Рене Николь Маклин. Обучаясь вскрывать свиные эмбр

i want back my rocking chairs,
solipsist sunsets,
& coastal jungle sounds that are tercets from cicadas and pentameter from the hairy legs of cockroaches.
i’ve donated bibles to thrift stores
(mashed them in plastic trash bags with an acidic himalayan salt lamp—
the post-baptism bibles, the ones plucked from street corners from the meaty hands of zealots, the dumbed-down, easy-to-read, parasitic kind):
remember more the slick rubber smell of high gloss biology textbook pictures; they burned the hairs
inside my nostrils,
& salt & ink that rubbed off on my palms.
 
under clippings of the moon at two forty five AM I study&repeat
 ribosome
 endoplasmic—
 lactic acid
 stamen
at the IHOP on the corner of powers and stetson hills—
i repeated & scribbled until it picked its way & stagnated somewhere i can’t point to anymore, maybe
my gut—
maybe there in-between my pancreas & large intestine is the piddly brook of my soul.
 
it’s the ruler by which i reduce all things now; hard-edged & splintering from knowledge that
used to sit, a cloth against fevered forehead.
can i let them both be? this fickle faith and this college science that heckles from the back of the classroom
 
 now i can’t believe—
 that the bible and qur’an and bhagavad gita are sliding long hairs behind my ear like mom
used to & exhaling from their mouths “make room for wonder”—
all my understanding dribbles down the chin onto the chest & is summarized as:
life is merely
to ovum and sperm
and where those two meet
and how often and how well
and what dies there.

Хочу обратно в кресло-качалку,
К закату, где ничего кроме чувств
И звукам прибрежных джунглей: терцетам цикад и пятистопному ямбу щетинистых лап тараканов.
Я раздала библии по барахолкам (утрамбовав в мусорный пакет с лампой из гималайской соли -
Постбаптистские библии, вырванные на перекрёстках из мясистых рук зилотов, примитивные, как паразиты, чтоб легче читать):
Я больше помню гладкий каучуковый запах картинок из высокопарного учебника биологии; они воспалили волосы в моих ноздрях,
А соль и чернила выжгли мои ладони.

Под обрезками луны в 2.45 ночи я учу и повторяю
Рибосомы
Эндоплазматический
Молочная кислота
Тычинка
В блинной на перекрёстке Пауэрс и Стетсон-хиллс
Я повторяла и черкала пока оно не пошло своим путем и не застопорилось там, где я уже не в силах показать, может кишки
А может где-то между поджелудочной и ободочной вялый ручей моей души.

Это та мера, к которой свожу я все вещи;
Жёсткая и макроэргичная; осколок знания, что я высиживала, полотенце на горячечный лоб.
Могу ль их обоих оставить? Ветренную веру и лицейскую науку, что выкрикивает из глубин аудитории
Теперь я не могу поверить, что библия, коран и бхагавад-гита скользят длинной прядью за ухом, как это делала мамина рука и единым выдохом шепчут "оставь место для чуда" -
И всё моё понимание стекает по щеке на грудь и остаётся итогом:
Жизнь -всего лишь
Сперма и яйцеклетка
И где они встретятся
И как часто и удачно
И что там умрёт.