Про Тоську. глава 3. Сватовство телеграфиста. ч. 3

***
После каникул приехали девчонки. Физичка Таня и математичка Валь Санна. Началась работа в школе.
В один из зимних вечеров они втроем сидели за столом, готовились к урокам. Тоська проверяла сочинения пятиклассников.
– Ой, не могу! Посмотрите! Как Ваня Сенцов сочинение закончил! «Писал дед. Вот его след». И ведь прорисовал эти самые следы в тетради. Да еще раскрасил их цветными карандашами! Художник-передвижник!
– Иван Крамской… – смотрели и смеялись девчонки.
– Но не Иван Тургенев! Извини, Ванечка! – и Тоська, исправив последние грамматические ошибки, вывела между «следов деда» заслуженную Ваней двойку с красиво-изогнутой лебединой шеей.
– А я однажды весь урок рассказывала про свечу Яблочкова, про изобретение Эдисоном электрической лампы. Сидят, слушают... В конце урока спрашиваю: «Ну, так кто изобрел лампочку?» Молчат, плечами пожимают, потом Ваня, тихо так: «Ильич?»
– Он и у меня отличился на уроке, – отсмеявшись, вспомнила Валь Санна. – Объясняла я им, что такое сумма квадратов и что такое квадрат суммы. Повторяли-повторяли... На следующий день проверяю, пишу на доске сумму квадратов. Вызываю Ваню.
–  Что ты видишь на доске? – спрашиваю. Стоит баран-бараном. Глаза в потолок. Что-то неслышно  под нос бормочет. Это они так всегда, когда ничего не знают. Если сразу не посадить на место, могут до конца урока глаза в потолок пялить. Я не выдерживаю и почти кричу: «Ты на доску смотри! Видишь там что-нибудь?»
Ваня глаза с потолка на доску перевел и мне доверительно так:
– Вижу!
– Что видишь?
– Вижу: А квадрат плюс В квадрат!
– И всё? – спрашиваю, имея в виду, что нужно дать определение.
Он еще раз посмотрел на доску и твердо отвечает: «Всё!»
– А у меня… – отсмеявшись, начала Тоська, но тут в сенцах кто-то затопал ногами, стряхивая снег, зашоркал, коротко стукнул.
Дверь приоткрылась. Вольдемарт просунул голову…
– Здоро;во, девчат! А гляньте-ка, кто к вам пришел?
– Здоро;во! Дверь закрывай! Холодно! Уже видим: А квадрат плюс В квадрат!
– Это чо значит? – насторожился Вольдемарт, просунулся весь целиком, закрыл дверь и стал снимать свой полупердончик.
– А сам как думаешь?
– А хрен его знает! – Вольдемарт пристроил кашне на вешалке и повернулся к ним с видом фокусника.
– А я – с хорошими вестями!
– Телеграмму, что ли, принес?
– Чо я, почтальон?
– Тогда – денежный перевод? А может, посылку? Ты ж у нас – по почтовому ведомству!
– Я Антониде жениха нашел, как обещал! Посылку... – Вольдемарт обиженно оглядел их. – Тонь, пляши!
– Ох, пошла бы я плясать, – из-за стола откликнулась деревенской частушкой Тоська, – да дома нечего кусать, сухари да корки, на ногах – опорки… Встала и, мелко дробя пятками, пошла на Вольдемарта:
– Пошла плясать – доски гнутся! Сарафан короток – ребята смеются! И-йих… – замахала кистью руки, как платочком.
Таня из-за стола, продолжая проверять тетради, завела другую частушку:
– У меня трусы в горошек, хороши-то, хороши! Все ребята приставали – покажи да покажи!..
Тоська добарабанила пятками.
– Ну а ты, дурак большой! Или ты не знаешь? И у меня трусы в горошек! Чё не приставаешь? – певуче укорила Вольдемарта Валь Санна. Тоська, подбоченясь, пошла на него, вызывая на танец.
Вольдемарт мастерски обхлопал себя ладонями, с удалью пошел на отступившую назад, как положено в пляске, Тоську и фальшиво, с напрягом, заорал:

Девки любят трактористов,
Бабы любят шофер;в.
Девки любят из-за славы,
Бабы любят из-за дров…

Пару раз присел, ловко выкинул коленца, напоследок топнул ногой:
– Йе-е-эх! – и встал ухарем.
Девчонки смеялись и хлопали в ладоши. Вольдемарт зачерпнул кружкой воды из ведра, попил и перешел к делу.
– Когда смотрины устраивать будем?
– Что еще за смотрины?
– Как положено. У вас – товар. У нас – купец.
– А что за товар? – удивилась Тоська. – Мы ведь не по торговой части.
– Товар – ты, Антонида! Дурой-то не прикидывайся! Я Саньку; сказал, что девка хорошая есть. Замуж хочет. Он же посмотреть должон! Ну и эти, как их… смотрины. Как положено! Ну... Когда Саньку; приезжать?
– Что за Санёк? – деловито подстроилась под него Тоська. – Откентелева? Чьих будет? Тракторист?
– Ну чо так сразу – тракторист... Мы – люди интеллигентные, – обиделся Вольдемарт. –  Дружбан мой! Вместе в армии служили. Телеграфист!
– Как и ты? Тоже секретно уполномоченный?
– А то! Он в райцентре на главной почте работает! Самостоятельный. Холостой. Жених завидный, Антонида!!
– Не собиратель марок, случаем? – Тоська не забыла про письма с отклеенными марками.
– Не, – солидно ответил Вольдемарт, – он этим не балуется!
Вольдемарт не сказал, что все эти дни во время дежурств на почте он по телефону уламывал Санька на знакомство с ней. Тот не хотел ни в какую. Не видел перспективы в совместной жизни с училкой. Но Вольдемарт бился до последнего. И Санёк сдался.
– Ну... Так чо? Когда нам приходить?
– Ладно, Вольдемарт. Давай в пятницу. Приводи своего Санька. Только после уроков. Часов в семь.
– Лады! Ну, девчат, товь-сь! – скомандовал Вольдемарт и ушел.

– Тонь, ты что это? Серьезно, что ли? Хочешь познакомиться? Или шутишь? На кой тебе этот Санёк?
– А я давно мечтала… Думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь – и вот всё такого воображала… доброго, честного, хорошего и такого же глупенького Санька. Что вдруг придет да и скажет: «Вы не виноваты, Антонида Екимовна, а я вас обожаю!»
– Ты это про что сейчас?
– Про Настасью... про Филипповну.
– А… Ты давай про себя... Дальше-то что?
– Как что? Замуж выйду. Гусей заведу. Коптить их буду на можжевеловых ветках! – засмеялась Тоська. – Ну что? Встретим Санька?
– По-деревенски?
– Ага! Оденемся как деревенские. Еду простую приготовим!
– А мы что, деликатесы едим?
– А давайте, наоборот, что-нибудь вкусненькое купим! Гуся копченого... у дядь Лёни!
– Огурчиков солёненьких — у Васьки…
– Картошечки наварим!
– Капустки!
– Да под холодную водочку!
– Ага! Повеселимся!

***

На следующий день стали готовиться. Купили в магазине граненые рюмки и бутылку водки.
– Чо, девки, гостей ждете? Или сами культурно выпить? – поинтересовалась продавщица Паня.
– Гостей! Ждем. Самим и из стакан;в можно!
Зашли к тетке Насте. Хозяйственная тетка Настя сама пекла хлеб. А сало и гусей на можжевеловых ветках с ягодами и на вишневых листьях коптил дядя Лёня. Училкам давали пробовать, когда они квартировали у них. Купили свежий каравай, кусок копченого нежного сала и четвертушку жирного гуся. Взяли от верхней части. Там было больше мяса. На половину не хватало денег. А одалживаться не хотелось.
Потом Тоська отправилась к Василисе. Ее свекровь была дома и приходу Тоськи не обрадовалась: «Дома делов полно! А щас пойдете языком чесать!»  Она загремела ухватом в печке и крикнула: «Ва-аськ, ты пшена курам сыпала, аль опять забыла? С ентой подружкой про всё забудешь. У ей-то хозяйства нет, вот и ходит… Делать больше нечего!»
Василиса вышла из комнаты: «Сейчас схожу, насыплю, мам!»
– Ладно уж, – подобрела свекровь от покладистости невестки, – сама схожу! Долго-то не болтайте! – ворчливо приказала она и, громыхнув ведром, отправилась кормить кур.
– Замучила она меня своим хозяйством, – пожаловалась Васька. – Знаешь, утром только с Тимохой любовь начинается, она прется к нам в комнату и давай задания по хозяйству давать! Представляешь, как подгадывает, входит в самый ответственный момент… – засмеялась она. – Тимоха, бедный, в тряпочку! Не вредно это, а?
Тоська не совсем поняла про «тряпочку», но виду не подала, поддержала подругу:
– Не волнуйся! Тимоха-то твой крепкий!
– Ага, крепкий! Вон пошел зуб дергать. Дернули… А он сознание потерял. Когда очнулся, знаешь первое, что сказал?
– «Э-эх! Не надо было в тряпочку!..» – изобразила Тоська пришедшего в сознание Тимоху с перекошенным ртом. И они расхохотались. В сенцах загремела ведром свекровь. Девчонки затихли, прислушались... Свекровь в дом не пошла, снова вышла во двор...
 – Говори, за чем пришла.
Сообразительная Василиса быстро поняла, что нужно. Она порылась в сундуке в старых вещах и нашла лежалые юбки, кофты и даже сарафан своей лихой свекрухи, когда-то молодой и веселой в этих нарядах. Дала цветастый платок с кистями – ее подарок. Из-под кровати вытащила клеенчатые коврики с влюбленными лебедями – подарок на свадьбу от деревенских родственников. На кухне выловила из ведра соленых огурцов. Наложила в миску. Завернула газетой.
– Вот возьми. Огурцы бочковые. Успехов тебе, Тонь, с женихом! Давай иди. А то свекровка вернется, разорется, что бездельничаю. Ой, погоди...
Василиса убежала к себе в комнату.
– Вот, – протянула она горшочек с метелочками красных цветков поверх зеленых листьев. – Какой же уют без герани! Можешь не возвращать! У нас этой герани – на каждом окне! Девчонкам привет! На днях загляну – расскажете, как у вас было!
– Спасибо! – Тоська поставила цветок в сумку, подхватила ее, зажала под рукой свернутые коврики, в другую руку взяла миску с огурцами и отправилась домой.

Дома прикинули на себе наряды.
– Как из народного ансамбля! – оглядывая девчонок, сказала Таня.
– Ансамбль «Берёзка»! – Тоська заскользила по полу мелкими шажками и запела:
– Средь сосен суро-овых, средь тё-омных раки-ит…
– …в серебря-аном пла-атье берё-озка стои-ит… – подхватили девчонки и тоже заскользили на носочках. Дальше слов никто не знал, и они покружились под «ля-ля-ля… ля-ля-ля…», изображая ветки березы взмахивающими руками.
– Можно будет перед Санько;м исполнить!
– Если заслужит!
– Давайте сценарий обговорим.
Обговорили сценарий. Сценариев было два. Первый – если жених будет нормальный. И второй – если будет дурак.

***

Утром в пятницу сварили картошку. Укутали ватником. Вечером, после уроков, поспешили домой, прикрывая носы варежками от жгучего мороза, от которого слипались ноздри. Этот их жест веселил деревенских: «Вон, училки побежали... Носы боятся отморозить!»
Телеграфисты пришли раньше, но, увидев бегущих девчонок, спрятались во дворе в нужнике, чтобы их заблаговременный приход не был замечен и не оценен не в их пользу, чтобы форс не был сбит. Стояли в темноте, толкались локтями. В дверную щель видели, как, смеясь, училки пробежали в избу.
– Вишь, как радуются! –  подтолкнул Вольдемарт Санька, – я ж говорил…
– Да я чо-то... – заблеял Санёк.
– Не дрейфь! Прорвемся! Рота не отступает!

А в избе готовились. Девчонки надели юбки с широкими ситцевыми кофтами, заплели косицы с бантиками. Тоська поверх кофты надела сарафан. Заплела косу, вплела красный бант. Накинула на плечи цветастый платок. Погляделась в зеркало и пропела:

Я украшу длинну косу пурпуровой астрою.
Задает мне мил вопросы и зовет зубастою...

Девчонки засмеялись: «Бедный Санёк! Он еще не знает твою зубастость!»
К приходу свата с женихом все было готово.
На  кроватях, углами вверх, обещанием уютного интима, стояли  думочки. На клеёнчатых ковриках над ними – в болотцах с камышами воплощением большой и вечной любви льнули друг к другу влюбленные лебеди, похожие на ту «двойку», которой одарила Тоська Ваню Сенцова за его сочинение. Салфетки с петушками и курочками звали в семейный уют и домашний покой. На подоконнике под белой занавесочкой алела в горшочке герань – хранительница будущего семейного благополучия. А за окном с морозными узорами в синем сумраке кружились легкие снежинки...
В комнате было тепло, тихо и уютно.
– Ты така-ая краси-ивая в этот вечер янва-арский... – тихо напела Тоська, сооружая на грифе гитары бант из красной атласной ленты и улыбнулась воспоминанию: – Когда-то вот так же шел снег, мы гуляли с мальчиком... Он учился на два класса старше меня. Его звали Саша. И он пел мне эту песенку и смотрел на меня!
– Для девушки, к которой вот-вот сват с женихом придут – это не самое удачное воспоминание! Вешай гитару и давай на стол накрывать!
Тоська приладила гитару на гвозде в простенке между окнами. На коврик над кроватью вешать не стала, чтобы не загораживать картину лебединого счастья.
Стали накрывать на стол. Душистый каравай был нарезан толстыми ломтями. Тонко не получилось – крошился. Расставили миски с картошкой и огурцами. На деревянной доске нарезали нежное сало и грудку гуся, тающего жирком из-под копченой кожи с пупырышками... В центре – бутылка водки, с холода, из сенцев. Граненые рюмки. Аппетитный натюрморт! Петров-Водкин!

Пришли Вольдемарт с женихом.
Санёк оказался мелок и неказист. Сначала волновался. Но, увидев стеснительную дурочку с косицей и бантом, которая онемела от испуга и радости, дур-подруг, ей – под стать, приосанился и осмелел.
Вольдемарт в роли свата, с белой бумажной хризантемой в петлице, был хорош! Хорохорился, но тоже волновался. Одна штанинина у него была поверх подшитого кожей валенка, другая заправлена. Аккуратист Вольдемарт терпел: такой беспорядок в его костюме сулил удачу свату. Старый обычай! Это ему дед посоветовал: «Гачу – поверху пима;!» Всё было серьезно.
Начал Вольдемарт, как положено свату, и запутался:
– У нас – товар, у вас... У нас...  Ну, в общем… Антонида! Это вот – Санёк.
– Проходите к столу, гости дорогие, – поясно поклонилась Тоська.
Расселись. Тоська – рядом с Саньком. Вольдемарт – напротив. По бокам – подружки. Вольдемарт по-хозяйски разлил водку по рюмкам.
– Ну, за знакомство!
Выпили, хрупнули огурцами и закусили тающим во рту салом на душистом хлебе. Вкуснотища! Положили каждому по кусочку гуся. Стали есть его с рассыпчатой картошкой и крупными сочными огурцами в укропе и смородинном листе.
Вольдемарт налил еще: «За хозяек!»
Выпили.
– Водочку-то уважаете? – голосом тетки Анисьи из кинофильма спросила Тоська у Санька: – Как вас по батюшке?
– С-санёк Степаныч! С мороза Санька повело от двух рюмок.
Выпив по третьей – «За гостей!», – Вольдемарт освоился в роли свата и грамотно повел смотрины.
– Ну, девчат, что про подругу вашу Антониду-то хорошего скажете? Чем похвалитесь? Вот расскажите Саньку;!
– Сан Степаныч! Руки у нее зо-ло-тые! Вон, лебеди на коврах, салфетки, думочки вышитые – всё ее работа! Сало покоптить, огурцов посолить – всё сама. Как пчелка, работящая! А поет как! Антонида, давай! Спой, светик, не стыдись!
Тоська повернулась к Саньку, выразительно округлила глаза и, мастерски подражая местной застольной исполнительнице беззубой Раиске, не выговаривающей «р», заголосила ее любимую:

Согвала я цветок полево-о-й,
Пьиколола на кофтачку белаю-у...
Ожидаю свиданья са тобо-ой,
Тока пегвая шагу не сделаю…!

Довольный Санек глупо улыбался, по-хозяйски оглядывая не только Тоську, но и подруг. Похоже, он позабыл, кого смотреть пришел.
Подруги под его взглядом застенчиво опускали глаза. Таяли. Тоська трепетала и, медленно поднимая и опуская ресницы, томно поглядывала на жениха.
Мужчины вышли покурить и посовещаться. Вольдемарт наставлял Санька.
Девчонки в это время накрывали к чаю. Поставили на стол и банку с вареньем. Вернулись телеграфисты. Сели пить чай. Подружки нахваливали Тоську за варенье: сама-де ягоды собирала, сама варила, закатывала в банки.
– Этикетки? Тоже сама! Рисует хорошо!
Наконец пришла пора личного разговора, без посторонних. Об этом Вольдемарт выразительно просигналил Саньку; бровями и выпученными глазами.
«Молодые» вышли в переднюю, сели на лавку у печки.
Тоська сидела, сдвинув коленки, расправляла на них кисти платка и старалась не смеяться.
– Ну… ты по какому будешь? – спросил Санёк, скосив глаза на Тоську: «Некрасивая какая-то!»
– Чиво? – Тоська растерялась от поставленного вопроса и спросила в тон, по-настоящему.
– Ну по какому предмету? «И дура бестолковая!»
– А-а... Ну это... Начальные классы.
Тоська была предельно скромна и тиха. Помолчали. О чем еще с ней говорить, Санёк не знал. А Тоська не помогала.
– Училище, чо ли кончала?
– Ну... – голос звучал еле слышно.
– А зарплата-то хорошая?
– Хорошая, но маленькая.
– А это скока?
– Восемьдесят.
– А... Хм... А я вот в райцентре телеграфистом. Оклад хороший. И сам – на хорошем счету... – объяснил Санёк свое высокое положение.
– Понятно. Как же! Такие – да не на хорошем! – уважительно вздохнула Тоська.
Опять помолчали.
– А изба – ваша? Или – школьная?
– Школьная.
Всё было выяснено.
– Ну я пошел?..
– Идите... – тихо прошептала она.
В кухню вышел Вольдемарт. Тоська, скромно потупясь, мелко семеня и придерживая на груди платок, ушла в комнату.
– Ну чо?
– А-а... – Санек махнул рукой и скривился лицом.
– Ты погоди! Они сегодня какие-то не такие. Волнуются. Сказал, что завтра зайдешь?
– Ну...
– Вот, значит, мы пошли... – Вольдемарт заглянул в комнату. – Мы, девчат, завтра придем. Поговорим.
– Замуж-то возьмет? – подошла и на ухо шепнула свату Тоська.
Сват растерялся.
– Ну, Антонида… завтра придем... Может, еще понравишься...
– Приходите завтра. Понравлюсь.
Телеграфисты ушли. Хлопнула входная дверь. Стих за окном громкий голос свата Вольдемарта, недовольный – жениха.
Девчонки отошли от окна.
– Ну что? Сказал тебе глупенький Санёк: «Антонида Екимовна, а я вас обожаю?» Сказал?
– Нет, не сказал. Про зарплату спросил!
– Значит, не такой он и глупенький! Соображает, что почем!
– Он думать будет. Завтра скажет, обожает он меня или нет!
– Он еще и думать умеет? Завидный жених!
– А я? Такая прилежная, деревенская. Пляшу. Песни пою. Огурцы солю. Варенье закатываю. Лебедей рисую. Вон какие красивые висят! Я – тоже завидная невеста!
– ...Лариса Огудалова…
– Сейчас время другое!
– Время другое, а люди те же!
– Слушайте, что мы завелись, как будто я серьезно за Санька; собралась?
– Это мы на будущее! Может, хороший подвернется… – засмеялись девчонки.
– А как вкусно мы сегодня поели! А?
– И попили!
– И повеселились!
– Завтра – продолжение?
– Если придут...
– Придут! Куда они денутся?
– Ладно, девчонки. Давайте спать.
Вскоре выключили свет. Легли.