Код верности Глава 1

— Никит! Вечером ждать? – донесся из открытого окна голос Санька, у которого Никита ночевал вторую ночь подряд.
Из подьезда выскочил парень. Дверь хлопнула громче чем хотелось. Оглянулся на голос.
— Не знаю... Посмотрим.
С севера ползли черные тучи, обещая ливень.
– Черт! Зонт некстати сломался.
Никита уткнулся в воротник и зашагал, перепрыгивая лужи. Утро не задалось с самого начала. Не помогла даже чашка крепкого кофе, проглоченного на ходу. Будильник промолчал. Невинное «ещё пять минут» обернулось безумной гонкой.
«Было бы из-за чего» – Никита скривился, вспоминая вечернюю ссору с соседом по комнате.
– Сам сука напросился. Нехрен было лезть с претензиями.
Вещи разбросал, музыка не та, да и храплю оказывается. Какие вещи? С утра в техникум, поел кое-как и в магазин грузчиком. Не до вещей.
– Да пошел ты. – Никита сильнее поднял воротник, спасаясь от пронизывающего ветра.
Витька орал, как подорванный, а когда прижал к стенке — чуть не обосрался. Отшвырнул на кровать и ушел, хлопнув дверью. Думаешь приду прощения просить?
– А вот хрен тебе.  Только слово скажи. Стенкой не обойдешься. Лучше к комендантше на поклон пойду.
Заряд телефона застыл на шести процентах. Автобус захлопнул двери перед носом.
– Козел! Не мог подождать? Видел же.
Глянул на тучи, поправил рюкзак. Руки в карманы и рванул по улице наперегонки со временем. А в голове всё время голос: «Опоздавшим - два без предупреждения».
– Карга старая. Чтоб тебя вместе с твоими экзаменами.
Визг тормозов, мягкий шлепок, фонтан грязной жижи окатил с головы до ног и… тишина. Оглянулся. Старая развалина, и перед ней в луже лежит кто-то. Присмотрелся, жив вроде. Ещё шевелится. А вокруг старик носится, по телефону орет.
– Нахрена за руль сел, пень.
Холодно. Вода за шиворот попала, по ногам стекает. Глянул вниз.
–  Кроссовкам хана. До зарплаты ещё полмесяца. Придется в рваных ходить.
— Чудеса, — прошептал прохожий за спиной. — Тут никого не было секунду назад.
«К черту экзамены», — подумал Никита, смахивая грязную воду с куртки.
У самой лужи валялся небольшой чёрный куб. Переливался, сверкал, словно игрушка из «Детского мира». Покрутил головой, хозяина не видать. Поднял, стёр пальцем воду с незнакомого символа, что светился на одной из граней. В тот же миг из грязной жижи вытянулась рука в перчатке.
– Его наверное. – Хотел отдать, но уже поздно.
По телу прокатился холод. Пространство задрожало и поплыло. Дождь, асфальт, свет фар смешались в цветном тумане. Мелькнула вывеска «Союзпечать». Мир потерял чёткость, тело растворилось, превратившись в дрожащую пыль. Сознание соскользнуло и устремилось туда, где нет ни верха, ни низа, только холодная тишина.

***

Ноги подкосились. Никита грохнулся копчиком на торчащий булыжник. Боль пронзила так, что дыхание перехватило.
– Ни хрена себе – придя в себя выдохнул он. – Приехали.
Оглянулся, держась за отбитый зад. Вместо серых домов с холодными лужами, холмы с выжженной землёй. По равнине извивалась дорога, огибая редкие рощицы и корявые деревья. Сам же он сидел на холме,  заросшим колючим кустарником. С горящей от удара задницей и дырой на джинсах, из которой торчало ободранное до крови колено.
Жаркий, душный воздух пробирался сквозь одежду. От куртки валил пар.
– Так и сдохнуть можно.
Никита стянул мокрую одежду и разбросал  на камнях. Сел на булыжник и уставился на кровоточащую ссадину.  Поглядел на остатки воды в пластиковой бутылке.
– Мало – вынул из куртки носовой платок давно не первой свежести.
Поморщился, кое-как вытер кровь. Поднял выпавшую из кармана пачку.
– Жопа!
Осталась последняя сигарета, да и та изрядно подмокшая. Бесполезную пачку смял и зашвырнул в кусты. Сигарету положил на камень.
– Высохнет ещё.
Может в другой раз он обратил бы внимание на плывущие по небу облака, прислушался к пению птиц и стрекоту кузнечиков в траве. Но не сейчас. Сейчас ему нужна сигарета и хоть чем-то набить живот.
Нашарил в рюкзаке засохший бутерброд, запил остатками теплой воды. Размахнулся швырнуть пустую бутылку следом за  пачкой от сигарет. Передумал, вернул в рюкзак.
– Пригодится.
Разжёг мокрую сигарету. Затянулся. Горела хреново, дымила противно.
От сигареты, жары и усталости сознание поплыло. Он откинулся на землю, и отключился, раскинув руки и подставив тело под палящее солнце. Сколько прошло? Час, два или больше так и не понял.
– Обгорел. – глянул на покрасневшую кожу. – Спасибо. Этого не хватало.
Телефон моргнул на прощание и погас, сожрав последнюю полоску заряда.
– Ещё и без связи.
Куб валялся неподалёку. Гладкий, чистый, будто и не катился по камням. Поднял с опаской. Он моргнул и засветился бледным голубым пламенем.
– Ну тебя в жопу. – бросил на дно рюкзака. – Ещё закинешь куда к мамонтам.
 Наспех оделся. Хотелось заорать каждый раз, когда ткань цепляла обгоревшую кожу. Затолкал в рюкзак не нужную в такую жару куртку. Сверху кинул сдохший телефон. Повязал пуловер рукавами за талию и стал спускаться вниз.
Склон оказался не таким крутым, как казалось сверху. Порой путь преграждали валуны или острые ветки кустарника хватали за ткань, заставляя останавливаться и отцеплять колючки.
Мимо текла река, что и рекой не назовешь. Плюнь и попадешь на другой берег. Вдалеке виднелись силуэты домов, похожие на город. Скорее, небольшой — с такого расстояния не разглядеть. Мир казался выцветшим, покрытым серой пылью.
Без единой мысли в голове ступил на дорогу, совсем не похожую, на те что видел раньше. Грубые плоские камни плотно пригнанные друг к другу. Она была явно не беспризорной.
– Раз есть дорога, значит и люди недалеко… надеюсь люди.
А что оставалось?  Ждать пока сдохнешь с голоду? Или идти вперёд.
Он пошёл по камням. Раз, два, три… На счёте сорок сбился и дальше шагал молча.