Откровения подвыпившего следака

 Главы из романа "Совесть человечества"

     Джамиля по-прежнему находилась в реанимационной палате. У дверей отделения друзей остановила взволнованная медсестра Наталья
-У девочки гости, - произнесла она заговорщическим тоном
- Кто такие? - спросил Николай раньше, чем Максим успел открыть рот.
- Следователь...
Папарацци дернулся было проскочить в палату, чтобы сфоткать следака у кровати больной, но Максим удержал его за локоть.
-Будем ждать.
Когда следователь наконец появился в коридоре, друзья попробовали взять его в оборот. Но не тут-то было. Сердито сверкнув очками, пузатенький лупоглазый правоохранитель потребовал предъявить документы. С подозрительным прищуром он разглядывал Максима, Николай как будто его не интересовал. Возможно, Максим вызвал у него подозрение своей атлетической фигурой и обаятельно суровой внешностью. Выше среднего роста, могучего сложения, волосы коротко острижены. Взгляд темно-карих глаз - глубокий, завораживающий. Ну, вылитый браток. Хотя, наделенный артистическими способностями, Максим мог легко при необходимости перевоплощаться в людей разных социальных групп. От главаря мафии, матёрого хищника,- до ученого мужа, добропорядочного отца семейства, законопослушного гражданина. sil <[500]>
- Ну и что вы хотите выяснить, Максим Великанов, спецкор еженедельника “Новое Время”? - ехидно усмехнулся сыщик - возвращая Максиму удостоверение спецкора. - С вашим братом свяжешься - хлопот не оберешься. Я думал, ты тот самый новый русский, из-за которого девчонка вены вскрыла.
- Его все за мафиози принимают, а у самого душа как у младенца, - встрял М+ахоч. - А о каком новом русском идет речь?- глаза папарацци беспокойно забегали под белесоватыми бровями.
- Спортсмен? - спросил следователь Максима, игнорируя  вопрос Николая.
- Экс-чемпион мира по вольной борьбе, - уточнил М+ахоч.
- А что в стервятники подался? - ухмыльнулся сыщик.
- Не все журналисты стервятники, – снова встрял М+ахоч
- Так же, как и не все работники милиции – менты, - заметил Максим.
- А вот это ты правильно сказал, - вздохнул сыщик, и приблизив к Максиму припухшее лупоглазое лицо, словно желая поглубже заглянуть журналисту в глаза, в самую душу, обдал его закисающим коньячным душком.
Дальше разговор продолжался на ступеньках главного входа больницы. На свежем воздухе, под отрезвляющий шум дождя.
- Ну что, закурим? – предложил заискивающе папарацци и, доставая сигареты из внутреннего кармана куртки, незаметно включил диктофон и теперь старался держаться поближе к источнику информации.
- Не курю, - ответил важно следователь, – и тебе не советую. Я ведь и сам в прошлом - спортсмен. Играл в шахматы, за МУР. Но все, отыгрался, подал рапорт. Ухожу консультантом по правовым вопросам в одну скромную фирмочку. Поработал и будет. За молоденькими не угонишься. Шустрые они нынче пошли. Иной глядишь, еще вчера в лейтенантах ходил, мотался на стареньких «Жигулях», не прошло и года – капитан. Иномарка под ним. А у самого - молоко на губах не обсохло.
Он снял очки, достал из кармана платок и стал неспеша протирать массивные стекла, хотя в этом не было никакой необходимости. Без очков его строгое, казенное лицо неожиданно приобрело детское, беззащитное выражение.
- Отец родной, ну не томи душу, - взмолился М+ахоч, - расскажи, какой новый русский хотел извести юную пери? Назови хотя бы фамилию.
- Шутить изволите? А я хотел по душам поговорить. Так сказать, начистоту. А вы меня развести решили, расколоть, не так ли?
- Напрасно вы так думаете, - не согласился М+ахоч. – Мы тоже люди, а не черти какие-то.
- Ну ладно, не обижайтесь. В общем, ухожу из органов, потому что работать не дают. Только это не для печати, смотрите мне!
- Ваша репутация не пострадает, - произнес Максим внушительным тоном.
- А мне, собственно, терять уже нечего. Да и дельце паршивенькое, не стоит хлопот. Только обидно: не просят, а приказывают. Я ведь пришел сюда следы замести. Начальство распорядилось.
  М+ахоч лихорадочно покусывал губу в ожидании подробностей, но обиженный начальством следователь продолжал изливать душу.
- Что все-таки произошло с девочкой? - прервал излияния сыщика Максим.
- И как фамилия нового русского? – вставил Николай, стараясь держаться поближе к источнику информации.
 - Вы хорошие ребята, - вздохнул сыщик, пропуская мимо ушей вопросы журналистов. - Вот ты кровь дал девочке. Это замечательно. А что дальше? У нее в России ни родных, ни близких, ни денег, ни регистрации. Она просто не существует. Ее нет, понимаешь? После излечение загонят вашу пери в отстойничек, потом депортируют. Убежит? Одна дорога - на панель. Вернется домой – и там ей, видимо, не поздоровится. В общем, погибнет где-нибудь как брошенная хозяевами собачонка.
- Как же так, девочке надо помочь, она просто красавица, -  всполошился М+ахоч.
- У нас своих красавиц хватает. Сколько их на вокзалах, возле гостиниц, со всей страны съезжаются. А бомжей, беспризорников, скитальцев? Больше чем в гражданскую войну. Спецприемники забиты! Да вы лучше меня все знаете. Короче говоря, демократия под похоронную музыку! Социальное государство, твою мать…
- Так что все-таки произошло с девочкой? - спросил настойчивее Максим.
- Я думаю, она сама вам расскажет. Слава Богу, хоть по-русски понимает. У нее отец на погранзаставе служил.
- Что расскажет- то? – взорвался Николай, беспокоясь, что пленки может не хватить для длинного разговора.
- Ну, про этого,  помощника депутата
- Какого депутата? – насторожился Максим.
- Да-да, какого депутата, - серые, глубоко посаженные глаза папарацци лихорадочно заблестели.
- Хотите знать какого? – следователь бросил взгляд туда, где слабо освещенные светом из больничных окон, мокнувшие под дождем деревья и кусты теряли очертания, как будто там прятался тот самый помощник депутата. И вдруг заговорил таинственным тоном:
- Вы что-нибудь слышали о таджикских рабынях? У нас в оперативных сводках уже проходила информация о том, что из Таджикистана в Москву привозят для продажи девочек подросткового возраста. В основном сироток, родители которых погибли в ходе гражданской войны. Сдается мне, что ваша пери одна из них. Вот и напишите, как один "новый русский" купил рабыню, а потом выбросил её из салона своего "Мерседеса." В уголовном кодексе, между прочим, есть такие статьи, как «работорговля», «доведение до самоубийства». А еще "растление малолетних"...
- Насадить бы задницу этого козла на выхлопную трубу его “ Мерседеса ”. - возмутился М+ахоч.
- Это тебе не «жигуль» - не нас+адишь, – усмехнулся следователь – Да и чего это вы так всполошились, хлопцы? Не знаете, что в стране творится? Подумаешь, делов куча - таджикская рабыня. Народ вымирает! В Белом доме своих живьем зажарили? В Чечне кровавая бойня! Страна разваливается на глазах. Миллионы без крова остались! Молодые со свастикой ходят! А эти псы поганые только и думают о том, как из сердца ослабевшего государства кусок пожирнее вырвать. А на борьбу с преступностью им наплевать. И ведь не просят, гады, не просят, а приказывают: “ Закрыть дело из-за отсутствия события преступления”. А я ведь преступный клубочек в два счета размотал бы. – Он достал из внутреннего кармана плаща тюбетейку. Покрутил на указательным пальце.
- Вот она улика! А тут, - он кивнул на папку, которую держал под мышкой, - заявление вашей Джамили. Из ее показаний следует, что приехала она в Москву со своим дядюшкой по имени Ахмед и потерялась на Курском вокзале. Не знает она никакого «нового русского», никогда с ним не встречалась и претензий к нему никаких не имеет.
- Так вы пришли сюда следы замести – «начальство приказало»? И вам не совестно? Вы ведь правоохранитель, - укоризненно произнес М+ахоч. И, достав пачку сигарет, проверил на ощупь – работает ли диктофон.
- А что, прик+ажите голову под топор? У меня у самого две дочери.
- «Ух+одите в одну скромную фирмочку…» - провоцировал М+ахоч следака.
- Потому и ухожу, что совестно. Потому и лучшие кадры уходят. Скоро преступников ловить будет некому. Вся страна в коррупции – как крысы в дерьме - сверху донизу. Имеете ли вы представления, свободная пресса, что творится в силовых структурах? Уже в открытую продают звания, должности. Не там вы ищите сенсаций. Не там…
- Как фамилия этого нового русского? - спросил М+ахоч в надежде, что следователь ненароком проговорится.
- Не имею права, служебная тайна.
 - Но вы хотя бы допросили этого типа? - спросил Максим.
- Говорил с ним по телефону. А через полчаса мне позвонил мой начальник, а ему позвонил - его начальник,  в общем, меня предупредили, чтобы я не беспокоил порядочных граждан. Всё, господа хорошие. Я умываю руки. Слово за вами – свободная пресса. Вы заварили в стране эту кашу - вот и расхлебывайте теперь. Проведите журналистское расследование, выведите негодяев на чистую воду. Напишите убойную статью. Измените только фамилии, а то вам головы пооткручивают. Там такие высокие покровители, что наш начальник заикаться стал, – он сделал многозначительную паузу, и дальше насмешливо произнес: - А заодно и завещание. Представляю, как в последних новостях диктор объявит: сегодня у входа в редакцию прогремел взрыв…
- А вы нас не пугайте - расследуем и напишем. Не таких козлов в гроб загоняли, - отрезал Максим.
- Еще и за решетку упечем, - подтвердил Николай
- Посадить - то их  не посадят, и не надейтесь. Даже если ваша Джамиля расскажет всю правду Показаний несовершеннолетней гражданки Таджикистана, недостаточно, для того чтобы упечь за решетку крутого бизнесмена с высокими покровителями, а вот испортить ему репутацию, поднять эту проблему в обществе - вполне по силам вашей братии. А иначе для чего вы нужны - только орать: «демократия, демократия»?!
Максим предложил следователю за три тысячи долларов назвать номер автомашины и фамилию “нового русского”, который хотел избавиться от своей рабыни. М+ахоч
попробовал сбить цену. Но следователь презрительно усмехнулся.
- Я не мент поганый, не мусор, как вы себе вообразили. Если бы я «брал», то не стал бы уходить из органов. Мне такие предлагали деньги, которые вам и не снились. Я и так вам рассказал больше, чем следовало, теперь вы все легко сами выясните.
- Извините, - Максим тепло пожал руку следователю.
- А я ведь тебя сразу узнал, спецкор по особым поручениям, – сказал следователь. - А документы потребовал, чтобы ты не зазнавался. Накажи их, Максим, я на тебя очень надеюсь. А тюбетейку оставь себе на память.
Когда следователь ушел, растаяв в темноте липовой аллеи, М+ахоч достал из кармана диктофон.
- Теперь он наш!
- Конечно, - одобрительно кивнул Максим, выхватил диктофон, сковырнул ногтем кассету и, бросив под ноги, втер  в асфальт.
- Ты сошел с ума!
- Молчи, стервятник, а то Глафире отдам, понял? - И вошел в здание больницы
- Наталья мне, между прочим, больше нравится,-
заметил М+ахоч и последовал за ним.
У дверей палаты их остановила легкая на помине Наталья.
- Девочка только уснула…
- Ну дай хоть немного пообщаться,- потребовал Николай.
- Не могу!
Наталья рассказала, что ночью девочке было плохо. У нее поднялась температура и что  у  нее подозревают клебсиеллу…
- Это что за зверь? - спросил М+ахоч.
- Ничего смешного, - нахмурилась Наталья. – если диагноз подтвердится ей будут делать переливание крови…
- А мы думали – ей уже лучше, вздохнул Максим. - Как же она со следователем разговаривала?
- Вот так и разговаривала – из последних сил, через не могу.
Николай протянул Наталье пакет с гостинцами и подарком:
- Передайте, пожалуйста, девочке.
- Ух, ты, -покачала головой, Наталья, – передам. А вы не могли бы меня подбросить домой?- обратилась она к Максиму, странным образом меняясь в лице. - Я договорилась со своей напарницей: она сменит меня сегодня, в долг, а потом я за нее отработаю, у меня мать заболела…
- Подбросим, - кивнул Максим.
- Я быстро…
Они ждали ее в машине.
Дождь монотонно барабанил по крыше автомобиля, навевая тоску.
- Странно, - заговорил Николай,- она срывается с дежурства поближе к ночи, а муж ее знает об этом?
- Она же к матери.
- Как знать, как знать. И вообще: кто она такая? Подумаешь – медсестра! Следователю, значит, дала пообщаться, а нам – от ворот-поворот.
-Она же сказала: девочка только уснула.
   Через десять минут Наталья вышла из дверей приемного покоя, в коротком узком платье, с глубоким, чуть ли не до пупка вырезом. Под мышкой – кожаный плащ, через плечо модная сумочка в виде мешка с ушами. Запрыгнув в машину, она удобно откинулась на заднем сиденье и, облегченно вздохнув, произнесла.
- А вот и я! – Салон автомобиля наполнился ароматом тонкого головокружительного парфюма, который в смешавшись с запахом дождя приобрел особую привлекательность.
Максим стронул машину, и они выехали из ворот больницы в туманную морось осеннего вечера, на первый взгляд не сулившего ничего приятного.
- Наталья, - не выдержал и минутной паузы М+ахоч, - а что если мы с вами немного поработаем? У меня много друзей в модных журналах, модельных агентствах. Я присмотрел за кольцевой дорогой один живописный  пейзаж,  на его фоне вы будете выглядеть супер, этакой русской куклой Барби…
- Я вам уже говорила: напрасно стараетесь – ваш друг мне больше нравится.
- Да ради Бога, я ведь с профессиональной точки зрения. Из вас могла бы получиться классная фотомодель.
 - Высадив Николая у подъезда его высотки на Новом Арбате, Максим повернулся к Наталье
- Значит, к матери?
- Наталья отрицательно покачала головой
Глаза ее загадочно блестели в полумраке салона, как у человека, решившегося на отчаянный шаг
- Я сказала мужу, что у меня сегодня ночное дежурство. Думайте что хотите, Максим, я хочу провести эту ночь с вами.
- Зачем вам это, Наталья? Я не отличаюсь постоянством. Со мной у вас не будет перспектив.
Мне не нужны перспективы – я замужем. Одна ночь - и на всю жизнь!
Максим представил, как снова утром ему придется притворяться благодарным любовником за разделенное ложе.