репортаж из прошлого

РЕПОРТАЖ    ИЗ ПРОШЛОГО

Всё имеет свой конец, и приходится говорить о любимых в прошедшем времени.
Past Indefinite, прошедшее обычное. Покинул этот мир мой муж Арутюнов Пётр Борисович, подполковник МВД в отставке, член Союза журналистов Казахстана, одноклассник и единомышленник, и просто любимый человек.
Родился Пётр, Петя, Петечка, «поповский внук», как потом будут его называть мальчишки на улице, в большом частном доме деда, православного священника (хоть и поляка), на «своей» половине. Родители его являли собой экзотический союз: она  — статная чопорная полька, он — невысокий взрывной армянин. Через пять лет появилась у него сестра, потом три брата через каждые два года.
От такой «весёлой» компании Петя убегал на дедову половину, куда только он один из детей имел доступ. Ему позволялось брать любую книгу из богатой библиотеки, и он очень рано «зачитал».
К одной из его тётушек, Валентине, часто приходили однокурсники, студенты консерватории, пели, играли, ели бабушкины пироги. «Петечка» всем нравился, и они постоянно брали его с собой то в Оперный, то в ТЮЗ, то в  филармонию. Музыка и театр гармонично вошли в его жизнь, и навсегда.

Отец построил собственный дом, семья перебралась «на выселки», Петру пришлось заканчивать десятый класс в новой школе. Я оказалась в том же классе, «девочкой с Урала», здесь мы и встретились впервые. Новую школу Пётр не признал, скучал по своей двадцать второй и шокировал учительницу литературы по прозвищу «корова» чтением стихов Цветаевой, Гумилёва, Ахматовой, Пастернака ( а «корова» заставляла десятиклассников читать на уроках вслух программные произведения), то есть был просто «из другого мира».
Сразу после школы его призвали на Тихоокеанский флот на четыре года. За это время его одноклассники уже заканчивали высшее образование. Встретились мы случайно в автобусе, он после армии, я —   студентка четвёртого курса ин.яза. Теперь я была несколько «из другого мира», а он работал пока слесарем на ремонтно-механическом заводе. На четвёртом году на флоте вступил в партию. Поступил  на исторический факультет КазГУ на вечернее отделение, а вскоре его направили по партийной линии на работу в милицию участковым — власти укрепляли милицейские ряды образованными работниками. Так и вышла я замуж за участкового.
И зазвучала наша «музыка любви» на целых пятьдесят семь лет. Это был дуэт, где каждый вёл свою партию. Если бы Пётр захотел создать свой родовой герб, девизом стоило бы поставить: «Верность. Надёжность. Любовь». Он в самом деле был верным и надёжным, а апофеозом — любовь. Байрон как-то сказал, что супружество — это верный способ возненавидеть друг друга. Согласиться с этим мы, конечно, не могли. Да у него ведь ни с одной из женщин «дуэт» так и не сложился. А наш дуэт звучал неистово, восторженно, неповторимо...
Нам удалось создать некий семейный кодекс, которого мы чётко придерживались:
* если возникли разногласия — садиться за стол с листом бумаги и ручкой и решать проблему САМИМ, без родственников и друзей;
*все дела делать на неделе, один выходной — детям, другой — самим, а дети —  к бабушкам-дедушкам по очереди;
*если меня нет дома, женщина не войдёт дольше, чем на две минуты, если нет его,  мужчина вообще в дом не войдёт;
*не делать кумира из младшего ребёнка, иначе вырастет тираном;
*отвечать честно на ВСЕ детские вопросы, даже неудобные, чтоб не объяснили на улице. как не надо;
*если за что-то ругали ребёнка вечером, спать он должен ложиться с сознанием, что его любят.
Не всё бывало безоблачно, характер-то у Петра был «немножко слишком резкий», как говорят американцы.
Мои родители сделали нам королевский подарок — кооперативную квартиру, за которую ещё предстояло платить пятнадцать лет, но это была НАША квартира. Друзья квартир пока не имели, поэтому по воскресеньям собирались у нас, если не было спектакля или концерта, а в сезон гастролей нас радовали и москвичи, и ленинградцы.
Библиотека наша началась с шестидесяти родительских книг и скоро выросла почти до тысячи томов, продолжая расти. Одних словарей было уже семнадцать. Книжный шкаф отказывался вмещать такое богатство, пришлось заказывать стеллажи во всю стену. Правда, это было хуже, книги находились не под стеклом. 
Занимался книгами исключительно Пётр, каждая имела своё место. Тут у него был такой же порядок, как и в других его шкафах, тогда, как в моих царил беспорядок, отнюдь не художественный. Появилось развлечение — когда приходили друзья, наступал момент, Петра отправляли в кухню, убирали со стеллажа книгу, «закрывали» пустое место соседними книгами и предлагали ему определить, какая отсутствует. Больше двух минут ему на это не требовалось.
Не всегда удавалось выходные провести по плану, у милиции рабочий день не нормированный, но, если всё в порядке — с детьми в субботу в ТЮЗ, в парк  или в горы. Горы в Алма-Ате — статья особая, Заилийский Ала-Тау, великолепный в любое время года и в любую погоду.
Последние два года на флоте Пётр регулярно писал короткие заметки в газету «Боевая вахта». Работая в милиции, тоже постоянно писал на криминальную тему (благо, материал искать не приходилось) в «Огни Ала-Тау». После ист. фака поступил  на заочное отделение журналистики в КазГУ и в 1980-м году вступил в Союз журналистов Казахстана. Выйдя в отставку подполковником МВД в должности зам.начальника РОВД по службе, занялся, наконец, любимым делом, журналистикой. Сотрудничал в «Казахстанской Правде» и «Вечерней Алма-Ате», стал зам. главного редактора новой газеты «Столичное обозрение», где имел свою рубрику «Криминальное чтиво».
К его шестидесятилетию дети сделали ему сюрприз — издали книгу его статей под названием «Криминальная Алма-Ата».

Как цунами, обрушился на нас переезд из любимой Алма-Аты в Москву. К этому времени я тоже писать начала. Переводами-то занималась и раньше. В 1993-м году главный редактор «Столичного обозрения» Мухтар Кул-Мухаммед  привёз из Великобритании английский перевод с фарси лекций Аятоллы Хомейни «Исламское правление» и заказал мне перевод на русский. Очень мне помогал с текстами из Корана Пётр.
Если сначала я была первым читателем, а иногда корректором его статей, то теперь он стал первым читателем, а иногда и критиком моих «литературных поползновений». Он приходил на собрания в «Марьинскую Музу» и в гостиную Лолы Звонарёвой вместе со мной, фотографировал. Познакомились мы «У Булгакова» с замечательным журналистом и писателем Юрием Константиновичем Барановым и прекрасным поэтом Андреем Галамагой, который дал мне рекомендацию в Союз писателей России.
Из Москвы мы объездили чуть не полмира, четырежды побывали в Канаде у старшего сына. Красивая страна Канада... «там хорошо, но нам туда не надо».
Но вот ушёл из жизни Баранов, оставив после себя трёхтомник «Русские хроники» и ещё несколько книг. Начали один за другим уходить друзья, стало почти не с кем переписываться.  И в октябре 2023-го года  пришёл черёд Петру «шагнуть в вечность». Но скорби нет, только светлая грусть о былом.