Приключения Ништы и Нышты. Оселянивание

    Ворона, устроившись на ветке яблони, с недовольством наблюдала за тем, как Ништа мастерит для утомленного жарой щенка лежанку с водяным охлаждением. Между ней и пёсиком взаимопонимания не было. Щенок Мумуш считал себя полноправным хозяином двора, а ворону — незваной гостьей и, звонко тявкая, носился вокруг кормушки, не подпуская её к еде. Ворона тоже не оставалась в долгу: подлетев сзади, больно щипала самозванца за хвост или дёргала за уши. И как только щенок с визгом бросался за ней, тут же взлетала на дерево.

Ништа и пернатая поддерживали исключительно деловые отношения. За аренду дерева ворона будила его по утрам, приносила яйца и галоши. Его недовольство оставалось для неё загадкой. Ведь галоши были новыми, хотя и на левую ногу.

Услышав очередной скулёж щенка, Ништа выбежал во двор и погрозил вороне пальцем.

— Опять ты за старое, — произнёс он с укоризной. Некрасиво обижать малышей!

Затем, вспомнив что-то, произнёс:

— Правду говорят, что вороны умеют считать?

Птица важно выпятила грудь.

— Тогда ответь: сколько пальцев я тебе показываю?

— Карр!

— Правильно, один! А теперь?

— Карр-карр!

— Точно два! — изумился Ништа. — Да ты почти академик! Хочешь сыр?

Ворона широко раскрыла клюв.

— Тогда помоги мне с задачей. На двух деревьях сидели 15 твоих собратьев, — никого не задирая, — уточнил он. Когда 6 из них перелетели на второе дерево, на первом осталось в два раза меньше, чем на втором. Сколько ворон было на втором дереве сначала?

Птица задумчиво прищурила глаз, затем гортанно каркнула и, сделав изящный пируэт, взмыла в небо.

— Кар-кар, — ехидно повторил Ништа. — Шиш тебе, а не сыр! Отец тоже улетел. Прочитав условие задачи, он пристыдил меня, сказал, чтобы с такими простыми вопросами не лез к нему, и отправил к маме.

Тут за его спиной послышался голос Нышты.

— Ты что это с утра раскаркался? Доброе утро!

— Кому доброе, а кому не очень, — пробурчал Ништа. Ты слышал про парадокс чёрного ворона? Можешь объяснить, почему: «Все вороны чёрные, а все объекты, которые не являются чёрными, не являются воронами»?

Нышта беспомощно пожал плечами:

— Не знаю. Первый раз слышу. Но знаю точно, что если мы сегодня не увидимся с Робертом, то завтра он уедет.

Ништа обернулся:

— С каким ещё Робертом? — недоумённо переспросил он.

— Разве не знаешь? Наш дядя приехал из города. На этот раз с сыном!

— Врешь!

— Честное пионерское! — поклялся Нышта, отдав салют. Ночью прикатили.

Ништа быстро натянул брюки, едва попадая ногой в штанину. И друзья поспешили в гости. Им не терпелось увидеть городского брата, о котором много слышали, но никогда не видели.

Напрасно торопились! Тётя не позволила им пройти дальше порога, посоветовав зайти позже, когда «Робертик выспится». Да и потом поговорить не удалось. Она ни на миг не оставляла ребят одних. Ништа попытался было рассказать Роберту занятную историю о вороне и щенке, как тётя перебила его, заметив, что вороны питаются падалью, а собаки кишат блохами.

После этого наступило тягостное молчание. Желание говорить о чём-либо пропало вчистую. Друзья исподтишка переглянулись, поняв, что мамаша оберегает своё чадо, словно наседка цыплёнка, опасаясь, как бы деревенская шпана не повлияла на ребёнка дурно и не «оселянила».

Дети собрались было уйти несолоно хлебавши, как в комнату заглянул дядя. Он был полной противоположностью жены: открытый, добродушный, с искренним интересом к жизни. Сообщив жене, что её ждёт соседка, он тепло обнял племяшей, подробно расспросил об их школьных успехах и подарил «Записные книжки пионера «Товарищ», о которых ребята давно мечтали. Затем, заговорщицки подмигнув, произнёс: «Чрезмерная опека хуже, чем отсутствие присмотра» и попросил ребят заняться досугом сына. 

 Желание дяди удивило детей. Оно противоречило взглядам его жены на воспитание сына. Смутило и то, что Роберт отличался крайней аккуратностью и педантичностью. Его белоснежная рубашка блестела, как парус, а идеально выглаженные брюки с безупречной стрелкой не имели ни единой складочки. Попробуй с таким чистюлей поваляться в траве!

Роберт невольно замер, услышав слова отца. Когда смысл сказанного дошёл до него, его глаза, прежде потухшие, засияли. В них загорелась неугасимая жажда свободы, стремление к самовыражению и неистребимое желание познавать новое. Пока отец не передумал, он выбежал во двор, настороженно поглядывая на братьев.

Но угроза ждала его не с их стороны: выход со двора ему перегородил здоровенный, как амбал, петух японской породы. Чемпион многочисленных боёв со свёрнутым на бок клювом и помятыми ушами свирепо уставился на Роберта. Испуганный мальчик вжался в стену, не зная, как поступить.

Вдруг между ними влез Ништа. Петух, окинув презрительным взглядом его тощую фигуру, издал боевой клич «Кокэ-кок-ко!», что в переводе с самурайского означает «Ну доходяга, держись!» и бросился на смельчака, намереваясь острыми шпорами совершить ему харакири. Но Ништа не дрогнул и встретил задиру запрещённым приёмом «удар ногой в пах».

Несмотря на птичье происхождение, кочет никогда не взлетал столь высоко. Достигнув апогея, он растерянно огляделся по сторонам и спикировал, воткнувшись головой в навозную кучу. Со стороны, противоположной клюву, брызнул фонтанчик. Ништа подбежал к обмякшему телу, отвесил поклон и, выдернув перо из его растрёпанного хвоста, вставил в причёску кузена. Осознав, что рядом с храбрыми братьями ему никакие опасности не страшны, Роберт полностью положился на них.

«Оселянивание» Роберта началось с купания в роднике, расположенном в живописной роще за крепостью. Природа встретила его нежным шелестом листвы, чарующей мелодией цикад и жужжанием пчел, собирающих нектар с цветущих акаций. Воздух был пропитан ароматом свежескошенной травы с горьковатым привкусом полыни, пробуждая в нём новые, доселе неизведанные эмоции. Вырвавшись из-под маминой опеки, Роберт впервые почувствовал всю полноту свободы.

   Сначала он, опасаясь заболеть, не решался окунуться в ледяную воду, наблюдая, как солнечные лучи, пробившись сквозь толщу воды, создают на дне родника мерцающие узоры. Но потом, увидев, как дети с визгом, похожим на поросячий, поднимают фонтаны брызг, не смог удержаться и, скинув трусы, нырнул в источник. Порезвившись от души, купальщики с посиневшими от холода лицами взобрались на стог сена, чтобы согреться, и, расслабившись, чуть не прозевали время обеда.

   Тревогу забил Нышта. С гиканьем съехав со скирды, братья принялись за приготовление обеда из трёх блюд. На первое — подрумяненная корочка хлеба, натёртая чесноком и посыпанная солью. На второе — кукуруза, запечённая на углях. А на третье — салат «Сюрприз». Пока Нышта разжигал костёр, чиркнув спичкой о штаны,Ништа колдовал над салатом. С продуктами у него проблем не было: топинамбур выдернул из земли, а цветы акации, стряхнув с них, как он выразился, «летатую живность», сорвал с дерева.

 Аромат чесночных гренок и копчёной кукурузы заставил Роберта сглотнуть слюну, а то, что из цветов белой акации готовят салаты и варят варенье, стало для него неожиданностью. Во время обеда выяснилось, что Роберт обожает музыку, отец обещал купить ему саксофон, и его кумиром является Пресли.

— Слышали о нём? — с ноткой сомнения в голосе спросил он, увидев, что известное имя не произвело на ребят никакого впечатления.

Нышта напустил на себя важный вид:

— А как же, наслышаны! Кто это?

У Роберта от удивления отвисла челюсть:

— Как? Вы не слышали про Элвиса Пресли, легенду рок-н-ролла? — поразился он. — Советую вам послушать его песни, записанные на «рёбрах».

Тут пришла очередь удивиться братьям.

— На чьих рёбрах? На его?

— Эх вы, недотёпы! — беззлобно подтрунил Роб. — «Музыка на рёбрах» — это музыка, записанная на рентгеновском снимке — подпольном аналоге виниловой пластинки.

На «недотёпы» ребята не обиделись и, булькая родниковой водой в животе, заспешили в село, чтобы успеть на вечерний киносеанс.

   Селяне обожали кино, поскольку других развлечений у них не было. Благодаря этой любви все знали назубок, что «из всех искусств важнейшим является кино» и «в науке нет широкой столбовой дороги, и только тот может достичь её сияющих вершин, кто, невзирая на усталость, карабкается по её каменистым тропам». Не из-за научного интереса к увеличению продуктивности бычков, а потому, что лозунги с цитатами Ленина и Маркса висели по обеим сторонам киноэкрана. Зрители вынуждены были перечитывать изречения «до дыр», пока не удавалось найти и привести нетрезвого «кинщика».

С особой теплотой жители воспринимали индийские фильмы, посвящённые извечной теме борьбы добра со злом. Романтические драмы будоражили их сердца, вызывая у женщин слёзы, а у мужчин — желание закурить. Билеты на такие фильмы было невозможно приобрести. Львиную долю из них разносили по домам «уважаемых» граждан, в то время как остальным приходилось либо штурмовать кассу кинотеатра, либо искать хитроумные способы увидеть фильм. Владельцы частных домов, находившиеся рядом с летним кинотеатром, смотрели фильмы с крыш, попивая чай из самовара. А дети, которым не разрешали посещать вечерние сеансы, глазели с деревьев. 

 Роберт вернулся домой поздно ночью. Дверь тихо скрипнула, и в тусклом свете коридора показалась его чумазая фигура. Отец, делавший вид, что читает книгу, с тревогой поднял голову и, увидев его, едва сдержал смех. Было от чего. Когда-то белая рубашка, застёгнутая не на ту пуговицу, источала запах дыма, а в взъерошенных волосах торчали соломинки. На шортах и коленях красовались яркие зелёные пятна.

   Отложив книгу и стараясь придать лицу серьёзное выражение, он строго спросил:

   — Почему так поздно?

   Роберт, отвернув лицо, красное то ли от стыда, то ли от загара, промямлил:

   — Извини, папа. Собаки не пускали.

   Отец удивлённо поднял бровь.

   — Какие собаки?

   — Те, что дежурили под деревом, не позволяя нам спуститься с него, — втолковал Роберт, шмыгнув носом. — Так и просидели бы до рассвета, если бы одна сука не выручила. С её появлением свора потеряла к нам интерес и увязалась за ней.

   Отец, прикрыв рот рукой, с трудом сдержал смех. «Ничего себе! — мелькнуло в его голове. — За полдня его словарный запас пополнился сексистской лексикой!».

— Эти кобели и загнали вас на дерево?

— Нет, другие — Ништа и Нышта, — возразил Роберт, — пригласили меня на культурное мероприятие — просмотр индийского фильма «Господин 420».

  Отец, утирая слёзы от смеха, воскликнул:

 — Духовное времяпрепровождение высокого уровня — это здорово! Сегодня у тебя, кажется, был насыщенный день!

   Роберт кивнул, чувствуя, как спадает нервное напряжение. Он понял, что отец не собирается его отчитывать, и тихо попросил:

   — Папа, не надо мне покупать саксофон. Лучше снова привези в село. Мне тут нравится.

   Отец обнял его за плечи:

   — Непременно! Вот разгребу неотложные дела и сразу приедем. На целый месяц!

   На гогот мужа прибежала жена. Увидев «Робертика», она в ужасе схватилась за сердце и засыпала его вопросами:

   — Где тебя носило? Кто тебя вымазал? Чем набиты твои карманы?

   Роберт высыпал содержимое карманов на стол.

   — Это жмых, — безвинным голосом сказал он. — Очень вкусная штука. В нём много клетчатки. Попробуй!

   — Что?! Ты ел эту гадость? Знаешь, что жмых скармливают скотине? — начала было возмущаться она, но муж протестующе поднял руку.

   — Мать, успокойся, пожалуйста! Лучше накорми его. Твой сын сегодня с высоты приобщился к важнейшему из искусств.


Рисунок от ИИ.