***

Маринка вышла замуж от большой любви. Вот только не за того, кого любила, а именно от. Костик, любовь всей Маринкиной жизни, испарился сразу как узнал о её беременности. Действительно, любовь-любовью, а спать лучше подальше от орущих по ночам спиногрызов. Да и вся жизнь впереди. Зачем портить карьерный взлёт бессонными ночами. Маринка истерила, плакала, обрывала возлюбленному телефон, и как-то неожиданно вышла замуж за Пашку, тихого паренька, влюблённого в неё с пятого класса.

— Понимаешь, Верок, — подцепила она вилкой очередного бычка в томате, — вот как я у матери в деревне покажусь? Беременная и без мужа? А тут хоть какой, но мужик. Да и Славке отец нужен. Ага, я ему имя придумала, — погладила подруга свой округлившийся живот. — А Костик, Костик... в общем, не нужна я ему с ребёнком. Ты извини, я тут у тебя весь арбуз съела, а вообще, если вдруг приду и скажу, что подаю на развод, ты тресни меня чем ни будь по голове, хорошо? У тебя хорошо получается.

Я смотрела на подругу, на корки недозрелого арбуза и пустые банки из-под бычков, и понимала, что Маринка ещё не раз будет сидеть на моей кухне наматывая сопли на кулак, а я, как преданная подруга буду нарезать батон, намазывать его маслом и украшать сверху вареньем, чтобы было чем закусывать чай.

Любовь странная штука. Одни из-за неё выскакивают замуж чтоб жить долго и счастливо и умереть с супругом в один день. Другие, выскакивают туда же, чтоб не сдохнуть от боли и одиночества. Третьи меняют пелёнки орущему младенцу и целуют его мать в лоб, просто, чтоб и тот и другая знали, что они любимы и не одни.

Надо отдать должное Пашке, он переносил Маринку стоически. Все её «Не люблю, ты меня не стоишь, горилла, пещерный человек, ухожу к маме». У неё битьё посуды, у него цветы для любимой в новой вазе.

Мы по-прежнему отмечали одной компанией новый год, дни рождения, просто спонтанные шашлыки, два развода других наших общих друзей, свадьбу и вновь торжество свободы, а Маринка с Пашкой продолжали то вместе, то поодиночке, поедать арбузы и бычки в томате на моей кухне.

Апофеоз этой истории случился четыре года назад, когда на горизонте вновь появился Костик. Лысеющий мачо чуть за... в котором взыграли отцовские чувства, решивший таки познакомиться с отпрыском. Маринка была против. Но ни её разговор с новоявленным папашей, ни пара «отцовских» хуков от Пашки, которого, Славка, не смотря на донос от «добрых» людей и зная, что тот ему не родной, любит до дрожи в пальцах.

Первая встреча случилась возле школы, после которой Славка, старался не просто избегать встреч с непонятным мужиком, бросающимся обнимать мальчишку с воплями: «Прости сыночка, дураком был! Теперь осознал, понял, готов понести наказание, только впусти в свою жизнь. Нет у меня ближе тебя никого». До школы и обратно, Славка ходил с друзьями. А после окончание девятого класса, в кафешке Костик решил поставить вопрос ребром: «Мол он отец, и свои отцовские права будет доказывать в суде».

Маринка в шоке, Пашка разминает кулаки, пахнет скандалом, и дракой. Самым мудрым в этой ситуации оказался Славка. В холле висело зеркало, огромное, во всю стену, к которому мальчишка их и подвёл. Пашка со славкой словно сошедшие с одного конвейера: коренастые, тёмненькие, спортивные и чёрт, даже щербатая улыбка как под копирку. И Костик, худой, высокий, белобрысый, как белый медведь среди отечественных, бурых мишек.

— Ещё вопросы есть? — усмехнулся мальчишка, взял Пашку за руку и со словами, — пойдём па, из этого цирка, — увёл его и мать обратно праздновать свой первый выпускной.

Странная штука эта любовь, не находите? Кто-то ищет её в чужих постелях, а кто-то взращивает сам, день за днём, да так виртуозно, что даже приёмные дети становятся клоном не родных отцов. Хотя, куда уж тут роднее...

А Маринка, что Маринка, попробуй увести у неё Пашку... Да будет земля тебе пухом...

И всё-таки странная штука - любовь...