Глава 22

Сенька закончил рассказ. от нахлынувшего волнения, не спрашивая разрешения, закурил.
Вика не шелохнувшись по прежнему стояла у косяка, с пакетом в руках и тихо плакала. Анна Михайловна молчала, низко опустив голову, нервно переворачивала в пальцах рук, откуда-то взявшийся карандаш.
 
Может быть, в этот момент, она искренне сожалела о своих чудовищных препонах, по отношению к дочери и Вадиму, может быть…
 
Парень с бородкой, вновь, не заметно исчез. А Вика смотрела на Сеньку и такая отчаянность плескалась в её глазах вместе со слезами, что она застонала.

 Сенька, затянувшись глубоко сигаретным дымом, затушил её и поднявшись подошёл к Вике.
Она вздрогнула от прикосновения Сенькиных рук, на своих плечах и взгляд её, ещё больше наполнился слезами.
 Сенька улыбнулся ей, успокаивающе сказал:

-  Ну, что ты, Вика! Это было давно, а сейчас он служит и всё у него нормально! Видишь, даже сапожки тебе прислал. Ты не горюй, на таких пацанах как он, мир держится! И знаешь почему?
 Сенька помолчал, искренне, глядя в заплаканные глаза Вики и сам же ответил:      -  Потому что есть ты и другие такие девчонки, которые ждут. Только ты пиши ему за ради бога! В армии без писем, а ещё без писем от любимой - тоска.

Вика горько всхлипнула и ещё судорожнее прижала свёрток, словно боясь, что его сейчас отнимут.
 Она хотела ответить, но не смогла, спазмы слёз душили её. Сенька снял с плеч руки и снова спросил:

-  Напишешь ему?

От этого вопроса Вика разрыдалась бурным потоком слёз и медленно опустилась по косяку на корточки, почти теряя рассудок…

-  Что с тобой?! – Взволновано спросил Сенька.

Анна Михайловна, поднялась из-за стола, подошла к Сеньке и тихо проговорила:

-  Не напишет она… Она замужем. Прости её и нас за Вадима, так получилось…
-  Замужем?! Зачем? Когда? – И Сенька оторопело взглянул на Анну Михайловну.

-  Видать не судьба, так тоже бывает…
-  А как же письма?! Мы экипажем читали, восхищались! Как будто нам их писала, выходит лгала?.. – Сенька ещё не веря услышанному, посмотрел на Вику.

Она по бабьи скулила уткнувшись лицом в пакет.

-  Не было обмана Семён, - ответила за дочь Анна Михайловна, - всё было верно и ожидание, и письма правдой, а теперь нет. Долго рассказывать, да и поздно уже…

Только теперь до Сеньки дошёл молчаливый смысл Викиных слёз. Он с брезгливым отвращением посмотрел на Вику и неожиданно спросил:

-  Муж тот с бородкой?..
Вика впервые кивнула Сеньке в ответ.

-  Та-ак… – Произнёс Сенька, - дописались и расписались, ловко! Уж лучше б он погиб с верой и надеждой в любовь, чем сейчас узнать эту устрашающую для него, новость. Эх ты!..
Анна Михайловна, совсем чужим голосом, произнесла:

-  Не судите её, а то сами судимы будете, не виновата она! Будьте великодушны и оставьте нас, видите она не в состоянии сейчас объясняться.
Вика опять горько зарыдала.

 А Сенька, с ревностной обидой за Вадима, подумал: - «Как ноги раздвигать так умиляться, как отвечать так плакать.» - А в слух сказал:

-  Не разводи мокроту! Наберись смелости и напиши, а то я сам напишу - открытым текстом, с русским выражением!.. – Сенька подошёл к вешалке снял шинель и уже одевшись сказал:
-  Дура ты дура! Променять такого парня, не понимаю… - И не прощаясь вышел.

Уже выскочив на улицу, захлебнулся плотным зарядом снега, с ненавистью подумал: «Ну шалава! Как таким после этого верить? Дешёвка!» - Хлопнула дверь подъезда. Сенька обернулся.
 К нему раздетая выскочила Вика, повисла обхватив его за шею и жарко поцеловала в губы:
-  Прости! – Сказала она. – Я сама напишу.

                Продолжение.
               
 
... Вика стояла у косяка двери и с ужасом слушала рассказ Сеньки. Под ней покачиваясь  ходил пол, слёзы комками душили горло, нечем дышать, слова застыли на отяжелевшем языке. От бессилия, чего-то изменить, лишь лихорадочно раскалывали череп:
«Я потеряла, убила свою любовь безвольно, не успев насладиться ею полной грудью, даже на короткий миг, она только теплом у лица пахнула… А он там умирал в танке, за мою любовь…»
 И её пальцы рук сжимали пакет, как бы сжимая мускулистые плечи Вадима.

 И лишь на миг вспыхнул бархатный взгляд его: « Вадик!.. – Простонала её душа – милый мой герой!»
 Силы надломили её и, она сползла по косяку, а Сенькины слова били и били её по щекам и она ничего не могла на них ответить, теряя рассудок.

 Вика вздрогнула от стука закрывшейся двери.
"Всё, он ушёл в буран, в пургу, на тот чистый берег к её Вадиму, чтобы снова прокрутить кадры назад, прильнуть к триплексу и орать благим матом, отдавая команды за неё, за людей, за державу, стоявшую за его плечами. - Мальчики! Родные! Что же я делаю?"

Вика встрепенулась, какие-то силы подняли её и подхватили, выталкивая из квартиры - схватив ртом воздух, кинулась к  двери.
 Заряд снега ударил ей в лицо. Он не ушёл, он ещё стоял, упрямо склонившись к ветру, он ещё был здесь, на этом берегу - милый, родной! И Вика горячо поцеловала его в губы, как поцеловала бы Вадима.

… Она, вся поникшая, вернулась. Подняла пакет и прижала его к груди, ей казалось, что он ещё хранит тепло Вадима, тепло друга его Сеньки. Вика с нежностью ощущала, на губах, горький привкус табака Сеньки, как некогда у Вадима и услышала голос Олега:
-  Пошли домой, Вика…
-  Домой?! Куда домой? – И она посмотрела на мать, с горечью произнесла:
-  Э-эх, мама, зачем?..
-  Доченька… - Анна Михайловна хотела подойти, объясниться, но Вика в ужасе отпрянула от неё, простонав грудью:
-  Не подходи… - И посмотрела на Олега, сказала:

-  Нет у меня дома, нет матери, нет отца, никого нет, вот только это… - И она теснее прижала к груди пакет.

... Сенька весь заснеженный, вернулся домой и сестра Ольга с порога спросила:
-  Ты чем расстроен? Из-за погоды?

И Сенька, раздевшись, всё ей рассказал, что узнал, что видел и даже про отчаянный поцелуй Вики, который показался ему очень сладким.
 Ольга слушала не перебивая, а когда Сенька замолчал, сказала:

-  И такое в жизни случается. Забудь!
-  Как это забудь? А что я напишу Вадиму?
-  А ты не пиши.
-  Как не пиши? Такого я от тебя не ожидал! Он же будет спрашивать, причём в каждом письме.
-  Писать пиши, отвечай на его письма. А о Вики ни слова! Приедет, сами разберутся.
-  Ты его не знаешь, его просьбы, будут с настойчивым постоянством, а я?..
Ольга покачала головой, ответила:

-  Ты не знаешь всей сути их прежних отношений, а значит не тебе судить о сегодняшнем дне.
-  Ну и что? – Не согласился Сенька, - мне достаточно того, что я знаю.

-  Это недостаточно. И вообще это не твоего ума дело!

-  Не-ет. Я так не согласен! – И Сенька потому говорил так, что проверял самого себя, в правильности своего решения - не писать о Вике ничего.

-  Ну, что ты такой червивый! – Не выдержала Ольга упрямства Сеньки. – Он тебе друг?
-  Друг!
-  А раз друг, молчи. Сам же рассказывал, что в армии не легко, пожалей его, даже родители не пишут, понимают и Вика просит, а ты заупрямился. Он не знает правды, есть надежда, а она, как известно, умирает последней. Если он любит её - простит, а вернётся может заберёт от мужа и такое бывает, а тебе туда влезать ни к чему!

Сенька был удовлетворён советами Ольги, совершенно правильно понимая, что молчание золото.