Чёрный ворон, - весь я твой. Часть 42. Бог молчит

Чёрный ворон,- весь я твой. Часть 42. Бог молчит.

Черновик

13.10.2025год.
Понедельник.Сегодня холоднее, нежели вчера. На немного, да ощутимо. – Минус одиннадцать морозца наверху, у избы. Утро ясное. Небо безоблачное. Проснулась до рассвета.За окном ещё темно. Фонарик под боком. Зажгла, шустро затопила печь. Запустила в избу Пульку. Она всю ночь грубо серьёзно лаяла. По голосу ясно: ставила зверя, кольцуя, не позволяя сбежать; гоняла рядом с избой – держала, надеясь, что выйду и помогу. Да в глухую ночь мне одной не пойти: рискованно. Только и лайку жалко, – та отчаянно трудится – охотится, призывая меня на помощь.

– Кого-то держит серьёзного. Впечатление, что гоняет росомаху. Вполне похоже, что именно она подходила к избе. – Хищница рыщет в поисках еды. Опасаюсь: по холоду с тундры могли подойти и волки; могли и с гор спуститься в тайгу равнины следом за оленями, лосями. В горах уже лёг снег. В это время начинается миграция животных, обусловленная предзимними переменами. В горах зима лютая и голодная. А в предгорьях ещё относительно тепло и бесснежно.

Много раз пыталась завести охотницу в зимовье, но никак не смогла зазвать охотницу. Та вошла в охотничий азарт и работает, наотрез отказалась даже от ландолика - не привлекли и вкусняшки. Видя лакомые кусочки, лайка наоборот убегала в ночь, - понимала, что заманиваю, чтобы закрыть. Лайке не объяснить,что охотясь, она сама в любой момент может стать добычей. Амне её не защитить в темноте, если нападут волки. Каждый опытный охотник однажды проходит через страшное испытание потерей промыслового излишне азартного пса. Замечательные рабочие лаечьи качества часто оборачиваются трагедией. Хорошо, когда в собаке живёт крупица разумного страха, осторожности. Такие лайки дольше живут. Весьма важно, чтобы они ещё и не доверяли собрату волку и двуногому – более лютому и хитрому, завистливому и безжалостному.

Пуля настойчиво лаяла с семи вечера в темноте. Реки шугуют,поэтому и хищники жмутся ближе к избе, где вкусно пахнет хлебом и лайками. Лайка далеко убежала, но слышно, и опять поставила хищника, потом, вероятно, загнала на дерево. - Очень похоже на росомаху. Сильно переживаю и боюсь за собаку. На голос могут подойти волки… Слышу по лаю, как живность сошла, а Пулька гоняла, кружила, продолжая работать. – На соболя не похоже. Дымка, обманув, закрыла в избе и не позволяла гавкать. Надеялась хоть одну собаку сохранить, если серые нагрянут на лай.

Избу повело и в дверях образовались щели. Протыкаю их на ночь тряпками, портянками. С семи вечера до семи утра таким способом сохраняется тепло, и не топлю, экономя дрова, свои силы, время, идущее ежедневно на заготовку топлива. - Спать тепло. Сплю в спальнике, сверху укрываюсь одеялом; на голову одеваю шерстяную шапочку.

7.45. Прокаркал вОрон. Собаки выскочили галопом из избы, едва не вынося косяки. Всю ночь до самого утра шли стаи лебедя и казарки тундровых. Непрерывно что-то снилось, но не могу вспомнить ничего из сна. Утром, как всегда, сразу же появилась обеспокоенность дорогами. - Как эта фобия достала!.. – Не могу избавиться, мучает уже годами, на что есть причины. Всё думаю, прикидываю, как выходить и когда?..

 С вечера решила выходить всё же не в зимнем гусе, ав куртке, в которой пришла. С собой имеется удобный, проверенный годами, плащ – палатка.При снеге её можно накинуть и поверх куртки, и поверх рюкзака. Снимать куртку с замком проще, нежели гусь зимний. Так легче решается и вопрос туалета. Его тоже необходимо тщательно продумывать.

Собаченции пробежались и опять заскочили галопом в избу. Ругаюсь на них. – Выспались, вот и шлындаю взад-вперёд...

Днём необходимо отнести, упаковать на зимнее хранение сети, Принести рожки, крупы и бак под упаковку продуктов; сделать лыжи; продолжить ремонт,реставрацию под зиму одежды. К куртке нужно пришить крупные пуговицы, петли, тканевый запах на замок, чтобы в случае его поломки в пути, продублировать пуговицами, - не замёрзнуть. …Начистить орехов, позвонить дочери, узнать у неё прогноз погоды на неделю. - Если впереди хороший мороз без снега, то болота простынут, и можно выходить не по заснеженному лесу, а по открытым болотам. Выход в село планирую, примерно, через десять дней.

8.00. Понедельник. Рассвет. Болят кисти рук, мышцы. Много идёт дров. Колю непрестанно, колю старые ровные чурки. А их мало. Новые чурки не колются. За день с огромными усилиями удаётся расколоть лишь одну. И то в итоге на неё уходит в сумме более часа маханий колуном изо всех женских сил. А. спилил их на тропе. Поперёк упал большой – два кедра, перегородив путь, расчищал проезд в избу.

Каркает вОрон. Закипает каша лайкам. Выпила кружку кофе. Хлеб за ночь подсыхает – в избе сухо. Необходимо днём принести масло растительное. Оно, хоть и старое, но использую в еду и себе, и лайкам. Его подливаю в тесто и лайкам в кашу. Идёт лихо! Себе в еду использую нерафинированное, которое с запахом семечек и жёлтое на цвет. Лайкам подливаю в каши похуже… - обесцвеченное, рафинированное, с химией. Заметила давно, что в дрожжевое тесто оно не идёт. Тесто, - дрожжи, на нём не поднимаются, или плохо бродят, и вкус выпечки получается намного хуже, особенно у испечённого хлеба, булочек, куличей. Как поняла: химия губит дрожжи, не позволяет им оживать, множится – бродить, подготавливать хлебное тесто под выпечку.

Много лет назад заметила эту особенность тут, в тайге. Позже узнала: подсолнечное масло рафинируют - очищают путём химической фильтрации. Оттого оно намного хуже по качеству от обычного подсолнечного масла, изготовленного путём прямого отжима из семечек. Отец и тётушка рассказывали, насколько вкусно своё масло, полученное из своих подсолнухов. Выращивали много целенаправленно для получения домашнего масла. Семечки клали в марлю, клали поверх тяжеленный гнёт, и масло каплями стекало само в подставленную ёмкость. Родители рассказывали, что аромат того – настоящего! Подсолнечного масла ни с чем не сравнить. Он и рядом не стоит с современным фильтратом.

В войну, на Урале, бабушка огромный чугунок отварного картофеля сбрызгивала ложечкой масла, которое дед тайно собирал с оборудования маслобойни в пенициллиновый пузырёк и, пряча на груди, уносил семье трудяг, голодающих, как и все в те годы. За хищение пенициллинового пузырька отработки его могли расстрелять. Дед умер рано от воспаления лёгких. Работалв войну в МТС руководителем, имел бронь, как специалист по сельхозтехнике. - Ремонтировал сельхозуборочную технику. И по весне пошёл через горы Урала в районный город за запчастями. – Нельзя было сорвать посевную. А реки горные взбунтовались.

Горы резко принялись таять, срывая мосты и переправы. Пешком прошёл через Уральский хребет более 60-т километров в одну только сторону, по снегам, в весеннюю распутицу. Началось бурное снеготаяние Урала и деду пришлось, спасая запчасти к комбайну, переходить снега и ледяные реки бурные реки и ручьи вброд. Комбайны вышли на сев в срок, а вот дед Фёдор слёг и больше не встал. - Такова цена той победы!.. Вот и сейчас невольно вспомнила рассказы мамы, тётушек про тот последний поход через Уральский снеговой хребет моего деда. Запчасти он нёс в бетончике! Так мне рассказывали родные. Переплывая реки со снеговой ледяной водой, он думал лишь о том, как их не утопить…

– Я не видела ни одного из своих дедов. Мои бабушки поднимали огромные семьи одни. Сами учили, женили, выдавали замуж, а потом ещё и внуков нянчили. У мамы выжило в войну только семеро братьев и сестёр – моих тётушек и дядюшек. – Не все! Со слов мамы, умерли близнецы и ещё кто-то. О младенцах мама говорила, не называя и имён, как что-то само собой разумеющееся, естественное. У папывойну пережили брат и три сестры, остальных забрали голод, тиф, бомбёжки. А обе семьи от голода, от расстрелов, от карателей, болезней спас лес, огород, скотина домашняя. Вот так и меня воспитали, убедив, что лес всегда встанет на защиту в лихие годины…

…В тайге порой мысли плывут реками, и неизвестно в какую сторону они развернут по руслам и протокам памяти свои воды. Вот и сейчас, пью глотками чудесный напиток - кофе, гляжу в окно на заснеженную осеннюю северную тайгу. На оконном стекле от тепла печи таят и исчезают совсем зимние морозные рисунки – белоснежные ледяные ветки елей на фоне припорошенных снегом кедровых, сосновых - таёжных.

Проснулся и наш ворон, - о чём-то вещает. Я не боюсь его, не отношусь к нему предвзято. А вОроны издревле считаются у казаков Урала, Сибири, Дона вестники смерти. Их суеверно боятся. Когда искала останки своего супруга, ориентировалась на их поведение. И те не обманули: показали, где лежит погибший таёжник. ВОронов семья много лет уже живёт рядом с избой. Исправно выводит воронят. Те разлетаются осенью, а родители остаются. На день улетают в тайгу в поисках еды, на ночь же, в сумерках, обязательно возвращаются. В сумерках утром и вечером, усевшись на макушку старого кедра, переругиваются с лайками, порой на них лаят, то клынкают протяжно, то по-вороньи каркают, а то и совсем по-человечьи говорят. Они умеют подражать голосам собак, людей, птиц. Случалось, когда ворон сопровождал меня по тайге на охоту, на болото за клюквой.- Точно собачка летал со мной весь день!..

- Чёрный ворон! – Весь я твой!
В вас счастья луч и, в вас беды слова.

Читаю вечерами Паустовского повесть о лесе. - Не понравилась. Организм мой не приемлет, когда автор пишет от третьего лица, не от «я». Что меня удивило, озадачило: в своей автобиографии у него ни звука о Великой Отечественной войне, лишь о гражданской, о революции и записи о жизни после 1947 – ого года. Написана повесть о лесе в 1948 году. Прошло всего три года с окончании той бойни. - Боялся писать?..Опять же, есть рассказы, написанные в 1934 – ом году. И ни звука про репрессии… Аналогичный обход острых тем вижу и у Бажова. У того ещё забавнее! - Писал сказки, а шла война!.. Федосеев же, пишет интереснее, хотя и у него ощущается замалчивание, обход острых тем. А даты таёжных произведений датируются 1950-1953 годами! Однако Федосеева сейчас, находясь одной в тайге, мне страшно читать, как и Джека Лондона на лесную тему, - слишком реально!

8.10. Пуля храпит, точно мужик, свернувшись меховым кольцом, - спит на постели. Дымка лежит внизу, на полу, на паласе возле нар. Каркает совсем рядом с избой вОрон. Их множество тут. И нет ни одной боровой птицы! Белок тоже нет! Видела только один следок вчера…

9.30. Солнце поднимается, освещает тайгу. Пришила к перчаткам петли, чтобы прикреплять в дороге к куртке, - не терять, не мочить. Вешаю в одно место на стену вещи на выход, чтобы не забыть. Поместила туда в чехле плащ-палатку, бельё. Собаченции обасладко дрыхнут, растянувшись, на постелях…

Хлеб, испечённый в чугунной сковороде весьма вкусен! – Удался на славу! Разрезала каравай на четвертинки и убрала в пакет вместе с куличиками, булочками, чтобы не сох. Подвесила напечённый хлеб на гвоздик около стола. – Хватит на несколько дней, если не транжирить. Сижу, пью настой трав с горячим хлебом, - вкуснотища! Однако лишку добавила манки -чувствуется. - Манкой экономлю муку.

10.10. Ремонтирую фонарики. Их у меня три. Два несла с собой, а третий лежал в избе с прошлого раза. - Не могла вытащить батарейки… - Поддела шилом, - удалось! Только светит тускло. - Старые батарейки, но работает.- На худой конец и они сгодятся!..

10.15. Потеплело до минус восьми, на три градуса. Пересыпала сахар с мешка в бутылки стеклянные на хранение от мышей и от медведей. Снизу сахарный песок подмок, точнее, - отсырел. Сушу у печи.

Необходимо убрать на хранение сети – две новых, одна – старая, фольги рулон, соль крупную. Её около трёх килограмм. Нужносделать в дорогу окопную свечу. Она сгодится при ночёвке в палатке, да и в пути можно согреть чай, согреть руки. – Хорошее изобретение!

10.35. Солнце на юго-юго-востоке. Тайга слева от окна - солнечная. Небо -голубое. Лебеди не летят. - Пролетели вчера и ночью. Перебрала, упаковалатравы: сабельник, лабазник, бруснику. Нашла кусок подходящего для изготовления окопной свечи картона.

11.15. Перебрала «тряпки», отыскала подходящие, чтобы утеплить куртку на выход, - замок. Нашла крупные пуговицы. Ткань использую для утепления камуфляжную. Джинсовая ткань, хоть и прочная, только тяжёлая, - не подходит, ибо утяжеляет одежду. А вес и одежды, обуви, всего походного снаряжения приходится тщательно облегчать.

13.15. Солнечно. Мороз стабилизировался, остановился на отметке в минус восемь. Массово идёт опять лебедь. Отнесла сети, соль, рулон фольги. Снять ничего не смогла, поэтому бак решила пока оставить. Очень из-за снега скользко. Не полезла на верхотуру, - не рискнула. Ноги в мелких летних сапожках сильно мёрзнут. И сапоги коковеют, стали опасно скользкими-скользят.

Позволила дочери, отправила смс с земли. Антенну смарта не вижу и не пойму, - ушла или нет эсемеска. По пути немного подтесала тропку на юг и до склона на восток. Тесала ножом, топор тяжёлый, пока не брала. Иду, и избу в упор не видно!..

13.50. Солнце осветило тёплым оранжевым светом дверь и часть стола, - красиво! На улице холодно. Земля застыла в камень, - промёрзла. Нашла резину для крепления лыж. Примеряю. Прибрала в сенках полиэтилен, пока искала, из чего изготовить крепления для лыж. В перерывах поела ухи –кружку! Со свежим хлебом. Осталась ещё и на вечер кружка ушицы. – Сытно! Ноги в резиновых сапожках быстро застывают. Ищу ремни для креплений. Подходящих не нашлось, придётся крепления снимать с Володиных охотничьих лыж и переставлять на свои лесные. – Не хочется, однако иного пути нет.

14.50. День безоблачный, светлый. Опять летит стая лебедя кликуна на юг.

15.05. Стол в золоте солнечного света. Солнце свернуло к западу и сейчас светит прямо в окно. Непрерывно призывно тревожно перекликаются лебеди. Расколола чурку. Она промёрзла и легче колется. Сырые колоть невозможно. Новый лебединый клин заходит с севера к избе. Вожак громко, мощно кричит, а молодые лебеди, что за ним следом – его помощники и сменщики, сильно устали и кричат хрипло, тихо, точно разговаривают, тогда как вожак ободряет ведомых, призывая не отставать.

15.15 Солнце садится. Со стола свет ушёл, сразу в избе поселился синий неуютный полумрак. Колю чурку. Шью клапан к куртке.

16.50. Идут в спешке стая за стаей кликуна. Птицы летят высоко над старицей не над избой. Их не видно, но часто только слышно. Пуля лежит на моей постели мордой к печи и сладко храпит, - за ночь набегалась, напереживалась, теперь отсыпается в тепле. – Толстая, сытая! А кормлю меньше, нежели Дымка. Тому неизменно порцию выделяю немного объёмнее. Пульхерия отъелась на полёвках и на кедовом орехе. Съела недавно поверх лесной еды миску каши и кучу ореха. Давила ей шишки ногой – сапогом, на досках прихожки, расплющивала, орех отчасти выпал, остальной легко извлекался рукой. Пока шелушу, лайка шустро выбирает орех на досках, в щелях – по орешку! Лихо! А чешуйки пропускает! – Отчётливо их различает. Громко аппетитно хрустит.

Дымка отдыхает на моей постели. – Ему особо нравится почувствовать себя человеком. Пришила две пуговицы к куртке и запах для тепла, надёжности замка.

Грецкие орехи пересыпала и в кружке подсушиваю на печи. Так - вкуснее. Компот пью сегодня рябиновый. Устала. - Весь день в трудах. Варю собакам кашу. Закипел чайник. Заправила на ночь литровый термос. Добавила чагу три кусочка на один литр.

17.45. Темнеет. Сосны в снегу. Температура минус шесть. Клин за клином непрерывно идёт лебедь – торопится. Собаки выспались и, как заведено тут, в сумерках, убежали промышлять. Рядом их нет. Закат - золото. Перетёрла ведро шишек. Завтра необходимо просеять.

18.30. Читаю. Кричат непрерывно лебеди. Почти каждые десять минут идёт над избой очередная стая. Зажгла керосинку, - на самом малом. Керосина мало. А в боку стекла крупная дыра, однако горит ровно и немного освещает. Сразу в зимовье стало привычно уютней. Раньше всегда с мужем зажигали две керосинки и читали перед сном, отдыхали, наслаждаясь тишиной.



Продолжение следует


Ключевые слова:
Приключения, поход соло, путешествие, экстремальный поход, осень таёжная, осенний мороз, лебеди, улетают лебеди, ворон, тайга, Крайний север, Западная Сибирь, оснёвка, лайки севера, таёжная жизнь, таёжный быт, таёжное зимовье, таёжная изба, таёжный хлеб, тайга глазами женскими, таёжный дневник, дневник таёжницы.

Анонс. Первый мороз октября в тайге Крайнего Севера Западной Сибири. Таёжная жизнь. На оснёвке в тайге.