На одной из свадеб

                - Горько, горько!
                - Да, щас. Только дохлебаю
                чесночный суп.
                (Орбит Дирол. кон. ХХ  века).

Из смутных воспоминаний свидетеля жениха. (Литературный перевод с невнятного языка автором).
 
Голова Харитона Фуфайкина чинно покоилась на тарелке поверх винегрета, воронкой внутрь. Она была оформлена чьей-то рукой со вкусом. С ушей свисали дольки лимона, за  ушными раковинами торчали пучки петрушки, на лысине красовалось, нарисованное губной помадой, сердце, поверх всего водружена «вишенка на торте» - рюмка водки. Натюрморт в натуре. Или наоборот.

Центральная композиция похрапывала, зелень покачивалась, водочка подплёскивалась. Все выглядело пристойно, гармонично и естественно, до тех пор, пока сосед по столу не взял в руки вилку.
- Никак заливное подали? Судя по ушам -  поросенок.
Благо нож под руку не подвернулся, но и вилки оказалось предостаточно. После тычка в темя, “икебана” вынырнула из салатницы, крикнула “Горько” и по уши погрузилась в тарелку с холодцом, выедая в нем проход налево, на... воздух. Причем спешно, в захлеб, то есть ртом и носом одновременно. Рюмка осталась на прежнем месте, только содержимое исчезло за воротом сорочки через глотку. Во, дает. Прям, иллюзионист виртуоз. 

- Мань, поди, глянь какую игрушку молодым подарили. Глянь, говорю, вот сюда ткнешь вилкой и  смотри, что выйдет...
- Ты что, рехнулся. Не тронь её! Кому говорю? Еще сломаешь. Пошли лучше покурим.   
 
Холодненькое возымело действие, привело таки Харитона в чувство и вернуло аппетит. Он влил в себя жидкость разного вкуса из разных фужеров и рюмок, вылизал тарелку до идеальной чистоты, поднялся и, не твердо вступая, покинул праздный зал.

На выходе, зачем-то, сунул чирик в нагрудный карман официантки - “Сдачи не надо”. На работнице кафе была блуза без единого нагрудного кармашка. Дама пошарила купюру в том месте, которое Харитон принял за карман, для чего засунула руку по локоть, сперва влево, затем вправо. Нашла ли, нет? По ее равнодушному выражению лица это было не понять. Скорее всего, приняла решение, как всегда.  Отыщется дома, никуда не денется. У меня там, из этого кармана, еще ничего не пропадало.

Женщина поправила узлы и детали женского тела и туалета, и ретировалась на кухню, а может  и не на кухню.  Кто б за ней следил? Кому  она нужна, пенсионерка?

Харитон тоже никому не был нужен, если б не возник вопрос у его жены, точнее два.
-А где мой? Моего, невидали?
- Нет, - сказали гости и начали искать своих, причем все в одном месте. Под столом. Только почетный гость, дед Кузьма, из под стола,  выдвинул версию, что Харитон исчез в том же направлении, что и чирик, и уточнил, сдуру, в каком. Проверять версию не стали, хотя желающие, среди мужчин, были. Но эти “были” были  урезонены, промеж делом, своими сытыми половинами. А кому и промеж глаз. (Честно, скажу. Промеж делом- больнее).   

Отыщется, дальше России не уйдет, а дома свое получит. На том и продолжили банкет, хотя его ни кто и не останавливал. Кому чего надо, после шести часов празднования свадьбы. Это уже то время, когда мало кто осознает: где он и зачем? Вопрос “Какую сторону представляете?” перерос в “чьих будите?”, но  уже не актуален. Время вопроса -“А на посошок?” еще не наступило, “Ты меня уважаешь?” не созрело. “Позвольте вас пригласить на танго?” - не устойчиво, для ног. Остается из бесед,  только культурное питиё, причем, не закусывая, дабы для культурной беседы больше места осталось.   

-Как, по вашему? Невест здесь одна или как по - моему?
-Смотря, на какую сторону стола посмотреть, молодые люди.
-Во даешь, я ж один.
-Тогда, молодой людь. А вообще считайте по женихам. Их трое. Хотя, что это я говорю? Вон же  еще двое шарахаются. Ух ты. Еще два. Лежат.

-Диман, заливное будешь?
-Буду, наливай.

-Ой, Тоня, как красиво здесь. А платье у невесты просто чудо.
-Эй, любитель прекрасного, ты глаза-то открой. Хватит уже унитаз обнимать. В женском...

-Слышь, как тебя?
-Григорий Батькович.
-А ты с какой стороны будешь? Батькович.
-С юго  -  северной.
-Ну и как тебе наша?
-Кто?
-Я о молодом.
-Хороша.
-Сам знаю, а кем ты ему доводишься?
-Племянником.
-Ясно. Хотя постой. Тебе ж  под сраку  лет. Почему, племянником?
-Потому, что на внука не похож.
-Ну, так бы и сказал.

-Слышь чё, мужик, хошь я тебе игрушку покажу, что молодым подарили? Вилкой ее колупнешь, она блин, поднимается и  тост произносит. Потом сто грамм за воротник хлабысь и закусывает аппетитно так, что живым завидно. И знаешь что, сама передвигается. Я ее давеча в курилке видел. Представляешь? Курит, падла. Во, технологии, скажи? Можешь не отвечать. Мне пора.

-Всем  пока.

А в ответ тишина. Кому ты нужен? Иди, гость. Иди. Точно пора тебе и давно. Еще вначале надо было. Поздравил. Подарил. И будь здоров.

В идеале вообще б не приходил. Отправил бы подарок переводом, букет курьером с открыткой «Сочувствую» и привет. Сейчас бы бодрым, здоровым был, не то, что я. Второй день состояние взвешенное. Воткни перо, взлечу.

P.S.
И я там был. Мед, пиво пил. По усам не текло. Не ношу усы.