День из позапрошлой жизни

 

  Мир, как мы его знали, помнили, а, может быть, придумали, в который раз, подходил к концу. Никто не мог сказать точно, в который именно раз, тем более, сосчитать, так как информация в летописях была подделана, предания нужно было читать между строк, а самые честные люди, беззастенчиво врали каждой существующей буквой на каждом следующем шагу, собираясь сбежать. В те места, где нет тех, кому они врали. Ибо, за что платят деньги – то и считается правдой. Поэтому правд становилось слишком много, и оказывалось, что у каждого она своя.
 Наверное поэтому, их никуда не выпускали из квартир и запрещали считать шаги из угла в угол. Чтобы они не могли сбиться со счёта и почувствовать в этом какой-то подвох. Историю осталось изучать только по былинам и, отчасти, сказкам, в которых, как известно, тоже ложь… Хотя и не такая откровенная, как правда.
  Всё шло по чётко выверенному плану, именно в тот момент, когда мы ещё даже не начинали. Что не начинали, не уточнялось, но рывок, с тенденцией к прорыву, ощущался почти всеми.
Только психи способны жить в нашем мире. Нормальные люди сходят с ума уже в очереди за справкой от психиатра, что они не психи. И она тут же оказывалась просроченной.
                - 2 -
  Я сидел, закинув ноги на стол, и писал, что-то подобное этому бреду, как бездарный, бестолковый, беспринципный, да ещё и безработный, в одном, отчётливо невыспавшимся, флаконе. Или даже лице. Какое-то время, я мог позволить себе такую роскошь. В такие часы, да и в любые другие минуты, чувствуешь себя совершенно бесполезным организмом. Но, если это не беспокоит по пустякам, то не нужно переживать по этому поводу. А если хочется почувствовать себя ещё более не нужным и бесполезным, надо устроиться на какую-нибудь работу. Но на неё нужно было бы ездить, а это было по нынешним временам, нерентабельно. Жить в принципе стало нерентабельно. Могло создаться впечатление, что если бы меня кормили и давали крышу над головой, то я вовсе и не работал. И оно было верным. Ибо, бессмысленность и бесполезных любых действий, кроме еды и сна…
На каждом заборе было написано – «мы в месте», но те, кто хотя бы догадывался, в каком, давно свалили из этих мест. Ну, те, кто успел, из тех, у кого хватило денег на билеты.
                - 3 -
 Так я сидел уже довольно долго, наблюдая перед собой стену, на которой висели книжные полки, половину книг из которых, я сложил на полу, ибо они держались на одних соплях и обещали рухнуть, если ещё не вчера, то уже точно завтра. Прямо на кресло, на котором бывало, спали тела моих кошачьих хозяев. Не хотелось бы, чтобы они погибли под грузом макулатуры, приобретённой на талоны от сдачи макулатуры. Не дай бог, я стану свободным от обязательств…
 - Надо купить книжный шкаф, - подумал я в который раз. Но, поскольку это не повлияло бы на уровень моего счастья, я терял смысл этого мероприятия в закулисах своих мыслей. В перспективе, ведь куда-то нужно было деть потом полки. Югославские полки. Почти мои ровесники. Полки страны, которой уже нет с нами. Можно было бы отвезти их на дачу, но дом сжёг сосед, а новый теперь не построить никогда. Круговорот хлама в природе потерял актуальность и был не действителен, в отдельно взятой семье.
 - Может быть, сжечь книги? – находил я второй любопытный вариант. Если котики попадут под раздачу, их будет жалко. Они же не виноваты, что живут с дебилом из, самой читающей некогда, страны…

  Я сидел, не зная, чем себя занять. Потому что, когда коши спят, человек не может им мешать своей деятельностью. Коты учат человека спокойствию и безразличию к происходящему.
                - 4 -
На дворе зима. Холодно.  Ляг - поспи. Лето. Слишком жарко. Ляг – поспи.  И оно само собой всё пройдёт. Им, наверное, и невдомёк, что их человек должен работать, чтобы они могли спать, есть, а ещё на дворцы и яхты. Про яхты им был особенный невдомёк, если котики были не морскими.
 Собственно, к чему все эти буквы, которые положены тут, на чистый лист монитора. Я был слишком беден, чтобы что-то хотеть. С определённого дохода, людям нужно запретить даже мечтать о чём-то, кроме как о высокой чистой любви на сеновале. Желательно с кузнецом. Чтобы не отвертеться, в случае чего.
 За окном пребывала всё таже Окраина Мира – спальный район сраного города, который когда-то, мне даже нравился. Возможно, я даже его любил. Теперь уже неизвестно почему и, казалось, уже давно.  И так давно, что, с большой долей вероятности, можно было считать неправдой. Но я так об этом помнил или мне кто-то так рассказывал.

 Надо было сходить в магазин за продуктами.
Зачем ещё стоило бы выходить из дома, кроме как в магазин и на работу? На праздничных выходных бесплатно пускали в некоторые музеи. Стояли огромные очереди. Нищий народ хотел приобщиться к богатому искусству. Не понятно, зачем ему это было нужно. Искусству, конечно. Примерно, как я всегда говорил, когда меня не спрашивали, что моя жена уже двадцать семь лет счастлива в браке, а меня спрашивали в ответ – кем я ей прихожусь.
 Я делал вид, что вздыхал, смутно догадываясь, кто бы это мог быть.

 Или вопрос в анкете при устройстве на работу:
«Какие у вас планы на ближайшие пять лет?»
Не сдохнуть, мои планы на ближайшие пять лет. В том числе, с голоду.
 Впрочем, всё шло по чётко выверенному плану, именно в тот момент, когда мы, как известно, ещё не начинали. 
  А так, как я был слишком беден, чтобы что-то хотеть, кроме еды, составив список продуктов, которые я не собирался покупать, я вышел прочь из квартиры, хотя там и была, чай не эта, как её… И там мне точно не нравилось.
 Я сел в автобус, в котором, некоторое время, находился совершенно один, слушая остановки и то, что в салоне автобуса не оплатили проезд семь пассажиров. Эта информация должна была разжигать ненависть к зайцам или зависть, я не до конца разобрался, тем более, что они хорошо попрятались, раз я никого из них не видел. Тут во мне зашевелились мутные сомнения, а не заяц ли я?
 Потом, голос из динамика, напомнил, что с двадцать второго июня, повысился штраф за безбилетный проезд. Видимо, специально подгадали к дате, как бы на что-то такое намекая…
Ещё бы остановок пять, и обратного пути не было, но тут подвернулся выход, и я сошёл. Пока не с ума, но на остановке.

 На пути попался, бомжеватого вида, человек, просивший на милостыню и на опохмел.
 - Откуда у меня деньги, я же работаю, - ответил я ему, на немой вопрос и он проводил меня взглядом, полным понимания и сочувствия.

                - 5 –

  Заветный магазин шаговой недоступности, работал с девяти до двадцати трёх.
Магазин эконом класса, в котором продавали вкусные «украинский бублики» по 22 рубля. Это если по акции. Без акции – по сорок четыре, но они были уже не такие вкусные и я их не покупал. К тому же, бублики назывались «украинские» и за их покупку можно было загреметь за решётку. А за их поедание получить медаль. Тут как повезёт, но я не стал рисковать. Меня дома ждали котики.
  Индейку из этого магазина мои котики не очень жаловали, приходилось за ними доедать С макарошками. Вот из соседнего, фермерского, то да. Та была для них, что надо.
 В итоге, я купил корма кошачьим и себе бутылку коньяка.
Тётенька на кассе, предложила мне взять чего-нибудь вкусненького себе, но я сказал, что на еду не зарабатываю, наполняя пакет.
 - Значит, надо поменять работу, чтобы зарабатывать на еду, - сказала она.
 - Я только на эту устроился, - ответил я ей, словно оправдываясь. Полгода никто не брал, а тут на тебе. Взяли. Нужно было понять, в чём подвох… Ведь если бы меня кормили и давали крышу над головой, так мне и вовсе не нужно было работать. Так как жизнь, сама по себе, бессмысленна, а работа в ней, так бесполезна вдвойне.
 Но, у каждого в ней свои задачи.

  По пути домой, я думал, что нужно было бы сделать ремонт в хатке. Но какой это стресс для котиков, ведь это затянется надолго, если не навсегда, а они всё равно всё издерут. Соседи делают ремонт. Я им сказал, чтоб завели кота и ремонт делать бы не пришлось, но у них очень много денег, потому они не знают, куда их девать и постоянно что-то хотят изменить к лучшему в отдельно взятой квартире. Им не до котов.

  Обратный путь я проделал в той же последовательности, только наоборот. Слишком медленное ускорения замедления. Рывок с тенденцией к прорыву.
  На обратном пути мне повстречался тот же самый, бомжеватого вида, интеллигент, требующий доли на чай.
 На этот раз, я был с сумкой, чего он не мог не отметить фразой: - Жадный вы, товарищ…
 На что я ответил, что я не жадный, я – нищий, прошёл мимо с чувством собственного достоинства. На работу бы устроился, тоже мог бы кормить бездомных котов и просить милостыню...

                - 6 –

  День подходил к концу. Вся его задача, на это день – быть прожитым, была выполнена в полном объёме, несмотря на погодные тому обстоятельства. Всё, из не произошедшего, не произошло своевременно, словно так и было задумано. Можно было смело принять душ и лечь спать, но бутылочка коньяка не давала покоя. Я сел в кресло, напротив давно не включавшегося, телевизора, и стал ждать прямого эфира Апокалипсиса. К тому же, запас слов, выделенных мной на это, сложно сказать, произведение, подошёл к концу. Дальнейшее их увеличение, не имело большого смысла, как и всё оно в целом.
 «Скорее бы ядерная война,» - подумалось мне. «Лишь бы уже не ходить на эту работу...»
 Вот только котиков жалко.
 

Просроченный диван
 

Зима. Темно. Хочешь не хочешь - спать ложись,
Да кошки заняли просроченный диван.
Диван большой. Такой большой обман,
Когда нет планов на оставшуюся жизнь…
К тому же, пуст аллегорический карман.
Не спи. Держись.
Представь себе, что антресольный наркоман.
Всем, кто кругом, на всех вокруг на отвяжись.

Немногим больше, многим меньше, - остальным
Всё остальное, что себе уже не гоже.
Количество усов на наглой роже,
Осталось, только что, прикинуться больным,
Но - спать в ущерб своим котам - себе дороже.
Не в хлам, так в дым.
Когда нет хлеба, хвалят качество пирожных,
Лёжа в гробу, гордясь костюмом выходным.

Итак- к финалу, дальше можно рассуждать,
Свой груз желаний, закопав в далёком прошлом,
Сообразив себе на бдении всенощном,
Куда в преддверии бессонницы бежать,
В каждый последующий раз, когда возможно.
Курс не держать,
По направлению к дивану. Осторожно.
И чувство ранга перед кошками держать.