8. 4. Наследство и долги Деренговского

Егор Деренговский умер в 1834 году, и за ним осталась огромная недоимка по арендным платежам. Для взыскания этой недоимки Витебская Казенная Палата предполагала продать имение Егора Дереновского Кудепи, представленное в обеспечение арендных платежей. Поверенные Егора Деренговского и его наследницы Жозефины Бениславской обращались в Витебскую Казенную Палату с прошениями о списании недоимок. (384/1/45)

Какие-то вопросы Витебская Казенная палата могла решить сама, для решения других вопросов она обращалась к начальству. А надо сказать, что пока тянулось дело о взыскании недоимок за Стайки, дело управления казенными имениями перешло от Министерства Финансов к вновь образованному Министерству Государственных Имуществ. Так что переписка Казенной Палаты, начавшись в 1835 году с Департаментом Госимуществ Министерства Финансов, заканчивалась уже в 1840 году с Министерством Госимуществ.

В некоторой части просьбы просителей были удовлетворены, в некоторой части - нет.

И еще надо отметить, что после каждого решения о списании часть недоимки списывалась, но при этом пени на оставшуюся сумму продолжали начисляться, так что сумма числящейся на Егоре Деренговском недоимки постоянно менялась.
Я постараюсь цифирью не злоупотреблять.

В целом результаты были такими:

1) При сдаче Стаек в аренду по описи было показано 78 коров, в том числе 38 дойных. С каждой дойной коровы был исчислен доход 10 рублей в год. На самом же деле Деренговскому было передано только 27 дойных коров, поэтому доход за удой 11 коров просили исключить из недоимки за 1826-1831 годы, всего 440 рублей.
Витебская Казенная Палата признала это справедливым, только почему-то количество недоданных коров сократилось до 10.

2) В 1831 году в имении был падеж скота по причине того, что крестьяне сняли шкуры с павших волов. Поскольку пал весь казенный скот, в том числе и дойные коровы, то за 1832-1835 годы просили исключить из недоимки по 380 рублей, всего 1520 рублей. В этом просителям отказали. Но за удой недоданных коров недоимку списали не только за 1826-1831 годы, но и за 1832-1835.

3) Павший скот просили исключить из инвентаря и не требовать его возврата, а находящийся в Стайках скот возвратить Егору Деренговскому, но Витебская Казенная Палата требовала из этого личного скота возместить количество павшего казенного.

Вообще, как я поняла, правила были такие: по окончании арендного срока арендатор должен был вернуть все то, что им было принято по описи. А все остальное, находящееся в фольварке, считалось личным имуществом арендатора.
Например, Деренговскому были переданы 27 коров. Если эти коровы принесли телят, то эти телята уже считаются личным имуществом Деренговского. Арендатор может докупить скот (причем в деле есть документы, у кого, когда и почем покупал Деренговский скот) - это тоже будет его личное имущество. Но в конце срока аренды он должен вернуть 27 дойных коров, как ему было передано по описи. Понятно, что это будут совсем не те коровы, что ему переданы, но в данном случае контролировалось количество, а не качество.

Со скотом вообще интересная арифметика получилась: якобы пали все 78 штук казенного скота, а вот из купленных Егором Деренговским 220 голов - только 30. По-моему, не так уж трудно было заменить личную корову казенной - они же не чипированные. Но это, разумеется, мои домыслы.

Павшие 78 коров действительно исключили из инвентаря, а вот что касается находящегося в Стайках скота Деренговского, то его предполагалось продать и использовать сумму для покрытия недоимки. Наследнице (то есть Жозефине Бениславской) предложили уплатить оценочную сумму за скот, а также другое имущество Егора Деренговского, и забрать это имущество, если она пожелает. Но она на это не согласилась, поскольку посчитала оценочные суммы завышенными.
Список находящегося в Стайках имущества Егора Деренговского я привожу в приложении.

Раз наследница выкупить имущество отказалась, то решено было продать его с торгов. Торги были назначены, но покупатели на них не явились. Кроме того, администратор Стаек Арцишевский убедил Витебскую Казенную Палату в том, что это имущество совершенно необходимо для "нормального функционирования" имения, так что решено было оставить его в имении, а стоимость имущества направить на покрытие недоимки.

4) В исчисленном доходе были учтены чиншевые платежи крестьян. В частности, 40 рублей чинша должен был ежегодно уплачивать Григорий Шако. А он вот взял да и умер. Поэтому просили исключить из недоимки 360 рублей неуплаченного чинша, а также другие неуплаченные чиншевые деньги.
(прим: Григорий Шако - это двор номер 1 в Литвиново (по посемейному списку крестьян), и по всей видимости отец Артемия и Андрея Шако из двора номер 2, о котором я писала в п.3.5. Огромный размер чинша мог быть обеспечен, насколько я понимаю, только содержанием корчмы. Может быть, папочка-корчмарь и помогал своим детям?)
Витебская Казенная Палата выяснила, что всего крестьяне не доплатили арендатору чиншевых денег 563 руб. 50 коп, и эти деньги решено было взыскать с крестьян в казну и всю сумму зачислить уплатой на состоящую на Деренговском недоимку

5) Крестьяне брали ссуды из фольваркового хлеба, и, по мнению просителей, общая сумма невозвращенных ссуд составила 3500 рублей, которую тоже следовало исключить из недоимки.
Как отметила Витебская Казенная Палата, эта сумма ничем не подтверждена.
Но имеются расписки крестьян на взятый в долг хлеб. Одну из таких расписок я привожу в приложении.
Общая сумма крестьянского долга (включая недоплаченные чиншевые деньги) составила 1420 руб. 25 коп., и волостным старшинам было поручено принять все меры для скорейшего ее взыскания.

6) При сдаче имения в аренду был указан высев ржи 45 четвертей, на самом же деле было засеяно 34 четверти, а к моменту перехода имения от Деренговского снова в казенное управление высев составлял как раз 45 четвертей, и просители хотели, чтобы им компенсировали деньги за увеличение высева.
Казенная Палата с этим согласилась, и исключила из недоимки еще 231 рубль.

В конце концов окончательный расчет недоимки Витебская Палата направила в Департамент Госимуществ, а тот - для утверждения Сенату (ну вот такая степень централизации, без верховной власти вопрос об удое недоданных коров никак не решить).
При этом надо отметить, что сумма списанной недоимки оказалась существенно меньше, чем первоначальная оценка имущества Егора Деренговского. По первоначальной оценке стоимость имущества составила 4416 рублей, но "в зачет" было принято не все имущество, а только то, которое было признано необходимым оставить в фольварке.

В конце концов по указу Сената от 19 мая 1838 года с Деренговского было списано 2921 руб. 20 и 3/4 коп. недоимки, и осталось 20213 руб. 11 и 1/4 коп. (больше всего мне нравятся эти четверти копейки, которые даже не понимаю откуда взялись, видимо, из расчета пени), которые и было предложено заплатить госпоже Бениславской. (1341/39/1121)

А поскольку у госпожи Бениславской таких денег  не было, то надо было взыскивать их из суммы, полученной за продажу ее имения Кудепи, с которым из-за наследственных споров было множество проблем, о чем я писала в предыдущем пункте. Так что к 1840 году недоимка, числившаяся на Деренговском, еще не была погашена. Ну а когда она была (и была ли) все-таки полностью погашена - не знаю.