Светлое будущее

- Новый год, а невесело, - Верка вяло ковырялась вилкой в каше из толокна. – Дядя Лосев, скажите, что нас ждет?
- Всё будет хорошо, - академик Лосев повторил свой оптимистичный прогноз.
- Война, нищета, развал экономики, жрать нечего – это хорошо? – Мария Ивановна смотрела в пустую тарелку.
- Все хорошо, пока вы считаете, что все хорошо.
- Но это правда, - Мария Ивановна положила добавки толокна.
- Какое это имеет отношение лично к вам? – академик Лосев ел толокно с селедкой.
- Человек может воспринимать личное как общественное и наоборот, - Ирина Васильевна не любила толокно. – Бессмысленный разговор. Хотя, - Ирина Васильевна подумала и решилась. – Одну ложку вашей новогодней каши. На пробу. – Ее уважили.
- Чтобы ответить на ваш вопрос, - академик Лосев продолжал. – Надо представлять себе, что именно интересует человека, чего он хочет и так далее. Человек может быть равнодушен к насущным делам и проблемам, но "гореть", выпиливая лобзиком или исследуя жизнь инопланетян. Задача идеологии, с помощью культуры, религии, уголовного права и прочего, создать социального человека, который бы думал только то, что "надо".
- Кому надо?
- Стране.
- Сформировать человека с социальным "лобзиком" в голове? Патриота, што ли, - наконец-то дошло до Галины Ермолаевны.
- Так неинтересно, - Верка надула губки. – Опять психология.
- Мда, - вскользь заметил академик Лосев. – Предлагаю сменить тему.
- Смотрела последний сон нашего автора, но ничего не поняла, - Верка сменила тему. – Почему Гоголь сжег второй том "Мертвых душ"? Вроде неплохо написано.
- Доча, - забеспокоилась Мария Ивановна, - о приданом думать надо, а не о глупостях. Еще три сундука наполнить надо.
- А что дальше? – Ирина Васильевна облизала ложку. – Вопрос, с которым сталкивается любой автор, любой прожектер. Вопрос, который, как дамоклов меч, висит над творчеством и прожектами…
- Валяйте, тетя Ира. На безрыбье и рак рыба, - для Верки это было меньшее зло, чем думать от трех оставшихся сундуках.
- Люди жаждут окончания войны? А зачем? – Ирина Васильева как всегда не любила ходить вокруг да около. – Войны для человечества как дышать, как иммунитет. Человек еще в утробе матери вступает в борьбу, в войну за свое выживание. И даже раньше. После этой войны будут еще миллион войн, больших и маленьких. Мир – это та же война, но мирными средствами. Что вас беспокоит в данном контексте?
- Но мир – это хорошо? – неуверенно спросила Верка.
- Хорошо? Чем? Тем, что тебя убивают медленно, а ты мучаешься дольше? Что изменилось за эти годы войны? – За скотиной перестали ухаживать? Куря сами по себе живут? Корову доите чаще или реже? – Нет? Разве что вместо одной ерунды болтаете о другой.
- Народ жалко, - Верка засомневалась.
- И как тебе его жалко?
- А вот жалко и все, - Верка была упряма.
- Тебе хорошо, когда знаешь, что войны нет и плохо, когда знаешь, что она есть. Ключевое слово "знаешь". Ничего не изменилось, что могло бы измениться, что в мирное, что в военное время, но одно слово "знаешь" включает у тебя плюс или минус. Ты начинаешь бежать на месте, потому что в твой мозг поступила команда. Представь, что наступил вечный мир – что дальше? Или коммунизм? Или светлое будущее… и? Перестанешь учиться, ходить на работу? Будешь счастлива?
- Девочка Вера, - вмешался академик Лосев. – Тетя Ира хотела сказать, что все прекратится, когда человечество перестанет существовать. Это и есть коммунизм.
- Наше отношение к миру меняется по мере поступающих проблем. Художественное произведение пишется для души, а не для тела. Душе нужна вера, надежда, любовь, полет без начала и конца. Постоянный уход от реальности бытия. От кухни, тарелок, стирки, трех сундуков… Убежали, уехали, умерли – финал любого хорошего художественного произведения. Сделал дело – исчез смело. Сказка должна оставаться сказкой. Поэтому Пушкин не дописал Онегина, поэтому Гоголь сжег второй том "Мертвых душ". Потому что "дальше" – все сначала, всё то же самое. Легко писать "Онегина", когда это где-то далеко, про кого-та. Но вот надо писать про реальность, в которой ты живешь, в которой ты любишь и ненавидишь. О прошлом легко писать – сказка. Сказка же о реальности есть ложь. Ложь и творчество несовместимы. Хотя, - Ирина Васильевна на секунду задумалась. – Пушкин мог написать и десятую и двадцатую главу, но, думаю, ему стало скучно. Жанр поэзии ограничен рамками поэзии.
- А если бы Пушкин написал продолжение Онегина, о чем бы там было? – Верка сгорала от любопытства.
- Творчество автора, как одна мелодия – сложная, простая и так далее. Литературное творчество – это выражение "мелодии" автора разными жанрами. "Повести Белкина" – как вариативность Жени Онегина в нескольких ипостасях. Персонаж сменил имя, возраст, доход, декорации, но для Пушкина это один и тот же алгоритм – Женя. У Гоголя, в плане ложь и творчество несовместимы, была схожая с Пушкиным позиция, но основные причины были скорее психического характера.
Пушкинская романтическая эпоха муси-пуси закончилась и наступала разночинная, рациональная, мещанская эпоха, которой нужны были другие авторы, другие жанры, другие герои. Русская литература становилась национальной тире народной с новыми персонажами – дети, студенты, старухи, служилый люд, учителя, рядовые члены общества в роли главных героев. Литература переставала быть привилегией высшего сословия о себе любимых.

Хотя русскую литературу невозможно представить без Гоголя но, по сути, он где-то был конъюнктурщиком, и подбирал то, что оставалось, то, на что у писателей-русичей не поднялась бы рука. Гоголь был чужак, не был русичем и ему легче было замахнуться на святое. Талантливо, хлестко, безжалостно. У русича так бы не получилось. Страна вступила в новую эпоху, и Гоголь оказался лишним, невостребованным. Повторить "Ревизора" и "Мертвые души" не получилось, как и стать мессией русской литературы. Писать на мове – как писать для папуасов. Им восхищались и критиковали за то, что он высмеял режим, на что не хватило духа у просвещенного либерального дворянства. Его Украина веселая, разноцветная, свободолюбивая, сказочная, а Россия мрачная, рабская и забитая. Бессознательная русофобия. Быть посредником между украинцами и русскими против общего врага - поляков в "Тарасе Бульба" вышло непонятно. Русский читатель не знал, чью принять сторону, вроде наши, а вроде и не наши. Украинского читателя коробило от присутствия москалей, которые экспроприировали Тараса. Талантливый писатель – сам себе лучший цензор своего творчества и выходило, что второй том "Мертвых душ" – мура, и не нашим и не вашим. Сказки про реальность, где Россия – жандарм Европы не получилось.
- Тетя Ира, а вы могли бы написать продолжение "Мертвых душ", ведь для вас это прошлое, а значит, сказку написать легче?
- Могла бы, а зачем? – удивилась Ирина Васильевна. – Русская литература дала целую плеяду продолжений "чичиковых", возмужавших от бессловесного Молчалина до Иудушки Головлева, героев пьес Островского и произведений Салтыкова-Щедрина, Чехова…
- А в СССР не было продолжений "чичиковых"? – Верка не даст заснуть в новогоднюю ночь.
- Были "кое-где у нас порой", но чаще их трансформировали в комичных персонажей, которые по сюжету или сценарию самоликвидировались или самоперевоспитывались, – Ирина Васильевна давала исчерпывающие формулировки.
- А почему мне неинтересно про ваш СССР? – провокационный вопрос от Верки.
- Каждое поколение рождается с определенным алгоритмом и схемами биороботов. Это означает, что у вас своя последовательность, код включения психомоторики, чувств, реакций на внешние раздражители. Своя миссия. Наш код - музыкальный, литературный, поведенческий на вас не действует, "не включает".
- Ирина Васильевна, - добавил академик Лосев. – Если упрощенно и образно, то условно верно, но на деле, плод и ребенок до четырех-пяти лет интенсивно обучается в информационном поле своего рода и не только. Процесс еще не исследован. В некоторых верованиях это явление ошибочно называется как реинкарнация, хотя…
- Тетя Ира, значит, это не вы, а мы, молодые, тупые? А мне кажется, что наоборот.
- Да, вы тупые, но это ваше время и вам пахать, пока не поумнеете. А после вас придут умнеть другие дураки. Работа дураков любит.
- Хочешь сказать, ведьма, что закончится эта война, начнется другая? – Подала голос Мария Ивановна.
- Логично, - подтвердил академик Лосев.
- Закончится для нас, начнется для других, - Ирина Васильевна вернулась к теме войны. – Для колонизации ближнего космоса нужно население Земли от пятидесяти миллиардов. Это еще четыре мировых и тысяча локальных войн.
- Искусственный интеллект нам поможет! – Верка верила в искусственный интеллект.
- А если он нас уничтожит? – Галина Ермолаевна засомневалась. – Лосев, что там про искусственный интеллект слышно? Уничтожит он нас или нет?
- Человек с изощренным интеллектом никак не может себя уничтожить, куда до него искусственному, - академик Лосев сделал вывод. – Ответ надо искать в терминологии, что и как понимать.
- Давай напрямую, - предложила Мария Ивановна.
- Законы робототехники Азимова оказались полным отстоем, эдакой нравоучительной зубной феей. Что нас интересует? Захочет ли искусственный разум уничтожить человечество? Насколько реальна эта угроза?
- Да! – ответили все.
- В принципе, такое оружие существует испокон веков и ему не нужен разум. Это всевозможные ловушки на все что движется как человек, это мины, растяжки и любое оружие, если ввести в него программу реагировать на тепловые, звуковые, весовые раздражители. Это оружие уничтожит любого, но ненавидит ли оно при этом человека? Нужно ли ненавидеть человека, чтобы его уничтожить или достаточно ввести программу на уничтожение объекта, если оно проявляет некоторые параметрические признаки?
- Значит, проблема не в этом? – проявил интерес Евпатий.
- Да. В самовоспроизведении. С одной стороны, кажется, что если машины создадут заводы воспроизводства самих себя и - готовые терминаторы? Увы. Этого явно недостаточно, потому что даже создание простейших самодвижущихся на колесиках мин с тепловизорами требует не только заводов, но и обширного производства от рудников и переработки, до научных баз и высоких технологий. Пока с этим эффективно справляется только сам человек
- А когда все будет автоматизировано, власть захватят машины?
- Если человек создаст все это, чтобы уничтожать людей, то какая разница будет в том, что его заменят машины? Кого надо бояться - машин, за которых всё сделает человек? Или человека? – академик Лосев посмотрел на часы. – Можно сказать, что искусственный интеллект уже существует и это вирусные программы, которые саморазмножается, могут нарушить систему безопасности связи, ракет, электричества, банковской системы. Ответственно заявляю – да, могут, ну и что?

Внести хаос прекрасно может и сам человек без всякого искусственного интеллекта. Хаос, но не гибель, даже, если ракеты полетят не туда. Вирус, опять же, создается человеком. Если вы подвесите над своей кроватью на тонкой нитке дамоклов меч - это не восстание машин. Если на входе в дом у вас не будет стоять пулемет, привязанный к ИИ, то большее, что может сделать ИИ заблокировать вход. Но это скорее будет сбой в программе, а значит, вместо тупых законов робототехники нужна кнопка перезагрузки и аналоговый запуск – кривой стартер. Навредить может не ИИ, а человек с помощью ИИ. В списке врагов человечества ИИ не в первой сотне и не в первой тысяче. Страшилки нужны, чтобы получать субсидии на разработку ИИ, чтобы типа не произошло восстания машин, и надо успеть создать его первыми.
- … -
- К проблеме стоит подойти с другой стороны, – академик Лосев подождал, когда все перейдут на другую сторону.
- Разум, душа - это типа вводные со стороны, которые лежат за пределами системы, а значит, их невозможно изучить изнутри системы. Если эта вводная входит в человека, что позволяет ему осознавать себя, способна ли она войти в железку? "Оно" выбрало человека, хотя флора и фауна не менее сложны. Думаете, "оно" вдохнет "жизнь" в микросхемы? Хотя… - академику Лосеву пришла в голову мысль. – Такое возможно, если вдыхать жизнь будет другое "оно" – бог железок, который вполне может существовать за пределами системы, и то, при условии, что это не будет противоречить законам нашего материального мира. В другом измерении, с другими законами физики и гравитации - это вполне вероятно.

Виртуальный мир? Виртуальная душа и разум? – А где гарантия, что виртуальные железки не продукт того же человека, который его создал своими виртуальными свойствами? У человека несколько уровней кроме физического, как живут и что поделывают остальные его оболочки мы мало что знаем, кроме популярных гипотез и мемов.
- Следовательно? – Ирина Васильевна устала слушать.
- Следовательно, искусственный интеллект как опасен, так и безвреден, в зависимости от назначения. А машины, тогда станут представлять угрозу, когда у них появится разум и душа, что возможно в результате симбиоза человека и железки. И такой симбиоз существует с незапамятных времен. Человек и оружие.
- Киборги?
- Теплее. Вы же не думаете, что заселять космос смогут белковые существа? Автономное питание, автономное испражнение, маленькая фабрика по переработке и утилизации. Крайне не выгодно и неэргономично. Как из пушки стрелять по Луне. Пушка становится все больше, а результат все меньше. Другое дело киборги - они же андроиды. Они, конечно, могут захватить власть, поработить человечество, а где-то даже его спасти, если Земля станет непригодной для жизни. Андроид - это человек и экипировка, или разумная машина?
- Если бы Приг…н взял Москву – режим бы пал? Он струсил? – Верка продолжала задавать вопросы.
- Не важно, струсил он или нет, но, даже войдя в Москву, когда его поддержали бы девяносто процентов россиян, власть бы он не удержал. Дело в том, что он не был революционером. Он всего лишь участвовал в заговоре смещения будущего трупа, который сдох, но не смещения самого режима. Они все струсили. Они всегда были такими. Когда львы издыхают на их место вылезают опарыши. СССР сдох, и вылезли опарыши. Он бы вошел в маскву и отдал бы власть кремлинам. Затем его бы убрали. Стоила игра свеч? У него не было реальной власти. Он был инструментом. В аналогичной ситуации оказалось Белое движение, которое не имело органов государственного белого управления, а если те и создавались, то просто игнорировались. Поляки тоже захватили маскву, но реальной властью не обладали. То же ждало и Приг..на. Сила и оружие – это не власть.
- Почему вы называете Москву масквой? Это у вас комплекс неполноценности? – Веркин пострел везде поспел.
- Да, - просто ответил академик Лосев.
- Да? И вы так спокойно об этом говорите?
- А что, мне теперь из штанов выпрыгивать?
- Деточка, - Ирина Васильевна попыталась успокоить деточку Веру. – Дядя Лосев таким образом хочет передать свое уничижительно-пренебрежительное отношение к этому городу, символу и так далее.
- Тетя Ира, у вас с дядей Лосевым на все уничижительное отношение. Как так можно жить?
- Не знаю, я прекрасно себя чувствую, а что не так?
- Приг…н вернется, чтобы отомстить?
- Не думаю. За Венесуэлу америкосы простили ему все грехи, а в расию нет смысла возвращаться, если не будет гражданской войны.
- А она будет?
- Нет, но хотелось бы.
- А вам, тетя Ира, зачем?
- У меня за долгую жизнь много чего накопилось. Впрочем, если сейчас не поквитаюсь, поквитаюсь в следующих жизнях. Долг платежом красен.
- И чем тогда вы лучше кремлинов и их друзей?
- Ничем.
- Поясните, тетя Ира.
- Европа сейчас пытается вооружиться, переформироваться для отпора российской агрессии. Допустим, это ей удастся года через три. Следовательно, имея боеспособную армию, вооружение, Европа на кого-нибудь нападет, как напала Россия. Все, у кого есть возможность, нападают на соседей. Нет возможности - сопли жуют про мир. Следовательно, следующая война будет с новой Европой в роли агрессора. Потом наоборот и снова наоборот.
- Китай захватит Тайвань?
- Всю историю Китая, пока он воевал, он не вылезал из жопы. Только развиваясь экономическими методами, ему удалось достигнуть передовых рубежей. Если война с Украиной выгодна Европе, то война за Тайвань выгодна США, которые будут помогать Тайваню пока Китай не откатится до уровня горы Удан, летающих воинов с волшебными мечами и нефритовых камешков. Политическая верхушка Китая далеко отстала от своей страны и вполне способна на неадекватные поступки. Кого-та заклинило на трех украинских селах, кого-та на Тайване. А виноват ИИ?
- Следовательно, планы профессора и генерала, что расия засияет опять не сбудутся? Опять что-то будет мешать?
- Логично, - академика Лосева заело.
- Лосев, вы своей логикой задолбали, - Ирина Васильевна не выдержала. – Всё у вас логично.
- Это я не вам, - Лосев повернулся к залу. – В шахматы играю сам с собой.
- Почему народ грабят, а он молчит? – последний Веркин вопрос на сегодня.
- Экономика. Даже в таких поганых условиях, в которых живет страна последние сто лет, люди умудряются накопить деньги, отказывая себя во многом или не желая обогащать мошенников. При нормальных условиях эти триллионы денег работали бы, но народ держит их в банках, как меньшее зло. Поэтому государство спокойно и без боязни обворовывает народ. Психология меньшего зла. Будь государство правовым, в правильном понимании, эти деньги бы работали на процветание, но тогда девяносто девять и девять десятых процентов тех, кто сейчас у руля и пирога потеряли бы власть. Все в мире происходит из-за власти. Она настолько сладка, что люди готовы ради нее уничтожать народы, страны, планету, себя. Генерал с профессором, кстати, тоже за экспроприацию, ибо нет типа другого выхода, чтобы начать осеменять, то есть осчастливливать народ. Это ложь. Вспомните закон сохранения денег.
- Лосев, а как на Фаэтоне решили эту проблему, до того, как ты его взорвал? – Галина Ермолаевна знала, но хотела услышать еще раз. Страшилки на ночь - самое то.