Непростые времена

Марфуша в тёплом овчинном тулупе неподвижно сидела под заснеженной ёлкой, время от времени смачно откусывала от большой сочной луковицы и отхлёбывала из бутылки белую мутную жидкость.
– Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? – раздалось у неё из-за спины.
Иван Иванович, рядовой бухгалтер сорока лет с двадцатилетним трудовым стажем, застрявший на нижней ступеньке карьерной лестницы, неслышно вышел из леса.
Марфуша повернула голову, прищурила глаза и недобро взглянула на незнакомца в красивой шубе и меховой шапке.
– Да ты, что, старый, очумел что ли! Не видишь, у меня руки и ноги замёрзли! – Марфуша растопырила покрасневшие на морозе пальцы и пошевелила ими.
«Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают!» – мелькнула мысль, и она спрятала в мешок бутыль и остаток луковицы.
«И вовсе я не старый! – подумал Иван Иванович. – А бороду сейчас многие носят: мода такая. Сама бы на себя посмотрела: чуда-юда, не дать, не взять…» А вслух, словно оправдываясь за то, что невольно нарушил уединение девицы, пробормотал:
– Время не подскажете?!
– Непростое время! Непростое! Сам не видишь, что ли?! – Марфуша резко поднялась, и незнакомец от неожиданности попятился.
– Простите! – еле слышно выдавил он.
– Нечего извиняться! Подавай побыстрей жениха да приданого, да побольше! – Марфуша схватила незнакомца за грудки и начала трясти как грушу. Меховая шапка слетела с головы и, упав под ель, лежала, похожая на нахохлившуюся выхухоль.
«Кажется, мне конец! – решил Иван Иванович. – Говорила мама: «Возвращайся с корпоратива вместе со всеми», так нет, понесла нечистая прогуляться, воздухом подышать… – Глядя, как с шубы на снег падают длинные волоски енота, он успел подумать: – Гады, и шубу, ко всему, подсунули бракованную».
– У меня особо ничего нет, – виновато проговорил он, для убедительности похлопав по пустым карманам.
Марфуша недоверчиво нахмурилась и сделала шаг назад, оглядывая мужчину с головы до ног.
– Тогда какого лешего припёрся?! – возмутилась она. – Всех женихов распугал. Я что же, по-твоему, зря здесь сидела, как курица на насесте.
– Я только погулять вышел, – ещё виноватее ответил Иван Иванович и пожал плечами. – Видимо, зря! – подытожил он, имея в виду безуспешное высиживание женихов.
– Ничего не зря! Ты будешь моим женихом! – Марфуша хихикнула и резко стянула с головы пуховый платок.
– Мама! – только и смог крикнуть Иван Иванович, глядя на редкие взлохмаченные Марфушины волосёшки неопределённого цвета.
Он хотел было повторить траекторию своего движения в обратном направлении с ускорением, прописанным каким-то физическим законом, но вдруг ощутил резкий луковый запах, перемешанный с самогонным, так близко, что рухнул без сознания…

Иван Иванович очнулся на своей кровати. Рядом в полутьме сидела мама, протягивая ему тарелку с солёными груздями в кольцах репчатого лука и стопку с прозрачной жидкостью.
– Выпей, сынок, может, полегчает… Время-то непростое…
По телевизору показывали фильм «Морозко»…