Глава 21

Танк шёл на предельной скорости оставляя за собой плотный шлейф пыли.
 В боевом отсеке было душно и Сенька высунулся из люка башни, да и обзор был лучше.

 Уже совсем рядом, казалось вот за соседней сопкой, доносился гул боя. Но каждый раз выскакивая на новую сопку, горизонт закрывала следующая гряда. Встречный ветер бил в глаза высекая слезу и казалось, по горизонту, идёт дождь.

 Он напряжённо вглядывался в перёд к надвигавшейся гряде сопок и сердце учащённо билось.
 Сходу влетели на самый высокий горб гряды и сразу же, в лощине, увидели бой.

 Редкая цепочка Советских пограничников, прикрывая друг друга огнём, не отходила от своего рубежа, а как бы перемещалась вдоль него. Скрываясь за естественными укрытиями вела сосредоточенный, прицельный огонь по непрошенным гостям. Сенька прижал под горлом ларингофоны, почти закричал:

-  Стой!!!

Танк встал качнув стволом.
Три бывших Советских танка Т-34, наседали на пограничников, вели беспорядочный огонь из всех видов оружия.

 Один из пограничников лежал с перебинтованной головой и часто склонялся лбом к огромному холодному валуну - отдыхал, а за тем вновь прикладывался к автомату и поливал свинцом наседавших.

Другой лежал рядом и бил короткими очередями из пулемёта, сметая башенный десант противника.
Остальные пограничники, перебежками, перемещались на более удобные позиции.

Один из танков пошёл на пулемётчика. Рядом лежащий, второй солдат, оторвав раненую голову от валуна, взял в руки гранатомёт и теряя последние силы, поджёг наседавший танк. Окровавленной головой уткнулся в круглый камень, ветер трепал из-под бинта, его смолянистый волос.
 
Пулемётчик подхватил раненого бойца и стал отползать, волоча на боку раненого товарища.
 Перегруппировавшиеся пограничники плотным огнём прикрывали отход товарища с раненым.
 Сурков повёл стволом вращая башню. Сенька нырнул в низ, задраил люк и приник к триплексу, крикнул Суркову:
-  Работай Гена ювелирно! – И тут же Кенжибулатову - а ты азиатская душа, как швейная машинка - снаряд за снарядом!  И оторвавшись от триплекса крикнул Вадиму:

-  Вперёд! Люк закрой.

И танк рванулся на встречу смерти…

Первый снаряд выпущенный Сурковым ушёл перелётом. Кенжибулатов отбросил замок и из казённика вылетела гильза, потянуло кислым запахом сгоревшего тротила, Кенжибулатов вогнал в ствол новый снаряд.

-  Готово! – Крикнул он.

Сенька прильнул к триплексу, Вадим не сбавляя вёл свою машину на сближение.

 Кенжибулатов бил короткими очередями пулемёта по десанту. Передний Т-34 рванулся на встречу Сенькиному т-55, две стальные громады неслись друг на друга в лобовой таран.
 Расстояние быстро сокращалось. Сенька оторвался от триплекса бешено, взглянул на Вадима, заорал:

-  Твою мать!!! Куда прёшь?! Люк закрой!!!

Сурков удивлённо посмотрел на Вадима, зло сплюнул себе под ноги и припадая к прицелу произвёл выстрел.

-  Вадим!!! – Снова крикнул Сенька.

Вадим, зло жуя скулами, молчал сосредоточенно работая рычагами. Снаряд выпущенный Генкой накрыл Т-34.
 Но танк выскочил из взметнувшейся земли, огня и дыма. Его ответный снаряд ударил рикошетом в башню и со свистом ушёл в сторону.

 Пока Рамазан заряжал орудие, а Генка наводил прицел и громко с отчаянной свирепостью орал слова из старой, фронтовых лет, песни:

 - Моторы пламенем пылают!  А башню лижут языки! Судьбы я вызов принимаю! С её пожатием руки!
 Он вытирал рукой взмокший лоб и производил выстрел, и снова приникал к прицелу, пока Рамазан перезаряжал орудие, продолжая орать:

-  Нас извлекут из-под обломков! Поднимут на руки каркас! И залпы башенных орудий! В последний путь проводят нас!
Сенька, не отрываясь от триплекса, корректировал огонь и орал матом:

-  Ну чего мажешь?! Падла! Урою гада! В душу! В мать!
-  Есть снаряд! – Раз за разом, кричал Рамазан.
-  Молодец!  Кенжибулат, настоящий сын Казахского народа! – В ответ кричал Сенька и уже Суркову:
-  Огонь!!!
-  Погоди-погоди командир, в пол голоса говорили губы Суркова, наводившего прицел, - сейчас я их отправлю к поперечной маме, узкоглазых х...вейбинов.

-  Огонь!!! Бл…ь! – Заорал Сенька и весь сжался - «всё, хана!» - И мысленно допел песню: - «В углу заплачет мать-старушка, слезу рукой смахнёт отец и дорогая не узнает, какой танкиста был конец…»

Злые слёзы выступили на глазах Кенжибулатова.

 Последний снаряд Сурков всадил под срез башни Т-34. Вспыхнуло пламя, отрывая башню и в этот ад ударил грохот тарана, опрокидывая загоревшуюся машину. Сенька больно ударился, но не отрываясь от триплекса закричал охрипшим голосом Суркову:

-  Генка! Второй уходит, видишь? Правее азимут тридцать!
Кенжибулатов крикнул:
-  Есть снаряд!

Второй танк Т-34, остановился на вершине сопки, выстрелил и в то же мгновение ответил Сурков.
 Сенькин танк подбросило, вместе с пламенем брызнули осколки разорванной гусеницы, покорёженных катков, танк завертелся и заглох, обволакиваясь чёрным дымом и корма облизнулась пламенем...

 Сенька отбросил люк, выглянул наружу и увидал как возле последнего Т-34, взметнулась стена разрывов. Над головой низко прошли вертушки, всаживая в сопки длинные шлейфы ракет.
Он оглянулся на зад и увидел свою роту, она на полном ходу вела огонь, прикрывая его подраненную машину.
-  Наши!!! – Радостно заорал Сенька и кубарем скатился в боевой отсек, и тут же осёкся.
Вадим полулежал завалившись на бок, от плеча по всей руке, густо по комбинезону, стекала кровь.
 Осколок от разорвавшегося снаряда ударил по открытой крышке люка и рикошетом разворотил предплечье, в жуткой кровавой гримасе, как только не отстегнул голову...

Вадим был бледен и казалось не дышал.
Сурков суетился рядом, накладывал жгут. Сенька подхватил Вадима прижал его спину к своей груди, выкрикнул:
-  Горим! Всем наружу! – И захлёбываясь слезами, повторял:
-  Ну говорил - говорил же, люк закрой, ведь говорил же…
Вадим вздрогнул ресницами, открыл глаза и увидел Сеньку, через силу, улыбнулся, сказал:
-  Старичок, трак порвало…
-  Да какой к чёрту трак! – Размазывая теперь слёзы радости, что Вадим жив, застонал Сенька. – Наши пришли, слышишь? Наши! А нам выбираться надо, сможешь?
-  Попробую…
И они с трудом выбрались наружу, в объятия экипажей своей роты. А полк утюжил оставшихся не прошенных гостей...