Начальник отдела провокации. Религия Дьявола

16 апреля 30 года от Рождества Христова

Ершалаим, провинция Иудея, Римская империя

Луций пожал плечами:

«Ничего. В Западном Средиземноморье Финикия перестала существовать двести лет назад – после падения Карфагена… в Восточном за полвека до моего рождения. Сейчас это часть римской провинции Сирия… проблем никаких Риму не доставляет, так что…». Он развёл руками.

Лилит кивнула (видимо, иного ответа она и не ожидала). И начала лекцию:

«Римская… на самом деле, греческая религия – творение человеческое… причём весьма хаотичное творение. Ни единых канонов, ни мало-мальской организации и близко нет… просто набор разнообразных созданных людьми мыслеформ…»

Легат кивнул: «Согласен». Совершенная уверенно продолжала: «Да, в римском пантеоне имеется – естественно, позаимствованный у греков – вроде как верховный бог Юпитер… но в реальности он лишь первый среди равных…»

«Именно так» – подтвердил Луций. Лилит неожиданно сменила тему: «Римляне, как и все прочие народы, приносили в жертву богам живых существ, но это были за редчайшим исключением животные. Петухи, бараны, быки и так далее…»

Легат кивнул: «До сих пор приносят… вроде как. Но уже очень давно этот ритуал воспринимается не более, чем возможность обильно и вкусно поесть…»

Элина невозмутимо продолжала:

«Число человеческих жертвоприношений в истории Рима можно пересчитать по пальцам одной руки; они всегда были жестами отчаяния; в жертву никогда не приносилось более четырёх человек одновременно… при это они вызывали крайнее неодобрение как элит, так и ширнармасс. Ибо и те, и другие, как говорится, одним местом чувствовали, что вреда от таких… деяний будет куда больше, чем пользы…»

Луций снова кивнул: «Именно поэтому ещё восемь столетий назад царь Нума Помпилий… один из отцов-основателей Рима запретил приносить в жертву людей. С тех пор в жертву приносят животных… ну, или изображения…»

И высшей степени заинтересованно осведомился: «А в Карфагене?»

«А в Карфагене» – эхом ответила Совершенная, «ситуация была совершенно иная. Да, внешне карфагенская религия, основы которой были взяты из религии финикийской, является, как и римская, политеистической. Многобожием…»

«А на самом деле?» – осторожно спросил легат.

«А на самом деле» – снова эхом ответила Лилит, «религия Карфагена была довольно жёстким монотеизмом. Всем их пантеоном правило Верховное Божество, которое, когда произносили его имя, что случалось нечасто…»

«Нечасто?» – удивился Луций.

Элина кивнула: «Очень редко, на самом деле. Карфагеняне даже во время обрядов почти никогда не называли богов собственными именами, а заменяли их на «господин», «богиня», «покровитель», «защитник» и им подобные…»

И мрачно усмехнулась: «Ничего не напоминает?». Легат вздохнул: «В религии иудеев запрещено произносить имена демонов, чтобы держать их на безопасном расстоянии. Значит…». Он запнулся.

«Это значит» – бесстрастно объявила Лилит, «что все без исключения карфагенские боги есть демоны. Падшие ангелы. Обитатели Ада. Верные слуги карфагенского Верховного Существа – владыки этого самого… помещения. Дьявола. Сатаны. Вельзевула. Князя Тьмы. Злейшего врага рода человеческого…»

Сделала многозначительную паузу и вдохновенно продолжила:

«Это Верховное Существо в Карфагене называли Баал-Хаммоном… ну, или просто Баалом. У последнего было много имён… точнее, титулов – одним из которых было повелитель мух. Баал-Зебуб…»

«Вельзевул» – констатировал Луций. «Одно из имён Дьявола…»

Элина кивнула – и продолжила: «У Баала было ещё имя, которое он получил по названию обряда жертвоприношения. Человеческого жертвоприношения. Принесения в жертву обычно маленьких мальчиков… иногда даже младенцев мужского пола…»

Выдержала длительную паузу – и продолжила: «Этот обряд, который появился ещё в Финикии, назывался Молк…». Луций снова бесстрастно констатировал: «Молох… ещё одно из имён Дьявола…»

Лилит вздохнула и продолжила: «Обычно детей сжигали живьём – я это видела однажды… это нечто совершенно неописуемое… но, в знак особой милости иногда некоторых перед сожжением умерщвляли. Душили или перерезали горло…»

Луций сразу понял, куда ветер дует, однако решил пока промолчать. Совершенная продолжала: «Жертвоприношения были как регулярными – для этого обычно использовали детей рабов или просто купленных на невольничьих рынках…»

«Неудивительно» – усмехнулся легат. Ибо рабов нигде за людей не считали.

Совершенная продолжала: «… так и экстраординарными… которые осуществлялись в действительно критической ситуации для города, когда возникала реальная угроза самому существованию города. В этом случае жертвоприношения были массовыми…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Если во время обычных, регулярных жертвоприношений в жертву приносились единицы… крайне редко десятки, то во время экстраординарных – по мнению жрецов и правителей города – жертвоприношений счёт жертв шёл на многие сотни…»

«Например?» – неожиданно даже для самого себя спросил Луций.

Элина пожала плечами: «350 лет назад Карфаген ввязался в войну с правителем Сиракуз Агафоклом. Вначале ему сопутствовала удача, но уже через год не только армия Карфагена была разгромлена, но и сам город оказался в осаде…»

«Случается» – усмехнулся легат. Совершенная продолжила: «Свои неудачи карфагеняне предсказуемо объяснили тем, что разгневали Молоха отходом от старинного благочестия… и тем, что вместо собственных детей – строго говоря, в жертву полагалось приносить детей богатых и знатных…»

 «Ничего себе налог на роскошь…» – усмехнулся легат. Элина продолжала:

«… они уже довольно долгое время богу приносили чужих — как купленных на невольничьих рынках, так и тайно выращенных специально для этой цели…»

Луций пожал плечами: «Обычное дело… странно было бы, если бы по-другому»

Лилит продолжала: «Чтобы убедить Ваала-Молоха сменить гнев на милость, спасти город и нанести поражение Агафоклу и компании, в жертву принесли двести детей из благородных семей; при этом ещё триста взрослых мужчин – в жертву приносили только мужской пол – принесли себя в жертву добровольно…»

Легат вздохнул: «Тоже обычное дело – кельты в жертву приносят только добровольцев… обоего пола. И не они одни…» И осведомился: «Правильно ли я понимаю, что это ты убедила карфагенских лидеров не оказывать достаточной помощи Ганнибалу? Достаточной для победы над Римом?».

Совершенная лукаво улыбнулась: «Ты даже себе не представляешь, насколько убедительной может быть совершенная женщина в постели…».

Луций не представлял – ибо убедительным всегда был он, либо добывая в постели информацию… либо влияя на кого надо через жену, любовницу, дочь…

И осведомился: «Ганнибала Барку ты убила?». Она покачала головой:

«Я так не работаю. Я просто убедила его покончить с собой… что для него это самый лучший выход… что было чистой правдой…».

Луций кивнул – и задал экзистенциальный вопрос: «Всё это очень интересно… но причём тут мои обязанности по нашему соглашению?». Лилит объяснила.