Порча

"Я сижу у окна, вспоминаю юность,
Улыбнусь порою, порой отплюнусь..."
           (Иосиф Бродский)

Странно это или нет, но фольклористы - народ суеверный.
Были мы в экспедидции, в местах отдалённых. Наша руководительница, милейший человек и хороший полевой исследователь. Десяток девушек. И я, многогрешный, аспирант 25 лет от роду. Официально я, конечно, никакой должности не занимал, но... В общем, сами понимаете.
Среди участниц была пара-тройка совсем юных, только-только закончивших первый курс, и поехавших "в поле" впервые. Вот одной-то из них и была Лена.
Вообще-то в ней всё было обычно, как и её имя. В меру хорошенькая, неглупая. Если честно, я не обращал на неё особого внимания.
Теоретически бы мог попробовать сорвать нежный девичий поцелуй где-нибудь среди берёз. Или, что гораздо хуже, читать ей на закате Гумилёва.
Но у меня были уже устоявшиеся отношения с пятикурсницей Натальей. Прямого отношения это к делу не имеет, однако...
                ***
Как-то раз Лена вернулась "с записи". В принципе, в одиночку ходить записывать сказки, песни, частушки, заговоры и прочий материал не разрешалось: мало ли что. Исключением были аспиранты и старшекурсники. Но тут... просто не хватало людей.
И юная исследовательница одна пошла к какой-то бабке. И провела в её избе полдня. И пожаловалась девчонкам: голова болит - сил нет. Бывает. Проходит. Ляг;  может, поспишь...
Но тут одна приглуповатая начала задавать Лене вопросы: а глаза-то у бабки какие, тёмные? А травы разные в избе развешаны? А она варила что-нибудь при тебе? А чаем с травами угощала? Может, шептала что-то?
А кошка чёрная у неё есть?
А ты... Ты в подол иглу-то без ушка воткнула - от сглаза? Ах, нет!..
Вот и цепочка серебряная у тебя на шее - горячая, будто над огнём подержали.
Ну всё!
Сглазила она тебя!
Юности, красоте позавидовала!
Порчу на тебя навела!
                ***
Как назло, блин, Мария Николаевна ушла до позднего вечера - заранее всех предупредила. А Лене-то плохо всерьёз! Голова болит, кружится; тошнит её; дышать тяжело; сердце щемит...
А где одна дурочка - там и две, и три. Бегают, руками машут, рассказывают бедной девочке про сглаз и порчу.
Так.
Первое: что-то делать придётся мне. Больше просто некому.
Второе: глаза у бабки могут быть любые, травы развешаны - ну да, лекарственные: душица, зверобой, кровохлёбка...
Варила она что-то на обед, угостила Лену чаем с брусничным листом или с чем-то тоже совершенно безобидным.
И привычно шептала что-то себе под нос - от привычного, но от этого не менее горького одиночества...
Чёрная кошка... Да хоть серо-буро-малиновая в крапинку!
Третье: жарко у старушки в избе, душно до обморока, и главное - угар!
Ерундовый, слабенький - но если полдня там просидеть, может поплохеть всерьёз, особенно с непривычки. Я-то знаю: в детстве один раз от угара едва Богу душу не отдал.
Лекарство одно - свежий воздух.
Но, блин, - незадача. Лена теперь уверена, что её сглазили, испортили...
И чего делать?
Ага... Так!
"Таша! Ташка! Скажи девчонкам, кто поумнее: пусть они при Лене пошепчутся. Как бы невзначай. Типа, я потомственный колдун! И мать у меня - ого-го! Ведь говорили об этом, шутковали, помнишь? В общем, "идёт великий Мганга, он разгонит тучи волшебной метлой!"
Идея ясна?"
Наталья улыбается, кивает. Клин вышибают клином.
Через полчаса я веду Лену на лужайку за домом снимать порчу. Главное - не ржать.
Поэтому я сурово запрещаю приближаться к нам. И Таша за этим бдительно следит.
Сидит Леночка на травке. Н-да...
"Сидит милый на крыльце
 С выраженьем на лице.
 Выражает то лицо -
 Чем садятся на крыльцо!"
Я делаю пассы, хмурюсь, бормочу под нос какую-то ахинею, кланяюсь в разные стороны...
Я на семь лет старше, я аж целый аспирант, это моя восьмая экспедиция!
И бедная больная малышка верит.
Естественно. Ветерок дует, угар выдувает...
Наконец Лена широко зевает. Йессс! Сработало!
"Ложись и спи до вечера!" - милостиво велю я. Так Лена и делает с большим облегчением.
                ***
Когда возвращается Мария Николаевна, девчонки взахлёб рассказывают ей историю чудесного исцеления. Я скромно молчу. Таша тоже молчит - но выражение лица её выдаёт. Начальница кивает, но улыбается как-то рассеянно.
"Да, угар, - говорит она, - и всё же к этой бабке не ходите больше. И иголку в подол втыкать не забывайте".
Ей, конечно, виднее. Суеверия суевериями, а дыма без огня не бывает.
Одно слово - фольклористика.