Глава 11

Почти сразу после окончания третьего курса, а вернее в июле, Наташа Колесникова, выходила за муж. Вика на свадьбе должна была быть дружкой, но она на отрез отказалась. Да и на саму свадьбу не хотела идти.

  Понимая состояние Вики, Наташа не стала настаивать быть на свадьбе в качестве дружки, но на самой свадьбе чтобы была. Наташа пригласила на свадьбу и Анну Михайловну.
-  Ты как старая дева взаперти, - говорила Анна Михайловна Вике, - там будет вся молодёжь, которая тебе знакома, хоть развеешься в общении.

Свадьба белым лебедем распласталась в поднебесье голубого купола кафе, на берегу реки, в зарослях листвы городского парка.
 И как водится, в таких шумных торжествах, жизнь не часто, но преподносит человеку такие невероятные сюрпризы, а порою один за одним, что невероятность совпадений, у наблюдательного человека, сразу возникает вопрос – а не подстроено ли это?..
Но только не у Вики. Она болезненно переживала молчание Вадима, теряясь в непонимании и догадках, удручённо погружалась в пучину глубокого безразличия, даже к самой себе.

 И только Анна Михайловна была жизни-деятельна и сердце её не обливалось кровью, видя тяжкое безразличие дочери.
Она виртуозно расставляла человеческие фигурки, словно на шахматной доске, вершила судьбу Вики и Вадима, зная свои ходы далеко на-перёд.

А у Вики чужая радость доставляла боль, хотя в душе для Наташи она искренне желала счастья и изредко, подобие улыбки, появлялось на её лице. Один раз, Наташа подсела к ней, спросила:

-  Как настроение?

-  Среднее. – Улыбнулась Вика.

-  Не переживай, напишет, только ты верь и жди.

-  Я стараюсь.

-  Гуляй и веселись, забудь всё на моей свадьбе! – И Наташка упорхнула к своему жениху.

На свадьбе спиртное лилось рекой и тосты следовали один за другим, а Викин бокал с шампанским оставался не тронутым. Анна Михайловна, сидя рядом за столом заметила Вике:
-  За подружку хоть раз выпей, не хорошо. От одного бокала с тобой ничего не случится.

И Вика за очередным тостом, маленькими глотками осушила содержимое и через время почувствовала, что мир гораздо ярче и она оживилась, выпила ещё и даже пошла танцевать.

 Всё было хорошо, а мама, сославшись на усталость покинула свадьбу, удовлетворённая воспрянувшей дочерью.

 А свадьба гудела в весёлом говоре, в танцах, громкой музыке и вскоре, после ухода мамы, Вика тоже засобиралась домой.
 Настроение её начало сдавать сбой, а поправлять его бокалом шампанского, уже не хотелось.
И она не заметно, по-английски, удалилась.

 Свежий ночной воздух взбодрил, гася меланхолию и она заспешила по освещённому тротуару, под живой аркой свисающей листвы деревьев, быстро стуча каблучками.

 Пройдя, довольно большой путь быстрым шагом, она почувствовала или ей  показалось, мелькнувшая осторожно, за деревьями тень.

 Она в нерешительности остановилась, настороженно огляделась вокруг – стояла прохладная тишина.
Упрекнув себя в подозрительности, она заспешила дальше к надвигающемуся краю зелёного тоннеля.

Вика вышла на яркий свет фонарей и тут же у неё подломился каблук. Чертыхнувшись она сняла туфель, каблук свернувшись в бок, оскалился мелкими гвоздями.

Рядом с Викой вырос высокий молодой человек с бородкой-эспаньолкой. Даже при свете ночных фонарей, она заметила его огненную рыжину и невольно улыбнулась его яркой физиономии.

-  Я вижу у вас неполадки с обувью, можно я помогу? – спросил он.
-  Чем? – Вика чуть не смеялась, видя его озабоченную мордашку.
-  Хотя бы провожу, уже поздно.
-  Мне шагать осталось меньше квартала, - сказала она и поколебавшись, восхищённая его рыжиной, согласилась, - проводите.

Провожатого звали Олег Петрович. Он аккуратно вёл её хромавшую на один каблук, придерживая за локоть, а Вика облокотившись о его руку, вдруг не понятно от чего  всё выложила ему о Вадиме, о его молчании в письмах.

Олег Петрович, внимательно слушал Вику,временами сочувственно вздыхал:
-  Дела…

Этот случайный кавалер, проводил Вику до самого подъезда, пожелал ей не огорчаться, что утро вечера мудренее и, что все ещё будет как нельзя лучше. Он сконфуженно,торопливо пожал ей руку и быстро растворился в ночи.

 А Вика, улыбнувшись таинственному незнакомцу, вошла в дом.
А рано по утру, разбудил дверной звонок.

 Вика подумала, что это мама разговаривает с соседкой и вышла в прозрачном пеньюаре и тут же с ужасом отпрянула назад, исчезнув в своей комнате.

 Оказывается это пришёл её вчерашний провожатый. Вика быстро привела себя в порядок, с удивлением соображая: «И, что ему понадобилось? Зачем пришёл? Рыжий!»

 С улыбкой вышла к раннему гостю. Он поздоровался, всё ещё находясь в прихожей и извинившись, произнёс:

-  Я просто зашёл узнать, как вы себя чувствуете? – Глядя на Вику, произнёс гость.
-  А почему я должна себя плохо чувствовать? – Вопросом на вопрос отозвалась Вика.
-  Вы вчера были мрачной, из-за писем от друга.
-  И это послужило поводом прийти?
-  Да.
-  Странно… - И Вика, не доверчиво, улыбнулась.

А, Анна Михайловна, к немалому удивлению Вики, доброжелательно пригласила гостя к столу - по завтракать.
 
Уже за столом, Олег Петрович - как он вторично представился, слегка смущаясь признался, что захотел увидеть Вику ещё раз.

 После этих слов, за столом нависла тишина. Вика внимательно посмотрела на своего провожатого – не дурное интеллигентное лицо, добрые проникновенные глаза и эта рыжая бородка-клинушком и весь его солнечный вид, заставил Вику ярко улыбнуться.

 Он был гораздо старше её, но вёл себя как мальчишка, смущённо и с робкой улыбкой, и этим не произвольно смешил Вику.

-  Скажите честно, вы меня караулили?
-  Нет! – Довольно резко ответил Олег Петрович, отводя взгляд в сторону.

«Значит караулил,» - Подумала Вика, а в слух сказала:
-  А мне показалось, что вы следили…

-  Если честно, то самую малость, - признался Олег Петрович, смешно показывая пальцами какую малость.
За столом все рассмеялись и уже последующая беседа была приятной, мягко ласкала слух.
 После этой встречи визиты Олега Петровича участились, а тут ещё мама, со своим вкрадчивым голосом вливала Вике в уши, елейные слова об Олеге Петровиче.

Что он оказался комсомольским работником при горкоме комсомола и занимал там не малую должность, - говорила мама, - что он перспективный молодой человек и в будущем выдвиженец на партийную должность в областном комитете партии, что прибыл на целину по распределению высшей партийной школы.

А писем всё нет.

После очередного визита, Анна Михайловна нашёптывала дочери:
 "ты обрати внимание, какой он начитанный, внимательный, вежливый, причём холост и сам москвич."

А писем всё нет.

Надвигалось её день рождение – восемнадцатилетие и она уверовала, что к дню рождения, обязательно придёт письмо от Вадима.

Она слушала маму глядя в окно. Ещё месяц и грянет осень - бабье лето, а Вадим не пишет, а мама без устали стелИт бархатными словами:

 « Ты посмотри какой видный, высокий молодой человек, интересный собеседник, сходи прогуляйся с ним, не сиди затворницей.» -
И Вика понимает к чему клонит мама.

Она отрывается от своих тяжких дум и вспоминает облик Олега Петровича – да высокий, начитан, до слепоты рыжий, а не будь этой рыжины, он наверно-бы был менее привлекательней и ко всему прочему, с ним даже как-то легко.

 Оставаясь наедине, она приглядывается к нему и с иронией усмехается – жених!..

А писем нет.

С самого начала лета она прекратила навещать родителей Вадима, где его мамы уже не было.
Но всё равно продолжала писать Вадиму и ждать от него писем. А её мама, как оса, всё зудела ей в уши:

-  Брось! Он забыл тебя, он солдат, они там без женщин дуреют… Нашёл наверно себе и та приголубила, вот и забыл.
Вику от этих слов знобило, словно в холодную воду нагишом опускали – она верила и не верила, и продолжала ждать.
А писем нет.