Живописец

После первого урока рисования Оля поняла, что в ней закопан талант художника!

– Алевтина Петровна, – она на перемене нашла пионервожатую, – у Вас есть картины?

– Какие картины? – не поняла пионервожатая.

– Книжка с картинами!

– С репродукциями?

– Я понятие не имею, что такое репродукции.

– А зачем тебе?

– Нам задали к понедельнику нарисовать маму или кого-нибудь из родственников. Я решила нарисовать бабушку.

– Есть у меня книга с картинами Шишкина. Но она тебе не подойдёт, он в основном рисовал пейзажи. А тебе портрет нужен, так что…

– Дайте, пожалуйста…

– Я предупреждаю: в ней ничего не чёркать, грязными и слюнявыми руками не брать, страницы не загибать…

– Да не бойтесь, верну в целости и сохранности.

После уроков, зайдя к пионервожатой домой, она взяла книгу, аккуратно завернула её в газету «Сельская жизнь» и опрометью помчалась к бабушке.

– Ольша, обедать будешь? – спросила та.

– Некогда мне обедать, молока только попью.

– А чего пришла?

– Рисовать тебя буду.

– Что делать? – прошамкала бабушка беззубым ртом.

– Рисовать… Ты всё равно в живописи ничего не понимаешь… Твоя задача не мешать мне. Видишь, как люди рисуют? – она раскрыла принесённую книгу и углубилась в просмотр.

– Чё там, Ольша? Дай-ка я тоже посмотрю…

– Не дам, у тебя руки жирные. А мне Алевтина Петровна строго-настрого запретила книгу трогать такими руками.

– Кто это?

– Ой, не выводи меня, в порыве творческого процесса за себя не отвечаю…

– Что ты бормочешь, не разберу.

– Ничего, проехали… Говорю, природа мне не интересна, я врождённый портретист.
Оля достала из портфеля тетрадь для рисования, краски, принесла в питьевой кружке воду… и процесс написания шедевра начался.

Она сидела в комнате за письменным столом, наклонив на бок голову, и в упоении от нахлынувшего вдохновения высунула в сторону язык. В период одухотворённости краска с кисточки два раза капнула на шишкинскую картину «На севере диком». В сердцах портретист схватила книгу, отчего на ней остались следы акварельной краски, и швырнула её на пол.

– Баба, ощерь рот, покажи мне свози зубы... Нет, лучше закрой, рисовать их не буду, а то ещё все испугаются. Ты и без них очень страшная, как тебя такую земля носит?

Ольга на мгновенье задумалась.

– Не переживай, сейчас постараюсь сделать тебя красивой… Глаза округлим… Зрачки сделаем карими… Ресниц у тебя две или три?.. Висят как иголки у пьяного ёжика. Ничего, дорисуем…

– А где ты видела пьяного ежа, отец показал? Сам он на пьяного ёжика похож.

– Связалась я с тобой, лучше бы маму нарисовала… Нос у тебя… Не нос, а шнобель… Точно, не с того портрет пишу… Губы-губы… Они у тебя в рот запали, надуй их… А вот подбородок у тебя волевой, боксёрский… Баба, тебе мозги рисовать или лучше без них?

– О каких мозгах ты бубнишь, не пойму.

– Не обращай внимания, без них тебе даже лучше, – она встала, собрала разбросанные по столу вещи и направилась к выходу.

– А портрет? Хоть покажи его мне…

– Ты всё равно в искусстве не разбираешься, начнёшь охать, и я, как всегда, опечалюсь…

Репродукции картин Шишкина сиротливо покоились на полу.

Когда через три дня Ольга зашла за ними к бабушке, страницы были замусолены, загнуты и все в жирных пятнах...