Путь к Полярной звезде

«Однажды учительница рассказала нам о Полярной звезде. Помню, это было в мае. В ту же ночь вместо того, чтобы лечь спать, я потихоньку пробрался через дом и вылез на балкон. Как сейчас помню слова учительницы: нужно искать ковш созвездия Большой Медведицы. И потом идите вверх, вверх, вверх. До конца. А на самом верху горит Полярная звезда. Ярче иных. Веками она указывала путь морякам и путешественникам.

В ту ночь… в ту ночь на Небе горели миллиарды звёзд. Я чувствовал себя таким маленьким, таким ничтожным. Мне было 8. Я и понятия не имел о каких-то там созвездиях – Пегас, Орион, Возничий. Я думал: разве смогу сам отыскать такую маленькую точку в Небе? Но такую важную. Справлюсь ли я?

Мне сейчас придётся уехать. Ехать долго. И далеко». 

(из последнего монолога Коррадо Каттани с Сальваторе Фроло)


****** 


«Спрут» – лучшее, что я знаю на тему т.н. «криминального кино». Четвёртая часть (1989 год) с гибелью в финале комиссара Каттани – эталон жанра. Здесь стоило поставить точку, сразу после сообщения по радио в новостях и без избыточного финала с речью прокурора Сильвии Конти. Но мегапопулярный в Италии сериал растянули до 2001-го.

Хотя коммерческий эталон в мировом масштабе – «Крёстный отец». Трилогия Марко Пьюзо, разлетевшаяся на цитаты, два знаковых фильма режиссёра Фрэнсиса Копполы, актёры Марлон Брандо, Аль Пачино и Де Ниро – куда против такой гвардии обыкновенному итальянскому сериалу с Микеле Плачидо…

«Крёстного отца» я всегда смотрел отстранённо. Да, есть ценные мысли, некнижные истины, и это непопулярные в социуме истины о природе человека, дремлющей благодаря цивилизации комфорта. Конечно, работа Копполы – явление в кинематографе не только 70-х. Оспаривать это уже невежественно.

У классики Пьюзо – и то, лишь в моих глазах – всего один минус: никто из сотен персонажей не вызывает симпатии. В лучшем случае, эпизодически, – лёгкое сочувствие и одобрение. Не более того.

Четыре части «Спрута» (иные можно оставить без комментариев) выстроены совершенно иначе. Мы видим тех, кто не сдался матрице несправедливости и пытается очистить Авгиевы конюшни мироздания. В дурном сценарии они бы победили, пусть и ценой очень многих жертв. Но режиссёр Луиджи Перелли слишком хорошо знал Италию и саму природу человека.

В известном смысле, Каттани совершает самоубийство, пусть и чужими руками. Прекрасно всё осознавая (ходы противников после стольких лет борьбы с мафией он читал как открытую книгу). Но крупнейшее расследование успешно завершено, закачались даже сильные мира сего, и глава мафии Пуппаро мелковат в сравнении с иной добычей – арест Тано Карриди, неприятности у Антонио Эспинозы. Остальное – не под силу любому полицейскому комиссару с любыми полномочиями.

Смыслы исчезли, и остаётся только боль от потерь (жена, дочь, десятки друзей). Жить с этим невыносимо. Каттани сам отпускает охрану, навещает Фроло (от монолога о Полярной звезде я плакал в свои 16), а затем через пустой коридор выходит в такой же безлюдный дворик клиники. Он прекрасно знает, что там его ждут, и все посторонние «нечаянно» отсутствуют в половине восьмого утра буднего дня.

Луиджи Перелли прекрасно понимает иное. Инфошум от расстрела мафией комиссара однажды утихнет, пусть и не через одну-две недели. И любая судьба Карриди с Эспинозой, ускользни они снова или получи возмездие, ничего не изменит. Миллионы захотят жить так, как они, а не комиссар в своей лачуге гостиного типа с аскетичным по меркам итальянцев бытом. По вечерам он готовит фастфуд и кормит собаку, думая об истории Сальваторе Фроло, чью жену и дочь мафия сожгла в машине за отказ Фроло «оказать услугу другу в благодарность за возвращённый после кражи мотоцикл». То есть, совершить убийство.

Никакого моралистичного прозрения не будет. Фроло прикован к постели до конца дней, Каттани расстреляют в больничном дворике, Карриди вернётся в политику и бизнес с прежним размахом, Эспиноза снисходительно пофилософствует о демократии, коррупции и воле корпораций, которая превыше прописанных законов и любой Конституции.

И остаётся – тот монолог о Полярной звезде с беззвучными ответами всё понимающего Сальваторе Фроло. Остаётся святость верующего в справедливость комиссара и распятие через пару минут. И путь наверх без всякого суда.

Это не выдумка сценаристов. Такой человек в Италии был – Джованни Фальконе, пусть и не столь внешне мужественный, как Микеле Плачидо. Что очень правдиво показано в первой части «Спрута» – много лет назад Каттани воспринимал службу в сицилийском Трапани как трамплин перед повышением в Рим. Полная семья, красавица-жена, благополучная карьера и слабости с любовницами – в этой линии жизни не было ничего, достойного экранизации.

Вся эта пирамида Маслоу рухнула при первом крупном расследовании и выявлении связей мафии и правосудия в насквозь порочном сицилийском городке.

Как однажды случилось и в жизни реального Джованни Фальконе. И остался только один путь – наверх, к Полярной звезде. Для этого осознания избыточна даже прекрасная во всех четырёх частях «Спрута» музыка Эннио Морриконе. 



****** 


В начале ХХ века мафия была сильной организацией на Сицилии, уже обладавшей связями с властными структурами, да и международными тоже. Но — до середины XX века было удобно думать, что мафии нет, что речь идёт просто о своеобразном, как полагали, характере жителей Сицилии. А раз так, то прекрасно работала итальянская поговорка — Tutti colpevoli, nessuno colpevole, то есть, если каждый виноват, то никто не виновен. Раз речь идёт о патриархально-родовом укладе жизни, то какой спрос? Про американскую мафию итальянского происхождения знали все, и книги писали, и фильмов наснимали, а свою собственную всерьез долго не замечали. Конечно, с организованной преступностью в Италии боролись всегда, но только в конце XX века эта борьба приняла систематический характер.


Джованни Фальконе (1939-1992 годы), сам родившийся в Палермо (столице Сицилии), понимал опасность этого явления, как никто другой. Но даже он был поражён размахом Коза Ностры. Работать он умел и не боялся (несмотря на убийство двух судей перед началом его расследования), был автором метода отслеживания героиновых денег через банковские счета (метод носит его имя). Его уважали настолько, что впервые в истории несколько членов преступной организации нарушили клятву о молчании, или кодекс чести мафиози (омерту). Один из них — Томаззо Бушетта (по кличке Босс двух миров), арестованный в Бразилии, заявил, что будет говорить только с Фальконе (предварительно он выпил стрихнин, но выжил). На основании именно его показаний состоялся громкий судебный процесс (его называли maxi-trial), на котором (по разным данным) было осуждено около 350 человек одновременно (с общим тюремным сроком 2665 лет). После того, как Кассационный суд Верховного суда Италии оставил приговор в силе, Фальконе по дороге из аэропорта в Палермо был взорван в своём бронированном автомобиле, вместе с женой и тремя полицейскими. Так боссы мафии по кличке Коротышка и Свинья расправились с бесстрашным и честным человеком, которого не смогли ни купить, ни запугать. А не прошло и двух месяцев, как во дворе дома своей матери был взорван помощник и соратник Фальконе — Паоло Борселлино (1940-1992), взорван вместе с пятью членами эскорта.


«Нам стыдно, что мы — итальянцы» (из опроса общественного мнения после убийства Д. Фальконе).


Волна возмущения в итальянском обществе была велика, убийцы арестованы и преданы суду. Аэропорт в Палермо носит имя сразу обоих борцов с мафией (международный аэропорт Фальконе и Борселлино), там же установлен памятный диск. О жизни и борьбе Фальконе в Италии снято много фильмов. И прототипом комиссара Каттани в «Спруте» стал именно магистрат Фальконе. Ещё когда он был жив.

(из статьи Галины Константиновой)