Свирепый Кактус

- Почему кактус нельзя ставить рядом с монитором?
-  Отличный вопрос! Может, он пыль собирает?
- Нет. Потому что он новостей начитается, потом всю ночь не спит! Колючки на лоб! Успокаивай его...
- Ах, вот оно что! Всё стало на свои места.

Диагноз: У вашего кактуса явная информационная перегрузка. Повышенная тревожность.
Экстренные меры по успокоению кактуса: 
Цифровой детокс. Немедленно отодвиньте его от монитора. Поставьте рядом с книжной полкой (желательно с классикой или сборниками поэзии).
Медитация и природа. Поэтому кактусу лучше на окне... Он спокойно смотрит вдаль и лёгкая музыка. Пусть смотрит на облака, птиц и настоящие звёзды…
Успокаивающие беседы. Раз в день говорите с ним тихим голосом. Берегите психику своих растений! Они всё чувствуют.
- Какие еще советы в быту?
- Вам понадобится аптечка на случай столкновения с котом: йод, бинт и валерьянка… И главный совет: ходите по ковру в тапочках, а не босыми ногами! Особенно после того, как уронили ёлку на Новый год, разбили ёлочные игрушки…

*  *  *

Комнатные растения не очищают воздух? Почти сорок лет назад ученые доказали, что комнатные растения улучшают кислород.  Кадки и горшки с цветами устанавливали в офисах!
Новые исследования продемонстрировали, что все не так просто…
Из тридцати видов комнатных растений, задействованных в эксперименте, только пять эффективно справлялись. Окна и двери постоянно открывают, и воздух с улицы проникает внутрь и растения могут простудиться и начать кашлять!

Первым на эти нападки в прессе обиделся кактус! Он заявил, что никогда не верил в эти исследования и потребовал себе отдельный подоконник.
Кактус — растение гордое и независимое. Его реакция более чем понятна.
После всех этих беспочвенных обвинений и разоблачений, кактус имеет полное право персональную компенсацию в виде дополнительного часа солнечного света.
Его заявление для прессы звучало так:
- «Во-первых, я поглощаю углекислый газ даже ночью, когда все эти модные фикусы бесполезно спят, занимая лучшие места в комнате! Во-вторых, мой углеродный след стремится к нулю — я десятилетиями расту в одном горшке и не требую ничего, кроме солнца! Требую извинений и южного окна! Иначе мои колючки будут бойкотировать все попытки пересадки!»

Так что да, справедливость восторжествовала. Отдельный подоконник для кактуса — это теперь вопрос его репутации.

Несмотря на критику, остальные цветы с утра вышли на работу… В лаборатории с утра царила мрачная атмосфера.
Фикус, обычно такой кудрявый и бодрый, стоял грустный и уронил пару листочков прямо на стол:
- "Меня десятилетиями считали лучшим очистителем, а теперь что? Я для них просто зеленая масса!", — шелестел он, и с него посыпалась еще одна золотистая слеза.

Рядом нервно перебирал листьями хлорофитум. Его усы, обычно такие бойкие, поникли.
- "Я же так старался! И формальдегид поглощал, и окись углерода... А они говорят, «проветривать эффективнее»! На улице смог и машины гудят! Как тут проветривать?!" От обиды он начал выделять еще больше кислорода, но это уже никого не радовало…

Домашний Папоротник пытался поднять боевой дух коллектива и распустил свой белый цветок.
- "Коллеги, не падаем духом! Нас ценят не только за воздух! Мы создаем уют, радуем глаз... Психологический микроклимат!". Но его голос утонул в общем унынии.

Только кактус на своем отдельном, залитом солнцем подоконнике, выглядел самодовольно.
Он брезгливо отодвинулся от упавшего листка фикуса и отметил: - "А я предупреждал! Не надо было гнаться за этими модными тенденциями. Настоящая ценность — это самодостаточность и колючесть!"
А в углу мирно читающей фиалке было всё равно. Ей бы только на свой фиолетовый цветочек полюбоваться да чтобы водичка в поддоне была тепленькой. Она никогда не претендовала на звание борца за чистоту воздуха. Ее мир был прекрасен и без этого.
И так они стояли — немного растерянные, но все ещё красивые. И с этой работой они справлялись на "отлично".

— Ты офисный планктон! — захохотал кактус уткнувшись в смартфон.

Это была последняя капля! Коллективная обида достигла своего пика.
Первым не выдержал Хлорофитум. Он гордо выпрямился, так что его усы зашевелились от возмущения.
— Это я-то Планктон?! — зашипел он. — А кто, позвольте спросить, круглосуточно и абсолютно безвозмездно производит кислород для этой лаборатории? Кто борется с пылью? Мы — зелёные лёгкие этой экосистемы!

Фикус снова сбросил лист в сторону Кактуса, на этот раз явно от пренебрежения.
— Я требую созыва комитета по Этике, — прошелестел он ледяным тоном. — Подобные заявления разрушают  деловую репутацию и формируют токсичную рабочую атмосферу! И, кстати, мой ствол на 3% состоит из целлюлозы, которая используется для производства бумаги, на которой печатаются ваши драгоценные отчёты! Без нас им пришлось бы работать на голом пластике!

Спатифиллум грустно размахивал своим белым парусом.
— Кактус, мы же одна команда... — попытался он вразумить коллегу. — Ты тоже часть нашего фито-сообщества!

Но кактус лишь фыркнул, уткнувшись в холодное сияние экрана. Он пролистывал мемы с котиками и ставил лайки под постами «Монстры против системы!».

Внезапно зазвенел будильник.
Все разом замолчали.
Это был сигнал к началу рабочего дня. Сигнал к самому важному ритуалу, который затмевал все споры и обиды.

На пороге лаборатории появилась Таня, с лейкой в руках:
- Ну, что, цветочки мои… Купаться будем? Кто первый?! Проголодались!!!

И в тот же миг офисный «планктон» преобразился. Фикус распушил листву, стараясь выглядеть самым пышным. Хлорофитум нежно закачал своими проростками. Сенполия подставила под струю воды свои бархатистые листочки. Даже кактус, стараясь быть незаметным, слегка наклонился в сторону Тани, проверяющей влажность почвы.

Потому что неважно, кто ты — могучий фикус или колючий кактус. Есть вещи, которые важнее всех научных споров. Вовремя поданная вода.

В лаборатории витал тягучий, пыльный воздух, пахнущий старой бумагой и утренней проверкой. Утренний скандал, спровоцированный кактусом, так и повис в пространстве невысказанным упрёком. Обида была густой и липкой, как пересушенная почва.

И в этот миг грянул гром.

- А можно не шуметь! Здесь серьёзные люди работают! - крикнул резкий, человеческий голос. Все растения сразу затихли, только продолжали размахивать листьями...

Это был инженер Кузякин, склонившийся над чертежами новой вентиляционной системы.

Дверь в лабораторию со скрипом отворилась, и в густую, застоявшуюся атмосферу, ворвался свежий поток вместе с Тётей Олей.

— У вас тут дышать нечем! — громко заявила она. — Опять растения бастуют! Хоть бы форточку открыли и проветрили...

Её слова подействовали сильнее любого приказа.
При слове «форточка» по всему кабинету прошел одобрительный шелест.

Тётя Оля, не обращая внимания на мрачный взгляд инженера, решительно зашагала к окну.
— Все вы у меня задохнётесь тут, бедненькие, — приговаривала она, с силой дергая за ручку рамы.

С треском и скрежетом окно распахнулось. В лабораторию ворвался прохладный ветерок, принося с собой уличный гул, запах асфальта и далёкой выпечки.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо сказала тётя Оля, берясь за лейку. — А то друг на друга шипите, воздух портите. Всех сейчас напою, успокою.
— Их уже Таня утром поливала…
— Ой, да знаю я эту Таню! — отмахнулась тётя Оля. — Пыль тряпочкой протёрла и сбежала… Сейчас начнётся уборка по-настоящему! Профилактика! Культурная программа! Кузякин, ты у нас кто? Инженер? Вот и черти свои проекты и не отсвечивай! Не лезь туда, где ты ничего не понимаешь!...
— Тётя Оля, не мешайте инженерам работать…
— Кузякин, не нервируй меня! Это без твоих чертежей люди еще 20 лет проживут… А если я утром не открою форточку, Вы все тут без меня задохнётесь!  — заявила тётя Оля, и как всегда была права.
Кузякин махнул рукой, и снова уткнулся в свои чертежи…
— Я говорю, мы без тебя разберемся! — весело повторила тётя Оля. — Правда, цветочки мои?!

И под тихий, благодарственный шелест листьев она приступила к повторному поливу. В этот миг сразу стало понятно, кто тут «офисный планктон», а кто — «царь горы»!

— Вы будете вырабатывать кислород или нет?! Или мы быстро заменим вас на китайские био-фильтры! С автоматической вентиляцией! Говорят, они и формальдегид поглощают в десять раз, и лучше пыль собирают!

Растения в ужасе.

Слова Тёти Оли повисли в только что проветренном воздухе, ударив по листьям с большей силой, чем любой сквозняк.
Эхо этой фразы обожгло каждый стебель. Даже гордый Фикус замер на мгновение. В лаборатории воцарилась абсолютная, леденящая тишина.
— Это же мы – зелёные лёгкие! – возмущались растения. — А не китайские био-фильтры...

Инженер, с интересом изучал документацию, технические характеристики био-фильтров.

— Ой! Я уже засыхаю! — вдруг жалобно простонала Лиана, свешиваясь с кашпо и изображая полную беспомощность. Она драматично отпустила листочки. — Без влаги... без вашей заботы... я не смогу жить в этих каменных джунглях...

Казалось, гибель неминуема.

И тут, сквозь общий ступор, прорвался циничный голос Кактуса:
— Коллеги, — заявил он. — Тётя Оля никогда нас не заменит на фильтры!... Она просто пугает!... ОНА ИХ ПОЛИВАТЬ НЕ БУДЕТ! Ей не интересно с бездушной техникой разговаривать. Она видит смысл в том, чтобы с нами общаться.

Эти слова обрадовали всех.

— Ой, что это с вами?! — воскликнула тётя Оля, и её грозный акт тут же забылся. Она с ужасом смотрела на эту внезапную «эпидемию». — Да вы же все гибнете! Надо вас опять поливать срочно!

Она бросилась к лейке, которую минуту назад держала как орудие казни, и теперь наполняла её с такой заботой, будто набирала живительный эликсир.

— Кактус надо опрыскивать! Из пульверизатора! Он сразу добреет! — засмеялась тетя Оля.

В ответ Кактус только фыркал и уворачивался от теплой струи, танцуя на подоконнике.

И прежде чем кактус успел в ужасе выдвинуть хоть одно колючее возражение, на него обрушилось мелкое, прохладное облако влаги.

— Ну вот, — удовлетворённо сказала Тётя Оля, ставя пульверизатор. — Теперь вы все довольны. И дышится легче!
— Кузякин, может тебя тоже опрыснуть? — тётя Оля на всякий случай разок брызнула в сторону Кузякина.

Она была права. Лабораторию наполнял не только свежий воздух из форточки, но и мир, наступивший после бури.

— Спасибо, тётя Оля! — обрадовался инженер, наконец-то оторвавшись от чертежа... — Ты к нам почаще заходи... А то я с ними не справляюсь!
На его лице читалось искреннее облегчение.
— У меня ещё столько дел, столько дел! — заявила тётя Оля. — Ладно! Забегу утром в понедельник! Готовьте печенье и с тебя большая шоколадка!
Дверь за ней закрылась.
Инженер вздохнул, посмотрел на пустую упаковку от печенья на своем столе и принялся искать в Интернете, где продают большие шоколадки…

Кактус всегда сидел колючий и вечно недовольный. Даже сейчас, освещённый ласковым утренним солнцем и сверкая бриллиантовыми каплями влаги, он не собирался меняться. Доброта была не в его стиле.
Пока другие цветы радовались возвращению Тани и предстоящему печенью, он лишь оценивающе смотрел на инженера, генерируя новое недовольство.

—  Шоколадка! — ядовито размышлял он. — А где обещанный южный подоконник? Где табличка "Осторожно! Ценный и колючий сотрудник"?!

Кактус грустил на подоконнике и целый день занимался ничегонеделанием.
Когда-то он мечтал о повышении... О просторном подоконнике на девятом этаже, в кабинете начальства, где панорамные окна от потолка до пола. Но его не повысили на 9-й этаж. Он так и застрял на 5-м этаже среди простых инженеров.
Там предпочли модную и абсолютно бесполезную орхидею. Говорили, что она лучше соответствует корпоративному стилю.

Его колючий протест и свежий взгляд на ситуацию — всё это разбилось о стену непонимания.

— А я ведь молодой и талантливый! — расправил плечи кактус. — Я даже танцевать могу! Тихо. В наушниках...
Он зажмурился и пустился в пляс.

И тут же, в воображении, где пустыня встречается с дискотекой, он врубил музыку на полную мощность.
Глухой, сокрушительный бас заполнил его внутреннее пространство. Солнечные зайчики заплясали на его колючках, словно софиты.

— Не трогайте его! — махнул рукой инженер. —Пускай танцует... Сделаем перерыв. Полистаем каталог с китайскими растениями! Ого! «Новый фикус: Очищает, увлажняет, поет караоке!»

Может пора их всех заменить, как устаревшее оборудование?

Все растения в ужасе перешептываются.
—  Ну, вы это слышали?! Неблагодарность! Да я 20 лет работаю в бухгалтерии!!! — размахивал руками Фикус. — Я все их авансовые отчёты видел! Все перерасходы по канцтоварам! Я — живой архив этой конторы!
— А меня привезли лично из Голландии! С сертификатом! — встрял в разговор розмарин, от которого всегда пахло зубной пастой. — А этот ваш китайский цветок даже пахнуть не умеет!
— Вообще-то умеет… ёлочкой! Как в машине!

Даже скромная Сенполия подняла свои бархатные листья: — А я просто красивая! Разве этого мало?!

Их возмущение было густым и горьким, как вчерашний чай.
Кактус, забыв о своём танце, выпрямил все иголки, превратившись в маленький, обиженный бастион. Его мечты о карьере померкли перед лицом этой тотальной неблагодарности… Теперь они все были в одной лодке.

— Коллеги, успокойтесь. Прекратите эту унизительную истерику. Инженер не откажется от нас. Он просто хочет доминировать. Стандартный управленческий ход.
— Вы что забыли, кто поглощает электромагнитное излучение от ваших мониторов?! Мы — создаем атмосферу!

— Хватит шуметь, растения!!! У меня и так с утра голова раскалывается... — ответил инженер, потирая виски. — Эх, надо было заказывать огуречный рассол или чайный гриб! Они хотя бы молчат…

Он с тоской вспомнил бодрую тётю Олю.

— Жаль, в кабинете нет ромашки! — вздохнула баба Маня. — Мы привыкли гадать на ромашках... — внезапно раздался ностальгический вздох из угла. —Раньше всегда так делали ежегодный отчёт... прогноз и аналитику...
— Баба Маня, вы серьёзно?! — усмехнулся Кузякин.
— Конечно! На этом вся наша Экономика держится. На таких прогнозах! А помнишь, в 2013-м квартальный отчёт по НДС? Так мы тот план на 150% перевыполнили! Только ромашка нас и спасала!   — Баба Маня грустно покачала головой, протирая лист герани. — А теперь приходится гадать, уставившись в монитор в колонки цифр... Точность прогнозов стала ещё хуже. Цифры — они холодные. А у ромашки лепестки никогда не врут! Можно гадать хоть на любовь, хоть на ближайшие выборы! Хоть на меню в нашей столовой…

Внезапно Кактус, до этого момента хранивший гордое молчание, резко качнулся в сторону монитора, едва не свалившись с подоконника.
— Позор! — прошипел он. — Доверить судьбу годового отчёта бездушным электронам! Я, конечно, не ромашка, но тоже предсказывать умею! Дай мне таблицу — я тебе ткну колючкой в самое горячее место! Финансовое прогнозирование методом тыка!
Это честнее, чем искусственный интеллект.

— Ой! Уберите кота! —  заорал фикус. — У меня на него аллергия! Он опять начнет листья жевать! А мне это неприятно. Я сразу покрываюсь пятнами.

Его панический шелест поднял на ноги всю оранжерею. Хлорофитум моментально втянул свои побеги, как улитка. Сенполия съежилась, пытаясь спрятаться за горшок.

В дверях лаборатории, грациозно изогнув хвост, сидел полосатый кот Мурзик. Его глаза с хищным интересом скользили по сочной зелени, явно выбирая цель для очередной дегустации.

— Мяу? — невинно промурлыкал он, целясь взглядом в самую аппетитную ветку Фикуса.
— Вы это видели?! — заорал Фикус, листья которого уже начинали покрываться жёлтыми пятнами от одной лишь мысли о кошачьей шерсти. — Он уже готовится к атаке! Я требую созвать комитет по биологической безопасности!

Полосатый Мурзик был настоящим стихийным бедствием.

Кактус, до этого момента презиравший панику, вдруг почувствовал себя уязвимым. Его колючки были грозным оружием, но против пушистого хулигана, который мог просто повалить его на пол, они были бессильны.

— Инженер! — захрипел он. — Это саботаж! Диверсия! И он не просто жуёт... Он метит территорию! Это уже не хулиганство. Это целенаправленная подрывная деятельность. Это по статье «порча государственного имущества»!

В этот момент в кабинет вошла Тётя Оля с лейкой. Увидев кота, она лишь вздохнула.
— Мурзик, опять ты тут со своими проверками? Иди отсюда, я же тебя недавно кормила!

Она аккуратно выпроводила кота за дверь, и напряжение в лаборатории сразу спало.

Мурзик пожал плечами и вышел из кабинета, держа в зубах бутерброд с любительской колбасой…

Фикус нервно вздохнул:
— Бутерброд... С любительской колбасой... Значит, его миссия была совсем не в нас!

Кактус, всё ещё напряжённый, недоверчиво спросил:
— Это... отвлекающий манёвр? Тактическая хитрость?

Баба Маня, качая головой, констатировала:
— Хитрый кот... В бухгалтерии у Шурочки стащил. Теперь у нас. Работает чище, чем вор-домушник!
Инженер вдруг подпрыгнул на стуле:
— Так вот куда пропал мой завтрак?!

— Ха-ха-ха! — засмеялись все. — Похоже, сегодня инженер остался без завтрака! Вы поняли?! Это был его бутерброд!

Голодный инженер уставился на пустую тарелку... потом на растения.
— А Вы что молчали? Предупредить не могли?!

Хлорофитум беспомощно затрепетал листьями:
— Ну, извини! Мы же культурные комнатные растения! У нас даже ртов нет!!!

Фикус, бледнея, начал сбрасывать листья от нервного шока:
— Это клевета! Я двадцать лет в бухгалтерии и ни разу не был замечен в хищении продуктов!

— Инженер, а вы не думали, что это могла быть лиана? Она ведь всегда тянется к чему-то новому... и у неё такие цепкие усики...

Все с ужасом повернулись к лиане, которая мирно висела в своём кашпо.
— Я?! Да как ты мог такое сказать?!! — возмущённо всплеснула она листьями. — Да я на диете из солнечного света! А этот ваш бутерброд пахнет чесноком и луком!!!
— Ага?! Значит, ты уже принюхивалась?!
Начался хаос. Растения, забыв о солидарности, начали перешептываться и перебрасываться обвинениями. Кактус язвительно намекал, что Фикус своими корнями мог бы достать до стола, а Хлорофитум вспомнил, что недавно видел дикие жующие растения! Их показывали по каналу Культура…

Инженер смотрел на этот хаос, и его подозрения только росли. Он был готов объявить обыск всех горшков, как вдруг...

В дверь постучали. В проёме стояла баба Маня с шваброй.
— Это вы тут бутерброд с колбасой искали? Мурзик его в мусорное ведро за кабинетом стащил и там закопал. Мурзика пришлось отмывать.

Наступила пауза. Растения замерли в немом торжестве. Их невиновность была доказана!

Инженер медленно покраснел. Бутерброд был мёртв. Но справедливость восторжествовала.

— Когда Петрович на пенсию уходил, ему дарили целый букет! — кивнул цветочек. — А мы ведь тоже часть коллектива! Мы заслужили хоть каплю уважения. Мы ведь всё помним.
Мы — не просто декор. Мы — живые свидетели! Мы были здесь, когда он получал премии, и когда он ночам с Люськой… занимался проверкой документов! Прямо на рабочем столе! И даже на подоконнике! Даже кактус покраснел!

— Печенье, это конечно не удобрение... но я съем! — гордо заявил кактус. — Если ты мне пожмешь руку в знак примирения!
Инженер протянул ладонь... но тут же отдёрнул!
— Ой! ты такой колючий!
— Ага! Попался! — засмеялся наглый кактус. — Это тебе за все твои «китайские фильтры» и подозрения в бутербродах!

В лаборатории снова воцарилось оживление.

— Ладно, колючий переговорщик, ты победил, — усмехнулся Кузякин, аккуратно сметая крошки печенья в его горшок. — Но смотри у меня! Если твои танцы станут мешать отчётам, я куплю тебе наушники поменьше!

Кактус важно покачал макушкой. Мир был заключён. Точнее временное перемирие.
В эту секунду вошёл начальник, Борис Борисыч и строго спросил:
— Ну, что, инженер? Опять сидишь и разговариваешь с растениями? И мечтаешь о повышении, вместо того чтоб вовремя сдать отчёт!  Да кактус получит повышение быстрее тебя!

Повисла гробовая тишина. Инженер онемел. Растения замерли в леденящем ужасе.
Всех охватило оцепенение — кроме самого кактуса. Он выпрямил все свои иголки, и в его позе читалось нечто среднее между шоком и восторгом победы!

— Пойдем, дорогой! — директор уверенно подхватил горшочек и направился к лифту, поехал на 9-й этаж…

Кактус, прижавшись колючками к стенке, смотрел, как мелькают цифры: 6... 7... 8… 9…
Его мечта сбывалась самым неожиданным и пугающим образом.
Двери лифта открылись на девятом этаже. Отсюда открывался вид на город через панорамные окна. Вокруг пахло дорогим кофе и властью.

Директор поставил горшок на стеклянный стол в своём кабинете.
— Вот твоё новое место. Смотри у меня! — он строго посмотрел на кактус. — Финансовые отчёты — только в срок. И никаких танцев в рабочее время.

Кактус молчал. Он смотрел на роскошный вид из окна, на свой старый пятый этаж где-то внизу, на инженера, оставшегося внизу, с не сданным отчётом… Ирония судьбы была острее его самых острых колючек. Он получил всё, о чём мечтал. И теперь ему страстно хотелось назад — к своим, в старую лабораторию, где можно было быть просто колючим и недовольным...

Кактус вдруг понял, что ему будет не хватать бывших друзей и коллег...
Он одиноко смотрелся в большом кабинете. Здесь было просторно, чисто и... пусто. Ни душевного розмарина, ни суетливых шуточек фикуса, ни бархатного смешка акации…
Стеклянная столешница холодно поблескивала под лампами. Кактус съёжился. Его колючки, всегда бывшие его гордостью и защитой, вдруг показались ему лишь ненужными иглами, отталкивающими любое общение.

—  Инженер... — тоскливо подумал он. — Он хоть и грозился китайскими фильтрами, но никогда не забывал поворачивать меня к солнцу...

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и внутрь просунулась знакомая усатая морда.
— Мяу? — Мурзик, полосатый кот, с нескрываемым интересом обошёл новый «элемент интерьера».
Кактус насторожился, ожидая новой диверсии. Но кот лишь лениво потянулся и улёгся на солнышке рядом с горшком, свернувшись калачиком в большом министерском кресле.

— Нет, ну вы видели это?! — в этот момент размахивал руками инженер, обращаясь к оставшимся растениям. — Я 20 лет жду повышения, а повышают опять какой-то кактус!!! Где справедливость?!

Его голос дрожал от возмущения и обиды. В лаборатории воцарилось тягостное молчание. И тут раздался тихий, бархатный голосок. Это говорила Акация.

— Может быть, всё правильно? — прошептала она. — Кактус — он такой колючий! А наверху, на девятом этаже, все такие... Может быть, других туда не берут?

Фикус встрепенулся:
— Она права! Там же сплошные переговоры и подковёрная борьба. Наш кактус там будет как рыба в воде! А вы, — он замялся, — слишком мягкий для девятого этажа. Вы живой и человечный! Оставайтесь с нами!
— Ну, спасибо! — Инженер смотрел на них, и гнев понемногу сменялся горьким пониманием.
— То есть я, недостаточно колючий?! Ну, смотрите у меня!!! Я Вам устрою внеплановую проверку!!! С пересадкой! — Все засмеялись. Даже угроза прозвучала по-доброму…

В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула бухгалтер Аня:
— А вы почему один тут с цветами разговариваете? Идите к нам чай пить, торт принесли в честь повышения... кактуса!

Инженер тяжко вздохнул, в последний раз посмотрел на пустое место на подоконнике и поплёлся праздновать повышение в бухгалтерию.
— Там ему самое место среди руководства! Там одни сухари! Там даже печеньем не угостят!

Инженер махнул рукой в сторону лифта и 9-го этажа...
В этот момент в кабинет директора осторожно заглянул наглый кот Мурзик. В зубах у него, как трофей, красовался очередной бутерброд.

- А, опять ты где-то взял бутерброд? С любительской колбасой! - усмехнулся директор Борис Борисыч. – Мурзик, не ешь ты эту гадость! Давай я тебе лучше кусок ветчины... Настоящей! Французской!
Кот отложил бутерброд в сторонку, но выбрасывать не стал. На всякий случай.

Пока директор доставал из холодильника изысканное угощение, кот лениво обошёл кабинет и потерся о ножку стола.
Кактус, наблюдавший за этой сценой, почувствовал странное облегчение. Может, не всё так страшно в этом мире наверху? Особенно если тут водятся коты, которых угощают французской ветчиной.

— А! - обрадовался кактус. - Знакомые лица! — Увидев кота, он чуть не подпрыгнул от радости, забыв о своём новом статусе. Колючки его задрожали от волнения.
— Меня повысили! Я 2 года ждал повышения! А ты как здесь оказался? — не удержался кактус, обращаясь к коту.

— А я сам себя повысил! — ответил наглый кот, гордо подняв хвост. — До Министра Безопасности! В мои обязанности входит контроль за бутербродными потоками, нейтрализация мышей и утренняя проверка стульев на устойчивость.
Директор, наблюдая за немым диалогом, улыбнулся:
— Что, Мурзик, уже проверяешь нового сотрудника? Он на испытательном сроке.

Мурзик, лениво облизывал лапу после французской ветчины. В его взгляде читалось: «Слушай, колючий, тут свои правила. Не путай подоконник с троном!».
— Ты, кстати, прошел проверку. Не распускай колючки в присутствии высшего руководства! — Кот снисходительно кивнул. — А вот инженер с пятого этажа не прошёл. Слишком мягкий. Хотя... — Мурзик задумался, — его печенье иногда мне перепадает. Так что пусть пока работает.
Кактус слушал, и его колючки медленно расправлялись от удивления. Выходит, он оказался в кабинете не просто так?!
— А тётя Оля? — робко поинтересовался он.
— Генеральный поставщик водных ресурсов и стратегических запасов колбасы, — не моргнув глазом, ответил Мурзик. — Её мы все ценим, любим и уважаем. И запомни: с ней не спорят. Никогда.

В этот момент директор, слышавший весь разговор, тихо смеялся, он понимал язык животных и растений и остальных сотрудников. Их замечания он принял к сведению.   
Его кабинет оказался куда интереснее, чем мы думали. И кактус, и кот — оба были повышены не случайно. Они отлично дополняли друг друга на деловых переговорах на высшем уровне.