Яблоки и тыквы

Снег за одну ночь засыпал деревню так, что валенки проваливались целиком, едва оказавшись в стороне от натоптанной дорожки. Что уж говорить про лапы. Но во дворе уже с утра всё было расчищено, поэтому Васька беспрепятственно добежал до забора, слегка удивившись тому, как на улице светло. Перелез через забор и спрыгнул.

— Ой, мамочки, спасите-помогите! — заверещал он, оказавшись с головой в сугробе.

Ворона, сидящая на дереве, расхохоталась:

— Ну чего ты орррёшь? Сначала закрррой рррот, а то нахватаешься моррроза и пррростудишься. А теперррь шевели лапами потихоньку и выберррешься. Не моррре же это, в самом деле, не утонешь.

— А что это такое? Оно такое холодное и мягкое, — захныкал котёнок.

— Вот глупый. Это снег. Зима пришла, — прокаркала ворона и улетела.

Васька ничего не понял, но совету последовал. Он пополз назад к забору, а уже оттуда по расчищенной дорожке побежал на улицу. Ему очень нужно было поделиться своим открытием с Муркой из соседского дома.

Подружка, как обычно, ждала его за старой берёзой, растущей в два ствола. Она слегка дрожала, поджимая по - очереди рыжие лапки в чёрных носочках. Васька ласково потёрся носом о пушистую муркину щёку и стал рассказывать о том, что вчера у них дома поселилась огромная колючая ель, на которой на верёвочках висят огромные яблоки.

— Яблоки на ёлке? — Мурка широко раскрыла жёлтые глаза. — Шутишь?

Кошечка скептически помотала головой, отчего её белые усики задрожали.

— Да нет же! — настаивал Васька, переминаясь с лапы на лапу. — Огромные, блестящие! Красные, золотые! И не падают! Висят на верёвочках и сверкают!

— Ну, раз сверкают, — Мурка задумчиво лизнула лапу, — тогда это, наверное, не яблоки. Настоящие яблоки не сверкают. Они пахнут и падают, если их толкнуть носом. Это что-то другое.

Эта мысль так поразила Ваську, что он на мгновение замер. Он помнил яблоки, которые падали с антоновки осенью. Эти, и правда, были другие. Загадочные.

— Пойдём, покажу! —предложил он. — В окно заглянем.

Мурка сначала сомневалась - не хотелось морозить лапы, но любопытство пересилило. Она кивнула, плотнее прижав к телу свой пушистый тёплый, как шарфик, хвост. Они побежали вдоль заборов, где снег был не такой глубокий. Васька, наученный горьким опытом, ступал осторожно, а Мурка бежала за ним след в след, ловко попадая в его отпечатки. Они миновали огород, скрипучую калитку и оказались под большим окном.

Ёлка стояла как раз напротив. Мурка прилипла к холодному стеклу носом. И обомлела. Васька не врал. Там, в тёплом море комнатного света, действительно стояла волшебная ель. Кошке показалось, что всё дерево опутали красно-золотые лозы, с которых свешивались массивные тыквы, будто лампы, и каждая светилась, словно там и впрямь жил маленький огонёк.

Васька торжествующе прошептал:

— Видишь?

— Может, это не яблоки, а тыквы? — зачарованно произнесла Мурка.

— Это ёлочные шаррры, —прозвучало сверху насмешливое карканье.

Два мокрых носа повернулись к вороне:

— Ёлочные шары?

— Ими люди укрррашают ёлки в ожидании Нового года, чтобы создать атмосферрру пррраздника, и чтобы волшебство не обошло их дом сторрроной. А ещё там рррыбки, домики, птички.
Котята опять посмотрели в окно: шары переливались, как мыльные пузыри, захваченные морозом. Блестящий дождик струился серебряными ручейками. А на самой верхушке горела звезда, ярче любой из тех, что виднелись на ночном небе.

В этот момент в комнату вошла хозяйка. Она что-то напевала и повесила на самую видную ветку новую игрушку — стеклянную лошадку с золотой гривой. Игрушка качнулась, поймала свет, и вдруг по стене проскакала солнечно-золотая тень — точь-в-точь как маленькая лошадка. Женщина чем-то щёлкнула, и от маленьких разноцветных лампочек по стене бежали длинные, весёлые тени. Они колыхались, и казалось, что стеклянные рыбки вот-вот поплывут, а птички — взмахнут хрустальными крыльями.
Мурка ахнула.

— Поняла теперь? — важно спросил Васька.

— Поняла, — кивнула Мурка, не отрывая взгляда от танцующих теней. — Это не яблоки, Васька. И не тыквы. И ёлка эта не простая. Она - хранительница Летних Снов. Она их поймала, запрятала в стекло и золотые шары, чтобы нам, в холода, было на что поглядеть и согреться.

Васька не совсем понял эту мудрую кошачью мысль, но почувствовал, что она — правильная и красивая. Он перевёл глаза на подружку. Ему казалось теперь, что и она была вся из золота: шерсть, кожа, даже глаза, точно у львицы.

Так и сидели они вдвоём на снежном подоконнике, грея друг друга боками, и смотрели, как в тёплом доме танцует свет, а по стене скачет золотая лошадка — хранительница зимнего сна о летних яблоках. А мороз за окном был им теперь не страшен.#