Бен Ааронович Лето с наперстянкой 16 конец

16
Дальнейшие шаги

В данной местности (дом Пака, лес Покхаус) блуждающие огоньки сбивали с пути путешественников и заставляли полицейских нарушать правила дорожного движения с особой жестокостью. Я велел Доминику гнать на полной скорости, что он и сделал.

Ударивший Дерека Лейси по голове (не удивлюсь, если это сделала Виктория Лейси, сидевшая на кухне с бутылкой «Бейлис») опережал нас на добрых двадцать минут. Но поскольку они были без машины, у нас был шанс перехватить их – буквально на перекрёстке, как и случилось.

Большой «Ниссан» с рёвом мчался по трассе B4632 в сторону Мортимерс-Кросс. Поверьте, это не то, что стоит делать без катапультируемого кресла. Позади нас я увидел огни и услышал сирены — из Леоминстера подтягивались дополнительные силы. Чёрт его знает, что подумает об этом старший инспектор Виндроу.

– Думаю, нам зададут несколько вопросов, – сказал я.

– Что значит «нам», вождь? — спросил Доминик. – Я собираюсь во всём обвинить тебя.

Он резко свернул направо, в поворот, который я даже не заметил, и мы понеслись, подпрыгивая, вверх по склону. Проскочили табличку «Английское наследие», потом мчались по какой-то неровной дороге, пока Доминик не велел мне приготовиться открыть ворота с пятью перекладинами. Я высунулся из окна и заклинанием импелло сорвал их с петель. «Ниссан» заметно подпрыгнул на смятых воротах.

– Это, – заметил Доминик, – не соответствует правилам поведения на сельской местности.

Насколько я мог судить, мы неслись по открытому полю. Впереди в свете фар отражалось что-то тусклое и металлическое.

«Ещё одни ворота», – крикнул Доминик, и я, высунувшись из машины, выбил и их. Жезл словно вибрировал в моей руке и заурчал, когда металлические ворота с пятью перекладинами рухнули вниз без всякого шума.

Затем мы тряслись по туннелю из деревьев, с серыми вспышками слева. Я понял, что это дорога, по которой Зои с малышкой Николь проехали больше десяти лет назад. Она явно не была рассчитана на быструю езду.

Внезапно в свете фар показались бледные лица. Доминик тоже их увидел и нажал на тормоз. «Ниссан» занесло, он вильнул в сторону реки, но выровнялся и остановился в паре метров от фигур.

Это были подменыш-Николь и Виктория. Женщина связала руки девочки чем-то вроде скотча и им же заклеила ей рот.

Мы вышли из «Ниссана» и осторожно приблизились.

«Вы меня не остановите», – закричала она и потащила девочку вверх по дороге.

В ситуации с захватом заложника нижнего уровня, ваша первая задача – успокоить захватчика на возможно долгое время и выяснить, чего он хочет. Затем можно убедительно лгать ему до тех пор, пока не договоритесь о возвращении заложника или пока не окажетесь в позиции, позволяющей окружить его толпой. Доминик достал фонарик и направил его на ноги Виктории, чтобы не напугать её – это можно сделать и позже.

– Что мы вам не можем помешать сделать? – спросил я.

Виктория озадаченно посмотрела на меня.

– Ты не помешаешь мне вернуть Николь, – выкрикнула она.

Я посмотрел на девушку, которая была не Николь, а, вероятно, её сводной сестрой. Она посмотрела на меня поверх скотча так, словно это была моя вина. Что, возможно, так и было.

Так что это был обмен заложниками, а это означало, что если мы проявим смекалку, то сможем вернуть Николь и оставить себе не-Николь.

– С кем вы собираетесь меняться?

Мы выходили из туннеля, образованного деревьями. Справа от нас безлесный склон Покхаус-Вуд поднимался к  вершине холма. Белые столбики, защищавшие молодые деревца, торчали из зарослей ежевики и наперстянки, серых и дрожащих в лунном свете. Я почувствовал запах лошадиного пота и недоброжелательности, значит – мы не одни.

– Леди, хозяйка Принцессы Луна... – сказала Виктория. – Она приходила ко мне прошлой ночью. Я думала, что это сон. Но это не могло быть сном, правда? Потому что мы не запоминаем свои сны, не так ли?

Виктория начала тащить девочку вверх по диагональной лесной дорожке – продвигалась она медленно, не в последнюю очередь потому, что не-Николь обмякла, пытаясь остановить её.

– Это твоя биологическая дочь, – сказал я.

Виктория остановилась как вкопанная. "Нет", – пробормотала она.

– Помнишь, как Зои сбежала с ребёнком? Вот откуда она взялась.

– Ради бога, зачем?

– Чтобы привлечь внимание, я полагаю...

Виктория прервала меня, издав звук отвращения. “Конечно, ради внимания, – отрезала она. – Я имею в виду, почему она решила, что это хорошая идея – подменить Ники местами”.

– Это был несчастный случай. Она даже не заметила, как это произошло.

– Ну и хорошо. Теперь всё в порядке, – Виктория грубо встряхнула не-Николь за руку. – Это не моё. Кровь – это ещё не всё, я хочу вернуть свою дочь.

– Я тоже этого хочу. Когда появится вторая половина этого обмена, может быть, мы сможем поторговаться?

– Вот они, – торопливо произнёс Доминик.

Я не могу сказать, что они материализовались из воздуха, но, как только я повернул голову, они оказались в том направлении. Это было жутковато и, безусловно, демонстративно.

И они были настоящими, там, в лесу Покхаус, в последнюю четверть луны. Из плоти и крови. Похожие на людей, но высокие и худые, с длинными изящными лицами и руками, чёрными глазами. Впереди стояла женщина в доспехах – из наложенных друг на друга каменных чешуек, возможно, сланцевых, отполированных до яркого сине-серого блеска.

Как сказала Зои, чешуя была похожа на рыбью.

Виктория могла назвать её леди, но я узнаю королеву, когда оказываюсь на расстоянии, позволяющем преклонить колени.

На голове у неё был серебряный обруч с единственным крупным сапфиром на лбу. В руке она держала прямое копьё из белого дерева с кремневым лезвием в форме листа на конце. Я достаточно повидал “Команду Времени” и знал, каким острым может быть такое лезвие. С её плеч свисал плащ из белой шерсти, и за его подолом я разглядел маленькую фигурку с бледным встревоженным лицом. Это вполне могла быть настоящая Николь.

На какой-то безумный миг я подумал просто подойти и арестовать их всех – как план, он, по крайней мере, обладал достоинством простоты. Главный недостаток заключался в том, что королеву с обеих сторон окружали её звери, настоящие и вонючие. Я видел, как блестят от пота их пятнистые бока, а у того, что слева, на плече был ужасный порез – полоска тёмной крови стекала по боку. У этого животного был особенно безумный взгляд, специально для меня.

– За нами пара симпатичных парней из IC7, – тихо сказал Доминик. – У них луки и стрелы. И ещё двое поднимаются по склону.

– Хорошие позиции для стрельбы, – сказал я.

– Тоже так думаю.

– Всё будет хорошо, пока мы не начнём делать глупости.

– Ты сейчас даёшь мне этот совет? – спросил Доминик.

Виктория схватила не-Николь за плечи и подвела её на расстояние вытянутой руки к королеве.

– Я привела эту, – сказала она. – А теперь верни мне мою дочь.

Королева прищурилась, и внезапно я понял, что видел это выражение на чьём-то лице. Она откинула плащ и нежно положила руку с длинными пальцами на плечо Николь.

Виктория подтолкнула не-Николь, которая отказывалась сдвинуться с места.

– Двигайся, – прошипела Виктория, и губы королевы искривились в тонкой улыбке. Она потрясла копьём, плечи не-Николь поникли, голова опустилась – она сделала шаг вперёд.

“Какая выгода копу, – подумал я, – если он получит одного заложника, но потеряет другого?”

Я запустил в воздух над нашими головами световой шар, самый большой из всех, что я когда-либо пробовал. Жезл загудел, как пчелиный улей, а световой шар стал размером с метеозонд и очень ярким.

Я стремился к солнечному свету, и он обрушился на нас, как внезапное лето, окрасив единорогов в розовые и белые тона, растёкся, словно масляное пятно, по чешуйчатым доспехам королевы и сверкнул на сапфире у неё во лбу.

– Полиция, – заявил я. – Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах.

– Ты идиот, – закричала Виктория.

Королева обратила взгляд на меня, и я почувствовал, как его сила толкает, притягивает и пихает меня, будто толпа на празднике.

– Вы не поверите, сколько людей испытывали это на мне, – сказал я. – Боюсь, вместо этого вам придётся просто поговорить.

Бледная, безупречная кожа на её лбу наморщилась, и, чёрт возьми, я узнал это выражение – каждый раз, когда я недоедал то, что ставили передо мной на ужин в "Фолли". До сих пор королева держала рот на замке, но я готов был поспорить, что во рту у неё полно острых зубов, а за ними – длинный и цепкий язык.

Я рассмеялся от удовольствия, получив ответ на этот вопрос.

Теперь я знал, на что обращать внимание, сходство с Молли было очевидным. Не столько физическое, сколько то, как они держались, как двигались, будто стояли на месте, а мир услужливо перестраивался вокруг них.

Итак, Молли была фейри или, что ещё лучше, именно этим видом фейри – кем бы он ни был. Так мы и продвигаемся в познании Вселенной – шаг за шагом, камешек за камешком.

– Отдайте мне моего ребенка, – закричала Виктория. Королева взглянула на неё, и Виктория внезапно замолчала и упала на колени.

– Прекрати, – тихо сказал я.

Королева оглянулась на меня и склонила голову.

– Я не могу отдать ни одного из детей, – обратился я к ней. И, поскольку меня учили быть вежливым, добавил. – Извините.

Раздражение на лице королевы сменилось презрением, а её животные по обе стороны от неё зашевелились, затопали копытами и опустили головы.

Я перевёл взгляд на своего единорога, того, у которого на плече кровоточила рана, и сделал ложный выпад жезлом. Он вздрогнул и отступил на пару шагов, прежде чем с испуганным ржанием встать на задние лапы.

Королева бросила на него ядовитый взгляд, и я подумал: “Подожди, пока вы останетесь наедине. У тебя большие неприятности”. Единорог опустился по её невысказанной команде, но заметно нервничал.

Затем королева снова повернулась ко мне и улыбнулась, на этот раз показав зубы.

И внезапно среди наперстянки и между деревьями, растущими на берегу реки, появилась минимум дюжина бронированных фейри. На них были одинаковые доспехи из серо-голубого сланца, а в руках они держали наполовину натянутые метровые луки.

Я глубоко вздохнул.

– Питер, – сказал Доминик. – Ты хотя бы можешь написать по буквам слово "деэскалация"?

И я медленно выдохнул. “Давай не будем торопиться”, – сказал я и опустил жезл.

Я услышал, как Доминик пробормотал что-то странное о кровавом троне. Посмотрел на девочку, наполовину закутанную в плащ королевы, на её сводную сестру, связанную и кипящую от злости, и на её мать, стоящую на коленях и беззвучно плачущую. Мой разум внезапно прояснился и освободился от сомнений, а возможно, и от мыслей, учитывая, что я собирался сделать.

– Меня зовут Питер Грант, я присяжный констебль короны и наследник традиций и мудрости сэра Исаака Ньютона, – сказал я. – Я предлагаю себя в обмен на детей, мать и моего друга. Возьмите меня – отпустите всех остальных.

Она заставила меня ждать, не так ли? Конечно, она заставила. Затем её улыбка стала шире, и она склонила голову в милостивом согласии.

– Доминик, – позвал я.

– Ты идиот, – услышал от него.

– Бери девочек и миссис Лейси, убирайтесь отсюда как можно быстрее и отправляйтесь в ближайшее закрытое заведение, где много людей, – паб подойдёт.

Королева ударила древком копья о землю.

– Я сейчас подойду к вам, – сказал я ей, а затем обратился к Доминику: “Передай сообщение моему шефу, старшему инспектору Найтингейлу. Скажи ему, что, куда бы они меня ни повезли, это будет через лагерь в Пайон-Вуд, хорошо? Замок должен быть где-то дальше, в Уэльсе, я думаю”.

Два резких удара древком копья – времени больше нет.

– Им не нравится римская дорога, – быстро сказал я и протянул Доминику свой жезл. – Это было бы хорошим местом для перехвата.

Прежде чем Доминик успел что-либо сказать, я шагнул вперёд и оказался между Викторией, не-Николь и королевой. Единорог, которого я ранил, фыркнул и ударил копытом по земле – я посмотрел ему в глаза.

– Теперь девочка, – сказал я.

Королева весело кивнула и подтолкнула Николь к её матери. Она прошла мимо меня, маленькая фигурка, одетая во что-то похожее на шерстяную рубашку. Я услышал, как мама всхлипнула от облегчения.

– Дом? – позвал я, не оборачиваясь. – Они убрались с твоего пути?

– Да, убрались.

– Тогда иди, – и я шагнул вперёд.

Становясь офицером полиции, ты приносишь присягу – обещаешь служить королеве в должности констебля честно, неподкупно и беспристрастно, способствовать поддержанию мира и предотвращать все преступления против людей и собственности. Уже на следующий день ты идёшь на первый из множества мелких и неприятных компромиссов, необходимых для выполнения Работы. Но рано или поздно Работа подходит к тебе, прижимает к стене, смотрит тебе в глаза и спрашивает, как далеко ты готов зайти, чтобы предотвратить все правонарушения. Спрашивает, что на самом деле значила для тебя эта присяга, твоё клятвенное обещание?

Я мог бы промолчать и не предлагать обмен. Никакое дисциплинарное расследование не выявило бы моего неисполнения служебных обязанностей, если бы я просто попытался контролировать ситуацию и дождаться подкрепления – на самом деле, это было бы надлежащей процедурой.

И не в том дело, что мои коллеги этого не поймут. Мы не солдаты и не фанатики, хотя я думаю, что услышал бы шёпот за своей спиной в столовой, независимо от того, был он там на самом деле или нет.

Но иногда правильный поступок – это то, что нужно сделать, особенно когда речь идет о ребёнке. Думаю, что каждый полицейский, с которым я работал, сделал бы тот же выбор, что и я. Я не говорю, что они стали бы проталкиваться вперёд в очереди, и уж точно не стали бы это делать с радостной песней на устах, но когда дело доходит до драки...

Итак, я это сделал. Потому что я присягнувший констебль, и это был правильный поступок.

К тому же я был уверен, что Найтингейл придёт мне на помощь.

В конце концов.

Я надеялся.

Они последовали за королевой, когда она повернулась и пошла по лесовозной тропе. Единороги развернулись и поскакали впереди. Я решил, что это её вестники и воплощение её желаний. Остальные участники группы двигались нестройным строем, кто-то на трассе, кто-то бесшумно дрейфовал среди молодых деревьев. Было трудно определить, сколько их было.

Я слышал, как завёлся "Ниссан" и, сделав, как показалось, отчаянный разворот в три приёма, с рёвом умчался прочь. Звук двигателя был странно приглушенным, но в тот момент я просто списал это на расстояние и стоящие между нами деревья.

То ли мы свернули с лесозаготовительной тропы, то ли она просто закончилась, но вскоре мы уже шли по узкой тропинке, петлявшей между зрелыми деревьями. Было немного видно при лунном свете, но я с трудом поспевал за Королевой, и ей пришлось несколько раз останавливаться, поджидая меня. Всякий раз, когда она это делала, я слышал знакомое ритмичное шипение её слуг – я знал его от Молли. Смех.

Спустя долгое время мы вышли на голую вершину холма. Тут один из единорогов толкнул меня плечом и грубо направил в ложбину между двумя поросшими травой холмами. Там королева и её приближённые разбили лагерь, уселись и завернулись в свои серые плащи. Было прохладно, поэтому, когда один из них предложил мне плащ, я с благодарностью взял его, хотя он подозрительно пах лошадьми.

Единороги заняли позиции по обе стороны лощины, и под их бдительными взглядами я заснул.

Мне приснилось, что я остановил летающую тарелку и пытаюсь решить, стоит ли обвинять водителя в вождении в нетрезвом состоянии в соответствии с разделом 4 Закона о дорожном движении (1988). Что на самом деле было глупо, потому что это была летающая тарелка, и их пришлось бы обвинить в непригодности к несению службы в соответствии с частью 5 Закона о безопасности железных дорог и транспорта 2003 года. Не говоря уже о нарушениях различных правил Управления гражданской авиации и, конечно, о незаконном въезде в Великобританию в соответствии с Законом 1971 года.

Я проснулся от серого неба и влажной травы.

Крофт-Эмбри – вот где, по моим расчётам, я находился в одном из рвов, которые придавали многослойность этому городищу железного века. Я почувствовал запах древесного дыма и, оглянувшись, увидел группу фигур в серых плащах, скорчившихся вокруг костра.

"Не рассчитывай на Найтингейла, – подумал я. – Национальный фонд будет в ярости из-за этого". Я тихо поднялся. И, отойдя от костра, стал подниматься по склону нижней части холма. Если бы я был в Крофт-Эмбри, то, возможно, смог бы спуститься по склону в сторону Яттона. Несмотря на низкую облачность, было влажно и, добравшись до вершины, я вспотел.

Внизу простиралось бескрайнее море деревьев. Это были не упорядоченные ряды сосен и западного болиголова, а раскидистые разноцветные кроны дубов, ясеней, бузины и всех традиционных пород древнего леса. Я узнал очертания холмов и долин по картам Google, а также по тому, что увидел с вершины Уайтвей дальше по склону.

Но поблизости не было видно ни фермерских угодий, ни белых выемок карьеров в Лейнтхолл-Эрлс, ни деревни Яттон – так что никакой Стэн, нюхающей химикаты и слушающей дэт-метал, не было. Это был Дикий лес, когда-то покрывающий остров Британия и снова покроющий, как только надоедливые приматы, пользующиеся орудиями труда, поступят правильно и истребят самих себя.

Я не думал, что это путешествие во времени, потому что смутно, как старый шрам, различал линию римской дороги, идущей на север по долине от Эйместри к Вигмору. А за дорогой – одинокий холм, на котором когда-то стоял лагерь Пойон Вуд, только сейчас здесь был замок Ханны – голубой, оранжевый и скорее лососевый, чем розовый. Группа стройных башенок с выпуклыми верхушками и закруглёнными крышами. Это выглядело как нечто среднее между обложкой альбома прогрессивной рок-группы и башней для термитов.

Тогда я подумал, что фейри не сосуществуют в одном с нами в материальном мире. Это своего рода параллельное измерение. Из тех, от которых математики и космологи приходят в восторг и самодовольно сообщают нам: вашему обычному мозгу этого не понять. Но я всё-таки справился с этим. Одновременно пришло ужасающее до тошноты понимание моего затруднительного положения. Потому что не верил, что Найтингейл сможет вытащить меня отсюда.

– Чёрт возьми, – вырвалось у меня. – Я в волшебной стране.

Я услышал шипящий звук позади себя и, обернувшись, увидел, что королева смеётся.

Они были более реальны в своем собственном мире, особенно приближённые, на лицах которых виднелись шрамы от угревой сыпи. Их ногти были грязными, а на доспехах виднелись потрескавшиеся чешуйки или следы очевидного техобслуживания в полевых условиях. Единороги всё ещё были животными размером с ломовую лошадь, с темпераментом добермана-пинчера и огромным наступательным оружием посередине лба.

Теперь королева пугала меня больше всего – от её плаща пахло влажной шерстью, подол забрызган грязью. Когда она повернулась, чтобы приказать своим слугам сворачивать лагерь, то  показалась слишком неподвижной, чтобы чувствовать себя комфортно.

Удивительно, о каких мелочах начинаешь думать, когда уже слишком поздно. Потому что, глядя поверх Дикого леса на беспокояще органичные башни замка на горе Пьон, я понял, какой подарок мог бы сделать Хью Освальду в обмен на его жезлы.

Я подумал, что нам следует открыть школу, хотя бы на один день. Пригласить Хью и всех его товарищей и показать им имена, которые Найтингейл высекал на стенах. Пусть знают, что о них помнят сейчас, пока некоторые из них ещё живы, пока не стало слишком поздно.

Пусть приведут своих детей и внуков, даже если некоторые из них определённо будут немного странными, как Меллисса. На самом деле, особенно нужно привести тех, которые странные. Таким образом, они знали бы, что они не одни, а я, доктор Валид и Найтингейл могли бы хорошенько рассмотреть их и сделать заметки для дальнейшего использования.

Зачем останавливаться на достигнутом – давайте пригласим их всех. Беверли, остальных Рек, гоблина Зака, Тихих людей, всех странных и призрачных представителей полусвета, покажем им стену и устроим фуршет на свежем воздухе.

Собрать всех нас в одном месте, чтобы мы могли как следует рассмотреть друг друга и прийти к какому-то правильному соглашению. Такому, с которым мы все могли бы жить.

День становился всё теплее, когда мы спустились по склону в долину, где Яттона определённо больше не существовало. Фейри были по-настоящему реальны, что не мешало им скользить между деревьями, когда я спускался по тропинке, спотыкаясь и опираясь на обе руки, чтобы не упасть. Потом склон немного выровнялся, идти стало легче, но тропа оставалась узкой и извилистой, а кроны деревьев закрывали небо.

Через пятнадцать минут после пересечения долины, королева подняла руку, и группа остановилась. Она сделала быстрый жест двум своим слугам, один из которых вытащил верёвку из своего рюкзака, в то время как другой показал мне, как держать руки: перед собой, сжав запястья вместе. Я взглянул на королеву, которая устало посмотрела на меня: “Только не думай ничего плохого”, и протянул руки, как мне было велено. Другой охранник обмотал верёвку вокруг моих запястий, завязал её с некоторой осторожностью, чтобы не перекрыть кровообращение, но не давая мне никакой свободы действий, а другой конец обмотал вокруг своего запястья.

На мгновение я почувствовал волнение. Раньше они не беспокоились об ограничении моих передвижений, и факт, что они считали необходимым  сделать это сейчас, говорил о возможности побега. И нужно искать способ сбежать.

Это была дорога. Римская дорога. Эти имперские ублюдки оставили свой след на ландшафте, это точно. Вплоть до того, что дорога вторглась в волшебную страну. Было ли это их намерением – разбить местных фейри и облегчить им завоевание материального мира? Или им просто нравились прямые линии, и их не заботили последствия?

Возможно, эта дорога существовала и в обычном мире, и в мире фейри. Возможно, способный молодой человек, быстрый на подъём, мог бы уйти по этой дороге в безопасное место. Королева, вероятно, думает так, иначе зачем связывать мне запястья? Она взяла другой конец верёвки в свою руку – я воспринял это как знак уважения.

Римским инженерам нравились широкие просёлочные дороги, и они часто достигали восьми метров в ширину, а подлесок расчищался ещё на пять-шесть метров в обе стороны. Сначала я увидел это как просвет в лесном мраке, а затем как длинную прямую просеку. Дикий лес постарался на славу – молодые деревца и подлесок заняли дорогу почти до середины. Но ни одно из взрослых деревьев не продвинулось дальше, чем на метр.

Группа остановилась в тени на краю площадки. Королева склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. Единороги рядом с ней беспокойно переступили с ноги на ногу. Затем она резко повернулась ко мне, и в её глазах читался вопрос.

– Я ничего не слышу, – сказал я.

Но потом я услышал.

Жужжание, раздавшееся у меня над ухом. Я увидел пчелу, но не толстого шмеля, а стройную девушку-труженицу улья. Она пронеслась мимо одного из единорогов, который сердито тряхнул на неё гривой, затем вернулась ко мне, сделала один круг над моей головой и умчалась обратно по римской дороге.

Мне показалось, что я услышал трубный звук, но от крошечных труб.

Я взглянул на королеву, неподвижную как статуя, ждавшую минимум минуту, прежде чем поднять руку и жестом пригласить нас пройти вперед. Но мы не успели двинуться с места – в подлеске раздался треск, и огромный белый олень, ростом с меня, промчался мимо нас. И словно за первопроходцем, за ним последовала волна животных. Я заметил дикую свинью, ещё оленей, разноцветных кроликов. Над головой с криками и плачем кружили птицы.

Почувствовав покалывание в пальцах, я подумал, что сюда приближается что-то зловещее.

Королева издала низкий рык. И тут я услышал это.

Звук похожий на шум поезда, на пыхтение паровоза. Поток животных превратился в тонкий ручеёк. Кошка размером с лабрадора в панике металась зигзагами, прежде чем обогнуть нас и скрыться в подлеске. Я посмотрел вниз вдоль расчищенной тропинки в ту сторону, откуда доносился шум, и увидел, что лес меняется. Деревья падали назад, в сторону от дороги, их стволы раскалывались на осколки при падении, так что к тому времени, когда они достигали земли, они превращались в пыль. Серые камни размером с мой кулак пробивались сквозь лесную подстилку, как грибы в замедленной съёмке.

Королева закричала от боли, когда её единороги вздрогнули и отступили назад.

Я услышал топот марширующих ног, почувствовал запах мокрого железа и гниющей рыбы, и старая римская дорога прорезала лес, словно вскрыв новую рану.

Царица притянула меня к себе, а затем, резко дёрнув за веревку, поставила на колени. Она приблизила своё лицо к моему, обнажив острые зубы, и её беспокойный язык хлестал по губам, как хлыст.

– Заставь её остановиться, – прошипела она.

– Кого заставить остановиться?

“Заставь её остановиться”, – прошипела она, схватила меня за голову и резко повернула её, пока я не увидел надвигающийся на нас паровоз. Я узнал чёрный металл, раскрашенный в малиновый и тёмно-зелёный цвета. Следом увидел надпись на кабине – "Королева фей". Водитель по-прежнему был скрыт поршнями, вращающимися деталями, трубами и распорками. Но внезапно я понял, кто пришёл меня спасать.

– О боже, – простонал я. – Получи неприятности!

Я скажу это о королеве. Она была храброй, а может, глупой. Легко перепутать. Она стояла на своём, в то время как все её приближённые бежали вместе с другими лесными животными. Она держала меня на коленях рядом с собой, пока огромная железная машина пыхтела, шипела, лязгала и неуверенно останавливалась рядом с нами.

Мы ждали, показалось, очень долго, пока двигатель тикал, жужжал и время от времени испускал таинственные клубы пара. Из кабины водителя раздался лязг, и знакомый голос произнес: “Чёрт, чёрт, чёртово дерьмо”.

И наступила тишина.

Затем Беверли Брук встала на подножку и прицелилась из дробовика прямо в    королеву – я узнал “Purdey” из моего сундука. Было приятно видеть ружьё выставленным на всеобщее обозрение.

Сама Беверли была одета в большую кожаную куртку и джинсы, заплетённые в косу дреды спускались по спине, а пара старинных защитных очков из кожи и латуни надвинута на лоб.

– Положи руки за голову, – сказала она, – и отойди от моего парня.

Королева зашипела и крепче вцепилась в верёвку.

– Мне всё равно, – медленно произнесла Беверли. – Он не вправе заключать такую сделку.

– Тем не менее, – прошипела королева, – он заключил сделку и должен её выполнить.

– Дамы, – спокойно сказал я.

– Питер, не вмешивайтесь в это, чёрт возьми, – Беверли снова вскинула дробовик.

– Я зарядила этот дробовик железным ломом, – сказала она Королеве. – Не знаю, убьёт тебя выстрел в голову или нет. Но только представь, какое удовольствие получим мы, выясняя это.

Пока они болтали, я создал небольшой щит и очень осторожно перерезал верёвки на своем запястье. Королева почувствовала, что они ослабли, и повернулась, чтобы схватить меня, но Беверли крикнула: “Нет!” Но не  выстрелила. Она угрюмо наблюдала, как я пробираюсь к двигателю и забираюсь на борт, умудрившись лишь раз обжечься о горячий металл.

– Перила, – подсказала Беверли. – Держись за перила.

Когда я оказался на борту, Беверли нырнула обратно в кабину, потянула за то, что назвала рычагом заднего хода, проверила единственный латунный датчик и потянула за второй рычаг. "Королева фей" дала задний ход.

Когда мы повернули обратно, я услышал, как Королева, настоящая Королева, вскрикнула от разочарования. И звук начал затихать. Когда он совсем стих, выглянуло солнце, и деревья, росшие вдоль дороги, растаяли, как роса, пока мы выезжали задним ходом на старое доброе шоссе А4410, откуда открывался вид на живые изгороди и тихие цивилизованные поля за ними.

Облака рассеялись, а вместе с ними и замок термитов.

Я вздохнул с облегчением.

Беверли заглушила двигатель и потратила, как мне показалось, десять минут, чтобы развернуться в другую сторону. Она шикнула на меня, когда я попытался заговорить.

– Было нелегко, – сказала она. – На самом деле, если бы я не жульничала, то вряд ли бы сделала это.

Я хотел узнать, как она жульничала, но она посмотрела на меня так, что я заткнулся.

Я сгорал от любопытства, как только мы благополучно двинулись в нужном направлении, я попросил её объяснить, как получилось, что именно она спасла меня. Она вернулась в Рашпул примерно в то же время, что и Доминик. Беверли вмешалась в его разговор с Найтингейлом: "Я решила поделиться своим опытом  и, оценив ситуацию, составила собственные планы”.

– Твой босс, конечно, одобрил их, – сказала она. – Он ждёт нас в Эйместри.

Я сомневался, что Найтингейл был так уж спокоен по поводу роли Беверли, и уж поверьте, он бы запаниковал, начни я объяснять ему всю эту историю с параллельными вселенными. Не говоря уже о слишком человеческих завязках, связанных с этим делом.

Я спросил по телефону Найтингейла – думал ли он, что делать с не-Николь?

–  Ты хочешь сказать, что затеял весь этот дурацкий обмен заложниками,  даже не зная, что потом будешь делать со злобной маленькой строптивицей?

– Это была напряжённая ситуация. Как вы думаете, Молли хотела бы завести друга?

–  Не такой уж это друг, –  встряла Беверли. – Кроме того, у Молли есть друзья.

– Например, кто?

Беверли заколебалась. "Это не мне решать, не так ли? Спроси у неё самой".

– Девочку нужно отправить в социальную службу, – предложил я.

– Надеюсь, это не станет полной катастрофой, – Беверли не скрывала свой скептицизм.

– Я открыт для предложений.

– Отдайте её Флит, – неожиданно сказала Беверли. – У неё уже миллион приёмных детей, и она замужем за фейри. Так что маленькая мисс Психопатка не будет её беспокоить.

– Замужем за фейри?

– Да, скандально, не правда ли?

Разговор с боссом закончился. Впереди виднелся мост через реку Лагг, возле которого я позволил затащить себя в воду. По берегам реки росли заросли ольхи, а в живой изгороди – кизил, орешник и боярышник. В полях щебетали малиновки и дрозды, а парочка лесных голубей всё никак не желала умолкать.

Я обнял Беверли за талию и зарылся лицом в её волосы. Несмотря на запах масла и металла, от неё пахло мятой и маслом ши.

Я был готов вернуться домой, в Лондон.

Конец.