Неоконченная война. Часть 3. Глава 4

           А под Авдеевкой и в ней самой все было по-прежнему. Режим прекращения огня обеими сторонами на передовых участках по большей части не соблюдался. Стоило только одной из них нанести случайный удар или намеренно в провокационных целях, как тут же в ответ следовал отпор с позиций другой. Обоюдными были попытки засылки в тыл друг к другу и диверсионно-разведывательных групп, а нередко сторонами проводилась и проверка боем на передке в так называемых «серых» зонах, чтобы проверить свою подготовленность и закрепить на деле умения личного состава, пусть и в мелких таких стычках.

          И, кроме того, противоборствующими сторонами на той, условно говоря, ничейной местности, где были, как правило, мелкие или заброшенные села, могли быть оборудованы скрытно опорные пункты с огневыми позициями легкой артиллерии или превращены в замаскированные склады и укрытия с техникой и боеприпасами. И все это вблизи от линии соприкосновения, а это уже расценивалось как прямая угроза для безопасности каждой из сторон конфликта.

         В таком случае здесь тогда чем не поле деятельности для работы любых диверсионных и разведывательных групп по их выявлению? И так называемые границы «серых» зон частенько менялись на отдельных участках с пользой для себя с продвижением чуть вперед или, наоборот, с отходом назад со сдачей ранее захваченных, а теперь и отбитых врагом своих рубежей. И так повторялось по многу раз!

      Шла обычная позиционная борьба с переменным успехом! Таким образом, большей частью на полях сражений сохранялся волнообразный режим «статус-кво», который можно охарактеризовать так: сегодня эта деревня ваша, завтра будет наша!  И такое положение может быть достаточно долгим или сохраняться только до поры, другого просто не дано!
      Любые опрометчивые действия оставались реальной угрозой для расширения дальнейшей эскалации с возобновлением ожесточенных боевых действий. А там как получится!  И пока по линии соприкосновения войска застыли на одном месте, без какого продвижения вперед и продолжали укреплять или обустраивать там свои существующие позиции.
 
        Александр, поскольку решился на окончательный переход на сторону Донбасса (пока, правда, смутно представлял, как это он сделает), в свободное от службы время много ходил по пригороду и зрительно запоминал, надеясь на свою крепкую память.
 
      Смотрел все, что попадало на глаза и могло пригодиться: где и какие стоят огневые позиции артиллерийских установок и зенитные ракетные комплексы; какими средствами радиоэлектронной борьбы ВСУ располагают; каковы воинские части, их численный состав, где размещены и с каким вооружением; как и где устроены укрепрайоны и проходят ходы сообщений между ними; выявлял месторасположение складов и пунктов ГСМ и собирал другую обширную информацию, которая может быть полезной для воюющих республик.  Одним словом, занимался сбором всякого рода разведданных, которые могут, по его мнению, пригодиться для командного состава воинских соединений бьющегося Донбасса!
 
        «Ну не с пустыми же руками, в самом деле, идти к ним! Тогда грош мне цена. А так еще будут благодарны за доставленные полезные сведения».
 
         А что они таковые, он нисколечко не сомневался! И по ходу дела в эти дни много разговаривал и с другими военнослужащими, чтобы узнать какие-то еще и полезные новости или данные, неизвестные ему вдобавок к тем, чем уже обладал и что уже сам имел и знал. Ведь работая на узле связи, ему приходилось иметь дело непосредственно с офицерами полка как на командном пункте, так и в самом штабе.

        И он знал исчерпывающие данные о многих командирах и офицерах и многое другое, что может быть интересно, в том числе и о военно-политической обстановке и о сильных и слабых сторонах ВСУ и др. И получалось, что он как источник информации был бы ценным кадром для любой разведки. И это справедливое утверждение касательно его самого пронеслось сейчас в его подсознании. А тут уже ему становилось вовсе не до смеха или шуток. Он отлично понимал, что некоторые данные, которыми он обладает и представит, будут там на вес золота! В общем, есть с чем явиться!

       Только вопрос, как перейти и когда? Но прежде  еще  надо поквитаться с теми негодяями, которые устраивали пытки и казни взятых в плен ополченцев. Он запомнил на всю жизнь те уродливые лица, особенно двоих, которые уж больно зверствовали при этом!   А также следует разобраться и с теми ублюдками,  которые играли в футбол человеческой головой.  Он отлично это помнил и дал себе слово при первой возможности отомстить этим головорезам! И вот время пришло – пора предъявить счет и поквитаться!

      В принципе его уже здесь ничего не сдерживало. Тогда надо еще раз подумать и взвесить пути своего отхода, чтобы он совершился удачно. А вариантов с побегом было как много, так и мало. В голове была большая сумятица и разброс, но надо выбрать один из них: простой, надежный и успешный. Но какой? Ведь в этом деле каждая мелочь важна, а то еще ненароком и подстрелят не эти, так те!
 
       Все, что нужно было, уже намертво отложено в памяти или сделаны небольшими пометками в блокноте, который хранил теперь как зеницу ока. Не дай Бог, чтобы он оказался в руках у кого-нибудь хоть и малосведущего человека, будет катастрофа, сразу сдадут СБУ. Поэтому он всегда его держал в схроне, который устроил на чердаке двухэтажного дома, где проживал, как раз над потолком в кирпичах поверх своей комнаты.  И после внесения в него пометок оставлял его там же.
 
        В этот день он шел с очередного дежурства на узле связи. Попутно заскочил в штаб полка, куда его срочно вызвали по делам службы, и возвращался уже домой, как вдали увидал идущих ему навстречу людей. На улице было темновато, и лунного света и яркости от звезд не хватало для хорошего освещения, но Александр все же сумел разобрать, сблизившись, что шли двое солдат ВСУ, один из которых вел под руку человека, а второй чуть поодаль отстал и упирался ему в спину дулом автомата, время от времени тыкая его им.

       Они вели, по всей видимости, пленного в штаб на допрос. Человек был в камуфляже, руки связаны спереди крепкой веревкой, и как ни странно, он шел в белой папахе, которая с головы съехала набекрень и почти наползала на глаз вместе с клоком волос из-под нее.
 
        Приглядевшись, он узнал в них знакомых парней.  И поравнявшись, все вместе остановились, поздоровались и перебросились парой слов друг с другом, заодно достали сигареты и закурили. Оказалось, только что с той стороны их разведывательно-диверсионная группа доставила сепаратиста, и теперь они ведут его в штаб к начальнику разведки капитану Опанасенко.

          – Похоже, попалась крупная птица! Вон на его погонах, смотри, капитанские звезды, да еще какая богатая каракулевая папаха на башку его надета. Не иначе еще как тот гусь лапчатый!
 
         И снял ее и, предупредив своего товарища, взял себе, тот промолчал. А раз так, то засунул тут же в свой вещмешок. Пока курили и болтали о том о сем, Александр внимательно разглядывал пленного и чуть было не обомлел, увидев и узнав знакомые черты. Внутри все в нем перевернулось, еще раз взглянул, и уже не было никаких сомнений – перед ним стоял Аграфен Волдырь собственной персоной.

         Да, тот самый, с которым они вместе служили срочную в этом же артиллеристском полку еще в советской Украине на  Житомирщине. Он тогда проходил службу сержантом и был командиром отделения в караульном взводе 2-го дивизиона и считался уже без пяти минут «дедом» (дембелем), а Сашка был только в разряде «салабонов», если судить по армейскому табелю о рангах тех лет, то есть был почти на целый год младше.
   
       С той поры прошло уже 28 лет, и вот пришлось снова свидеться! Надо же, что судьба распорядилась именно таким образом! И у Александра в мыслях сразу промелькнули эпизоды того незабываемого боксерского поединка между ними на импровизированном ринге в спортзале. Такие события не забываются никогда! Даже если захочешь, не забудешь и не вычеркнешь из памяти!
 
       Аграфен Волдырь и сейчас выглядел крупным мужчиной с мощной шеей и развитой грудной мускулатурой. Это и следовало ожидать, стать и комплекция-то остались прежними, только округлился сам маненько! И видно, что занятия спортом, сколько живет, по крайней мере, для себя он не прекращал ни разу. Правда, живот теперь стал солидно выпирать, но что поделаешь, возраст и годы берут  свое.
      
       Коваль запомнил его с тех самых армейских лет, и это отчетливо врезалось ему в память, он даже тогда, увидев его в первый раз, окрестил Аграфена прозвищем Филин, из-за того что его голова была какая-то маленькая и смотрелась явно непропорциональной на такой  крепкой шее  и хорошо слаженной фигуре. Оттого он и сам весь показался тогда Ковалю несуразным и даже выглядел как-то нелепо и смешно с такой головой и могучим торсом. 

       Собственно говоря, из-за чего они тогда невзлюбили друг друга и сильно повздорили, и им пришлось даже потом подраться. А просто не надо было Ковалю останавливать свой долгий взгляд и смотреть пристально на него.  Аграфен тогда ему сказал:
       – Чего уставился как баран на новые ворота, на мне узоров нет, смотри, зенки все кончаешь!
         
       А кому это действительно может понравиться, если в тебе есть какие-то недостатки и посторонний - тем или иным способом указывает на это?  И поэтому, скорее всего Коваль тогда в своих выводах, касательно красоты и приятности внешности, наверняка был не прав!  Нешто  забыл: на вкус и цвет товарищей нет! То, что одному не понравилось, другому будет даже очень подходяще! Такое «правильное» понимание все же спустя какое-то время пришло к нему.

        А теперь  Аграфен выглядел прилично, если не сказать внушительно! И вместо той короткой стрижки на голове были пышные черноватые волосы с красивыми проблесками седины почти до самых плеч.  И все встало на место, сейчас он выглядел в свой полный рост очень даже ничего! Вот что значит, как играет прическа и создает некий шарм человеку.
       И его слегка постаревшее лицо, покрытое  кое-где морщинами, и теперь выглядело также мужественным и надежным, излучающим твердость и силу воли духа. Такие обычно нравятся женщинам, а  крупный нос и шрам на одной из щек нисколечко не портили его, а, наоборот, создавали некую мужскую приятность и загадочность!
 
      Александр по своему жизненному опыту не раз встречал людей, при чем обоего пола, которые в молодости смотрелись непривлекательно и были невзрачны. О таких, как правило, говорили «замухрышки», а потом с годами они расцветали и становились внешне привлекательнее и лучше! И откуда только потом бралась солидность, притягательность, мужественность, обаяние и другие черты, которых раньше и в помине не было!? 

       Так вот это самое и произошло с Аграфеном, и теперь он имел достойный вид настоящего сильного и несломленного жизнью мужчины! Даже и в это самое время, когда его сейчас ведут конвоиры под дулами автоматов!
    
        А Александр, все еще пребывая в своих воспоминаниях, припомнил, как сдружился тогда с ним за шесть месяцев до окончания службы и понял, что Бог смилостивился и наградил этого замечательного человека взамен внешности богатым внутренним миром и широкой душой, природным умом и добрым отзывчивым сердцем. И для себя он с тех пор усвоил главное на этом примере на всю жизнь, что внешняя приглядность не есть самое важное в человеке, гораздо более значимым делает его внутренней мир!
 
         Все эти отзвуки прошлого из его памяти пронеслись в голове молниеносно, пока стояли и курили. А в мозгу с самого начала был только один вопрос: что делать и как быть дальше?! Друга надо как-то выручать! Еще раз взглянул прямым взглядом на Аграфена, с намерением  понять, узнал ли он сам его? Но встретил только непроницаемое лицо, тот даже и глазом не повел. Вот так выдержка!
 
        И все разрешилось потом в один миг. Вдруг вдали за горизонтом затрещали автоматные очереди, и словно сорвавшиеся с цепи трассирующие пули неистово пронизывали темное небо, местность внезапно озарилась в нескольких местах красным багровым огнем от взрывов снарядов. И там что-то стало гореть, показался яркий дым пожарища. Кто-то из конвоиров только удивленно и произнес:
          – Ничего себе, а что это такое…

         И дальше просто не успел договорить. Сначала вблизи был долгий и протяжный свист, который их застал врасплох. Они не успели отреагировать, как послышалось сразу громкое буханье, и раздался взрыв мины с разлётом осколков во все стороны.  И этот солдат как подкошенный упал, сраженный наповал прямо в сердце одним из них. Другие, рядом находившиеся с ним, тоже оказались на земле от взрывной волны.

        Быстрее всего в себя пришел Аграфен. Он чуть отряхнулся от земли как мог, ведь руки связаны были, скорее, сделал это просто по инерции  и заодно осмотрелся вокруг и недолго мешкая, навалился на лицо второго всем своим грузным корпусом, придавив его, не давая тому возможности дышать. Вскоре под ним тело его врага прекратило трепыхаться. А что: на войне как на войне, а тут один закон для всех: медлить никак нельзя –  не ты, так тебя убьют!
 
        Потом, встав на ноги и шатаясь, голова сильно гудела, подошел к Ковалю. Тот животом вниз распластался на земле, раскинув руки, и сейчас неподвижно лежал без сознания. Видимых повреждений на нем не обнаружил, но дыхание определил что есть. И стал раздумывать, как поступить: бросить все и скорее надо драпать отсюда без оглядки, но только ведь убежит до первого патруля, а дальше что, опять плен!? 

        И кто ему сейчас Сашка – больше друг или враг? Ведь на нем форма вэсэушника значит, воюет против нас. И тут также в нем ожила память, и пронеслись быстро те события, в которых были только они двое. Вот их первая встреча, когда не понравились друг другу, и он затаил сильнейшую злобу после этого, а вот и их драка в боксерских перчатках, где победителем все же стал Сашка, но он не стал пользоваться его слабостью и добивать при всех и якобы из-за повреждения своего плеча досрочно прекратил бой.
         Аграфен это сразу понял, и всеми была признана ничья, что редко бывает в боксе. И потом была их дружба, которая успешно продолжалась между ними до самого его дембеля и увольнения в запас.
 
        И Сашка, как он сейчас помнил, оказался нормальным мужиком, правда, уж больно за справедливость всегда выступал, если что-то не так, сразу начинал размахивать руками. Да, жизнь много преподносит подарков и сюрпризов!  И вот пришлось сквозь десятилетия вновь встретиться и при таких вот удручающих обстоятельствах.

       И надо ему, Аграфену сейчас сделать правильный выбор: уйти и бросить его, пусть и вчерашнего друга  оставить лежать здесь в бессознательном состоянии. А вдруг что серьезно с ним, контузия ведь вещь такая.  Однако шестое чувство ему дальше не дало поразмышлять, и неожиданно Аграфен, больше не стал заморачиваться и перевернул его с трудом на спину и снегом начал растирать его лицо и шею, сильно постукивая по щекам, насколько было возможно своими связанными руками. Через минуту-другую Александр начал приходить в себя и открыл глаза. И ничего непонимающим мутным взором посмотрел на того и сделал попытку встать. Аграфен  помог подняться ему на ноги и, поддерживая, чтобы тот не свалился, громко сказал смеясь:

           – Сань, а Сань, хватит уже представляться, чать не на ринге, чего разлегся тут, словно после нокаута, а теперь встал и стоишь как истукан сам не свой? Объявляю тебе счет до десяти! Давай очнись, соберись с силами и развяжи мне руки наконец-то!
       
        В его словах слышалось легкая дружелюбная насмешка и забота. Неизвестно, что больше подействовало на него – эти слова или организм просто приходил уже в норму. Дурнота у Александра вроде прошло и сильная головная боль тоже, остался только шум в ушах, но это ему не помешало полностью сейчас сориентироваться. 

       Он тут же быстро тоже осмотрелся вокруг, увидел кровь   на белом грязном снеге и  вэсэушников на земле, сказал:
          – Да, не повезло ребятам, зато как тебе, Аграфен, фартануло: жив, здоров и еще свободным стал. А меня не надо бояться! Не сдам, если думаешь об этом! Ну, здорово, что ли?!
 
          И крепко по-мужски они обнялись. Правда, Аграфен не сказал, что второго парня он сам лишил жизни, лучше решил промолчать пока, а то мало ли чего!
          А Александр, достав нож, срезал веревку с рук, а заодно с бушлата все нашивки принадлежности к ДНР и дал головной убор одного из солдат.  И теперь оба, отряхивались, помогали друг другу. А ветер дул в их сторону, и дым пожарища доносило прямо сюда, а его пламя так еще и продолжало за горизонтом бушевать, поднимая в небо свои яркие темно-красные языки огня. Видимо, что-то здорово горело! Там отдаленно послышался вой сирены пожарных машин и скорой помощи.
 
           Коваль решил идти с Аграфеном  к себе домой, тем более остался теперь в комнате один. А куда еще? Его сосед Игорь Парамонов уже третий день с ранением лежит в городской больнице. Шли быстро и скоро оказались на месте – в уютной и теплой холостяцкой комнате. В маленьком холодильнике  было что поесть и выпить, кстати, тоже.

       Так и просидели далеко за полночь под ночником и в тишине ночной как два закадычных друга, которых жизнь развела на многие годы, и вот теперь они снова встретились. Разговорам и воспоминаниям не было конца. Даже иногда перебивали невзначай друг друга, словно мальчишки, окунувшись в свою армейскую молодость, и потом вместе  смеялись, галантно уступая друг другу возможность для продолжения рассказа, на чем он был вдруг прерван.
 
         Под утро пепельница оказалась полна окурков, и две пустые бутылки из-под водки стояли рядом на полу. Со стола все было убрано. Для обоих аккуратность и порядок в этой жизни были, как оказалось, не на последнем месте. А друзья сейчас спали крепким сном.
Продолжение следует