, по которому гуртовщики перегоняли в столицы скот с Украины. Это приносило владельцам имений определенный доход (гуртовщики платили за выпас скота по дороге, а также покупали на корм барду), но в данном случае принесло большое несчастье.

В 1831 году в дороге из одного гурта пало несколько волов. Гуртовщики зарыли туши близ дороги. А стаецкие крестьяне, увидев это, туши откопали и кожу с волов сняли, поскольку в хозяйстве вещь полезная.
Только с этой кожей принесли они в Стайки какую-то заразу. Пали все 78 казенных коров, часть личного скота Деренговского, который он держал в Стайках, а также большая часть крестьянского скота.
Невельский суд признал крестьян виновными, и приговорил Прохора Филиппова, как больше всех виноватого, к 12 дням, а остальных участвующих в деле крестьян к 8 дням тюрьмы. Но по поводу возмещения убытков  Уголовная Палата ничего не определила, так что требовать их возмещения было не с кого (да и с кого требовать - у крестьян таких денег нет) (384/1/45/1-3,76)

В результате имение осталось без казенного скота, крестьяне - без своего, и в такой ситуации вносить арендные платежи, конечно, не было никакой возможности.

Я не знаю, обращался ли Егор Деренговский в Витебскую Казенную Палату с просьбой о списании убытков, рассрочке платежей или каких-то других послаблениях в связи с постигшим его несчастьем.

А РГИА есть только дело, которое касается просьбы о списании недоимки, поступившей уже после смерти Егора Деренговского от поверенного его наследницы.

Егор Осипов Деренговский умер 4 сентября 1834 года (1347/66/864). За аренду Стаек на нем числилась гигантская недоимка 13480 руб. 18 коп. и пени 5240 руб. 99 коп., и еще винокуренных денег 2804 руб. 85 коп. и пени 1668 руб. 30 коп., всего 23194 руб. 32 коп. (384/1/45/83)
(напомню, что исчисленный по Стайкам винокуренный доход был меньше винокуренной пошлины, определяемой по числу душ, поэтому кроме арендной суммы Деренговский должен был доплачивать недостающие винокуренные деньги; кроме того, сумма пени в разное время указывалась разная, потому что и после смерти Егора Деренговского пени за просроченные платежи продолжали начисляться)

В связи с неуплатой арендных денег имение было передано в административное управление, но числившуюся на бывшем арендаторе недоимку Витебская Казенная Палата должна была истребовать с наследников Деренговского.

Но об этом - в следующем посте.