Неуставные отношения

Любой советский человек мужеского пола, служивший срочную службу в Советской Армии, так или иначе сталкивался с неуставными отношениями. Нет, нужно написать более определенно, не «сталкивался», а «пострадал от них». Но неуставные отношения не возникают внезапно, не сваливаются «вдруг», с неба. Как самая большая река начинается с маленького родника, так и тяжелые формы неуставных отношений начинаются с пустяков, с таких мелких происшествий, о которых, вроде бы, и говорить неудобно. Но мы сегодня поговорим, изучим их гносеологию. Тот случай, о котором я хочу рассказать, можно посчитать мелочью, не заслуживающей внимания, но все большое начинается с малого.

Когда-то давно я познакомился с одним философским размышлением. За давностью лет уже и не помню, кому оно принадлежит. Надо понимать причинно-следственные связи. Из чрева матери не рождается сразу Чикатило. В каком-то возрасте мальчик издевается над кошкой — привязывает ей на хвост пустую консервную банку, и бедняга в ужасе от грохота носится по двору. Да, из этого мальчика не обязательно вырастет матерый преступник. Но если мы проследим биографию убийцы, то в его детстве обязательно найдем момент, когда он мучил кошку или голубя.

Краткое описание обстановки, в которой происходили описываемые события. В нашем Научно-Исследовательском Институте было маленькое автомобильное подразделение. Всего несколько автомобилей, не более десятка, и столько же водителей, солдат срочной службы. Этими автомобилями были, в основном, генеральские «Волги». А генералов в части было много — доходило до восьми человек единовременно. Разумеется, их нужно было возить на службу и со службы. Ведь не может человек с генеральскими погонами ездить в электричке, как простой инженер.

Наши солдатики должны где-то жить, в смысле, в какой-то казарме. А вот здесь начинаются трудности. Обычно в Советской Армии жилое помещение казармы рассчитано на размещение такого подразделения, как рота (если речь идет идет о пехоте) или эскадрилья (у нас в авиации). Это около ста человек, плюс-минус. Естественно, у нас в гарнизоне ни в одной казарме не нашлось подходящего помещения, чтобы там разместить десяток человек отдельно от военнослужащих других частей. Поэтому приходилось проситься к кому-то, чтобы разрешили разместиться в уголке их казармы, прямо как бедные родственники.

Но это было беспокойное соседство. Только один пример. Начальник Института генерал-лейтенант Молотков жил в знаменитой высотке на Котельнической набережной. Чтобы привезти его на Чкаловскую к началу рабочего дня, водителю нужно было встать в 4 часа утра. А другому водителю нужно было встать а 5 часов утра, чтобы привезти другого генерала. По факту получалось, что в углу казармы, где жили наши бойцы, почти всю ночь была какая-то возня, шум. Законным владельцам казармы это, естественно, не нравилось, и они начинали предпринимать меры, чтобы выселить из нее «генеральских водителей». Рано или поздно они добивались своего, и приходилось переселяться в другую казарму.

Я уже рассказывал о том, что чаще всего ходил в наряд помощником дежурного по части. Одной из обязанностей этого помощника был контроль подъема личного состава в казарме. Итак, прихожу я на подъем. Хозяева занимают не всю площадь спального помещения, после того места, где кончаются их кровати, следует пустое пространство, а слева от входа в углу стоят 4 двухэтажных армейских кровати — это и все наше хозяйство. Я первый раз был в этом помещении, мне нужно было осмотреться, понять, что к чему. Стою в некотором отдалении от уголка, где стоят кровати наших бойцов — изучаю обстановку. Присутствуют всего два человека, остальные уже в рейсе. Один боец застилает нижнюю кровать, другой просто сидит на табуретке в проходе, как говорится, смотрит в потолок. Ситуация мне понятная, одновременно застилать нижнюю и верхнюю кровати невозможно, так как в узком проходе между кроватями помещается только один человек.

Я спокоен: «Сейчас первый солдатик закончит с кроватью и пойдет умываться, а второй начнет работать с верхней кроватью». Но не тут-то было! Первый солдат залезает на табуретку и начинает застилать вторую кровать. Я подхожу вплотную к нему и командирским голосом спрашиваю: «Почему ты застилаешь эту кровать? Чья это кровать?» Тон моего голоса говорит о том, что врать не надо. Он кивает головой в сторону сидящего на табуретке бойца: «Вот его». Я резко говорю: «Отставить! Пусть убирает сам». И тут я замечаю, что постельное белье, как бы помягче выразиться, не то, что не первой, а даже не десятой свежести. Глядя ему прямо в глаза, спрашиваю: «Когда меняли белье?» Он несколько секунд думал, потом ответил: «Да больше месяца, это точно». Я не ушел сразу, дождался окончания процесса, чтобы кровать убрал ее хозяин. Еще пару слов о моих наблюдениях. Первый солдатик был молоденький, щупленький — из тех, кого называют первогодок. Второй, судя по округлившимся щекам, как у кота, поевшего сметаны, старослужащий, у которого на носу «дембель».

Все, что мне было положено по инструкции, я проконтролировал и отправился к своему входу «со львами» в институт. Рассказал ситуацию своему начальнику — дежурному по части и получил от него карт-бланш, пиши в рапорте то, что считаешь нужным. Но письменный рапорт будет несколько позднее, в 10 часов, когда происходит передача дежурства. А вот когда Начальник института прибывает на службу к началу рабочего дня, дежурный по части встречает его и рапортует в устной форме. Если позволите, я немного поехидничаю: «Товарищ генерал-лейтенант, за время моего дежурства происшествий не случилось, за исключением — в гараже части в ночное время произошло самопроизвольное возгорание автомобиля «Волга», пострадавших нет». Как вы понимаете, это моя фантазия.

Подготовка к передаче дежурства происходит следующим образом. «Старый» помощник дежурного делает запись в своем журнале о всех недостатках, выявленных за время несения дежурства. «Старый» дежурный также делает аналогичную запись в своем журнале, дополняя ее важной информацией из журнала помощника. Я не стал ничего утаивать и расписал в журнале все, что увидел в казарме во время подъема наших бойцов. Ровно в 10:00 «старый» и «новый» дежурные должны постучаться в кабинет командира части. В кабинете сначала докладывает один дежурный о сдаче дежурства, затем — другой дежурный о приеме дежурства. После доклада перед командиром кладут раскрытый журнал, он должен прочитать письменный рапорт и завизировать его. В этот день в рапорте были отмечены недостатки, выявленные в казарме. Командир прочитал и наложил резолюцию: «Полковнику Приходько, прошу доложить». Приходько — это был заместитель командира части по тылу, ему подчинялся автопарк со всеми потрохами. Человеку, не связанному с Советской Армией, фраза «прошу доложить» покажется безобидной, но это не так. Доклад должен состоять из определенных разделов и заканчиваться наименованием виновного и степенью его наказания. Поэтому по коридору, ведущему мимо строевого отдела, началась беготня — каждому начальнику хотелось отвести от своего подразделения возможное наказание.

Поскольку я не знал, какова будет реакция командира на мое литературное творчество, то решил подстраховаться. Я пошел в Политотдел, естественно не к начальнику — это был не мой уровень, — а к его заместителю и до него тоже довел информацию о нарушениях в казарме. Он пообещал мне разобраться по своей линии. Только после этого я пошел домой отсыпаться. Я испытывал удовлетворение от того, что сегодня вечером неизвестный мне молоденький солдатик будет спать на чистейшей простыне, я свой долг выполнил.

Если посмотреть на это происшествие шире — с философских позиций, то что мы увидим? Мне тогда был примерно сороковник, этому солдатику — лет 18. По возрасту он годился мне в сыновья. От всех нас, представителей офицерского состава, зависело, чтобы он отслужил свои два года в нормальных условиях и вернулся домой, к папе и маме, живым и здоровым.
                *  *  *

Это был не единственный случай, когда я напрямую сталкивался с жизнью автомобильного подразделения нашего института. У этого подразделения был свой начальник в звании прапорщика. Он выполнял свои обязанности. Но и по закону, и по совести нельзя было заставить его проводить в гараже круглые сутки. У него был свой, нормированный рабочий день. Для того, чтобы контролировать работу водителей в остальное время, назначался «Дежурный по гаражу» из нас — научных сотрудников. Попадал и я в этот наряд.

Небольшое отступление. По сегодняшним законам перед выездом в рейс служебного автомобиля некий человек, назовем его «механик», должен проверить техническое состояние автомобиля и расписаться в путевом листе. В свою очередь, медсестра проверяет состояние здоровья водителя и допускает его к рейсу. Теоретически это все хорошо, но где вы найдете медсестру в военном гарнизоне в 5 часов утра? Вот вся эта организационная работа и была свалена на Дежурного по гаражу. Как в той пословице - «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Еще я не сказал, что у дежурного была большая связка ключей — от различных боксов и ремонтных зон, он отвечал за сохранность автомобилей и другого имущества.

Вспоминается один случай. Несу я службу в гараже, время около 6 часов утра. Прекрасная летняя погода, ясное небо. Приходит из казармы солдатик, который должен ехать за начальником Политотдела. Я так уверенно об этом говорю, потому что именно для него была выделена «Волга» мышиного цвета.  Обычная суета: нужно завести машину, прогреть ее, открыть ворота, выгнать на улицу, и когда все готово, солдатик садится в нее и уезжает. Когда он подходил к  машине, я стоял справа от нее, и с моей стороны с автомобилем все было нормально. Когда он тронулся, ему нужно было довернуть, и в этот момент я заметил, что заднее левое колесо «Волги» спустило. Что мне было делать? Я сорвался с места и побежал за машиной, размахивая руками, чтобы привлечь внимание водителя. Наверное, я в этот момент выглядел со стороны очень смешно. Он сразу остановился и открыл дверь: «Собственно, в чем дело?» Дальше все было обычно, я показал ему на колесо, он вернулся к боксам, накачал его и только тогда поехал в рейс. Я даже не могу обвинить этого бойца в халатности — у них была такая служба, что приходилось регулярно спать по 3-4 часа в сутки. Собственно, по этой причине он и недосмотрел спущенное колесо.

                14 января 2026 года