Незначительные отклонения, или Дар свыше Глава 4

     Глава 4
     Мяч с автографами

     Джонни с надеждой и тихим скрипом открывает дверь спортивного комплекса и сразу замечает крепкого пожилого мужчину-вахтёра, источающего острый аромат, сочетающий в себе запах солёного чесночного сала, квашеной капусты, недорогого одеколона и свеженанесённого на обувь гуталина. Грозный страж увлечённо смотрит кино, смачно жуёт, пристально рассматривая выпуклыми, как мячики для пинг-понга, глазами двух поющих красавиц из музыкального фильма «АББА». «Можно незаметно проскользнуть», — думает Джонни, но замечает в узком коридоре роторный турникет, перекрывающий путь.
     — Добрый день, не подскажете, уважаемый, как найти знаменитого футболиста Рональдо? — голос юноши звучит глухо, частично поглощаясь стенами.
     — Стадион закрыт, — сухо отвечает дежурный и, шурша, накрывает газетой тарелку с едой. — Это приказ для всех!
     — Поймите, это очень важно, статья горит, — умоляюще просит Джонни.
     — Говорят нельзя, значит, нельзя! Вы, что, человеческого языка не понимаете?! Сам ФИФА приехал, — многозначительно бубнит вахтёр, таинственно понижая голос на два пиано. В этом шёпоте есть нечто большее, чем важность визита. В небольшом наклоне охранника вперёд присутствует осторожный намёк, официальное предостережение. Он бережно почесывает облысевший затылок; облачко перхоти, переливаясь, зависает в луче грязного света. Стряхнув шелуху с покатых плеч, дежурный ненадолго отворачивается, ища причину для нового отказа. Повернувшись, не видит молодого человека и восклицает:
     — Ну, блин, дела, куда же он подевался?
     В это время Джонни обходит стадион, быстро перепрыгивает через трехметровый забор в безлюдном месте, не оставляя вмятин на траве, и замечает открытое окно на седьмом этаже. Перебегая по зелёной лужайке с ловкостью циркового артиста поднимается по пожарной лестнице, но неожиданно срывается и падает рядом с газонокосилкой на тяжёлый блочный тренажёр. Сознание не отключается, оно сужается до холодной, кристальной точки внутри черепа, а через мгновение приходит в норму. Никакой паники. Спешно осматриваясь, юноша сканирует тело, находит пять значительных повреждений. Силой сознания он воздействует на рваные ткани. Повреждённые органы моментально принимают прежнюю форму, переломы срастаются, молниеносно регенерируются межклеточные связи, полностью восстанавливая организм. Молодой человек крепко сжимает зубы, морщится и резким движением с неприятным хрустом вынимает торчащий из плеча металлический прут. Сломанный тренажёр с лёгким звяканьем собирается в прежнюю форму от его мягкого прикосновения. Озираясь, вновь бежит к зданию и на этот раз успешно поднимается на седьмой этаж, влезая в раскрытое окно.
     Попав в длинный тёмный коридор, внимательно осматривается; в его голове возникает полный план здания (лестницы, этажи, расположение комнат, залов, аварийные выходы и служебные помещения). Благодаря быстрому перемещению камеры не фиксируют проникновение, иногда на мониторах мелькает непонятная, размытая тень, воспринимаемая как несерьёзные технические помехи.
Убедившись в отсутствии преследователей, спокойно идёт по пустому коридору, увешанному картинами выдающихся спортсменов и спортсменок. В данный момент молодой человек выглядит как озадаченный репортёр из фильма «АББА» в старом костюме, остроносых туфлях прошлых лет, и больше похож на призрак, забредший не в ту эпоху.
     — Так, так… с какой аудитории начать поиск? — в предвкушении встречи Джонни запальчиво потирает руки. — Пожалуй, начну с раздевалки, — решает спортивный фанат и лёгким спринтерским бегом направляется к цели.
     Предусмотрительно выглянув из-за угла, он замечает двух здоровых телохранителей, стоящих в холле, и запускает к ним необычную птицу. Крупный белоклювый дятел садится на деревянную скульптуру Аполлона с мечом и громко долбит кудрявую голову красавца, высекая щепки. Пока охранники отвлекаются, юноша вскрывает универсальным ключом дверь раздевалки. Осторожно входит в залитое солнцем помещение, где грохочет музыка, и прячется за массивной вешалкой с одеждой, приглядываясь. Из широких чистых окон открывается прекрасный вид на зелёное поле стадиона. Над головой мерцают точечные светильники, напоминающие звёздное небо, активно пульсируют мощные динамики. Солнечный свет режет широкими полосами, выхватывая длинные скамейки, индивидуальные шкафы с фотографиями. Напротив полки с мячами, вратарскими перчатками и сверкающие ряды кубков обрамляют огромный пятиметровый экран, где поют Монсеррат Кабалье и Фредди Меркьюри. В центре зала, подражая великим музыкантам, находится тот самый Рональдо, спортсмен с большой буквы. Человек-символ скользяще двигается в такт музыке по беговой дорожке. Его мышцы предельно напряжены, лицо сияет в страстном экстазе; спортсмен эмоционально выбрасывает вверх правую руку с раскрытой ладонью и громко подпевает:
     — Viva!
     Barcelona!!
     «Как здесь хорошо, уютно, пахнет кожаными мячами, смазкой тренажёров, освежителем воздуха», — отмечает юноша, разглядывая из укрытия золотые медали, разложенные в ряд.
     — Привет, амиго! — неожиданно здоровается Рональдо, сверкая белыми зубами, и убавляет звук.
     От неожиданной встречи и быстрого разоблачения Джонни раскрывает рот, всё ещё прячась за вешалкой, на мгновение чувствуя, как реальность начинает расплываться, и неловко выходит из укрытия. Ноги дрожат, а челюсть крепко сводит; он просто тупо кивает в ответ.
В сером костюме-тройке начала восьмидесятых, в белой рубашке с красной бабочкой на шее, с громоздким катушечным магнитофоном, висящим через плечо на жёлтом кожаном ремне (давно ставшим музейным раритетом), он чувствует себя скованно, неуверенно рядом с Рональдо, одетым в современную спортивную форму. Знаменитый центрфорвард устраивается на табуретке, коротким жестом указывает на длинную скамейку напротив. Юноша остаётся в вертикальном положении, а талантливый спортсмен едва заметно улыбается, небрежно бросает в шкаф новые шипованные бутсы, спрашивает:
     — Кто вы?
     — Я репортёр, — не моргая, врёт юноша, краснеет, демонстративно вытаскивает из кармана старый пластмассовый микрофон.
     — Понятно, так я и думал, — недовольно хмурится легенда.
     Тем временем Джонни хочет уйти, бросить эту «футбольную» затею, но вспоминает Олю и то, как уговаривал её пойти к его кумирам. Ему становится стыдно. Собравшись с мыслями понимает, что находится рядом с Рональдо, а значит, первая часть плана выполнена. Голос журналиста приобретает более уверенные интонации, и он решает перейти к опросу. Но с чего начать разговор: узнать о доме, о семье, о том, как спортсмен любит одеваться в повседневной жизни? Набравшись смелости, Джонни спрашивает:
     — Как вы смогли достичь такого высокого уровня мастерства?
     — Ничего особенного: желание плюс постоянные тренировки, но самое главное — когда совершаешь удар, нужно обязательно попадать точно ногой по мячу, — многозначительно отвечает кумир, принимая серьёзное выражение лица.
     Джонни суетливо включает большой катушечный магнитофон в режим записи, гипнотически смотрит в глаза успешного спортсмена, активизируя основные участки его мозга. В следующий миг буквально заваливает известного чемпиона вопросами, стараясь уловить, осмыслить, запомнить каждый ответ, ловко вытаскивая из глубин сознания даже то, что находится в самых забытых уголках долгосрочной памяти. В глазах Рональдо крутятся магнитофонные катушки, вводя его в особый транс. Приятная мысль посещает спортсмена:
     «Настанет время, я выйду на пенсию, прожить на пособие невозможно, придётся заняться тренерской работой. Так почему же не сделать это прямо сейчас? К тому же после каждого матча я обязательно разбираю игру, глубокий анализ значительно поднимает уровень мастерства. Все необходимые задатки для такой деятельности у меня имеются, пора начинать». Рональдо поднимается в полный рост, с волнением смотрит на расписанный автографами мяч и красноречиво переводит взгляд на журналиста. «А что, я попробую научить этого молодого человека хорошо играть в футбол».