Утешимся

...Никаких итогов, никаких сборов, все так странно и в тумане, там растворяются контуры реальности, дождь идет внутри облака, и тучевой фронт волочится по склонам Иудейских гор, как жизнь, намокшая непролитыми слезами. Хотя чего уж там. Никого не ждем, ни на что не надеемся, возраст этот славен тем, что от него можно отказаться. Не обязывает. Десять лет на окраине выдумки, десять лет меж пустыней и морем, с вынутым из сердца клинком отчизны, который теперь зажат стилусом в пальцах. Тяжело не сопротивляться, тяжело держаться на поверхности, ничего никому не расскажешь, все воображаемые друзья разбрелись, уже и не вспомнить. В будущее смотришь, как волчаре в глаза. Один друг – пейзаж, однако, когда портится погода, из него тоже святых просят выйти, нам никак с этим не совладать, никаких выводов, никаких решений. Забвение на то и дано, чтобы понимать эпоху сильных чувств. Одиночество штука опасная. Есть на вершине моей горки монастырь Св. Ильи – там служит один грек, сам на все про всё, и когда я слышу, как бьёт колокол – мне приятно сознавать его подвижничество. Однако себе я монастыря не выстроил. Всегда имел дело с предельно хрупкими вещами – стены моих домов прозрачны. Как хочется за что-то уцепиться. Обрести хоть на мгновения неподвижность, не то что эти облака, несущиеся в пустыню, чтобы впитаться в холмы. Когда-то в детстве, по осени, в период сбора картофеля – мы с отцом брали велосипеды и отправлялись по деревням – Чуркино, Губастово, Дмитровцы – прикупить картошки на зиму. Сапольски говорит, что нет более травматичного для формирования мозга, чем нищета. С ней мы в детстве и жили – поколение за поколением. С ней мы стерпелись. Обратно катили велики с мешками на рамах. Голые поля, стога соломы, колючее жнивье, пахотный трактор выворачивает плугом пласты земли под озимые, стая грачей перелетает за ним вслед, успевая подобрать дождевых червей. Печаль во всем – в небе, в виднеющемся по краю поля лесе, в вое проносящейся за лесополосой электрички. Тоска и вареный картофель с квашенной капустой. Пир убогости, сдобренный книжным запахом страниц «Войны и мира». Литература всегда была сокровищем, и таковой остается. Возможность вдуматься и записать – вот наша починка социально-экономического статуса. Блаженны нищие, ибо духом. Так что утешимся и станем вспоминать.
Александр Иличевский.